Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 86 Мамору привык к пристальным взглядам – жадным, возмущённым или подобострастным. В клубе же на него и его близнеца-любовника смотрели с удивлением и любопытством. И с вожделением, даже мужчины с партнёршами. Имя Такатори не давило, рядом был Наги – Мамору расслабился и полностью отдался мерцающим огням, музыке и любовнику. Он не умел толком танцевать, как и Наги. Но они всё равно танцевали – пусть даже это похоже на предварительную игру. По крайней мере, им так казалось. Хотелось замурлыкать, когда руки и телекинез Наги начали гладить его повсюду; руки самого Мамору блуждали по телу любовника в поисках обнажённой кожи и нашли её, забравшись под куртку и рубашку. Они целовались и раскачивались. Подведённые глаза Наги такие тёмные и жадные. Раньше Наги не выносил столь близкий и длительный физический контакт. Как хорошо, что всё изменилось. Проклятье. Телекинез гладил его под одеждой, вызывая дрожь удовольствия. А ведь все смотрят; Наги чувствует его своим даром почти так же, как руками – и это возбуждает ещё сильнее. Придётся прожить с Наги всю оставшуюся жизнь, потому что после телекинетика другие любовники уже не смогут удовлетворить Мамору. – Я скучал по тебе, – сказал он на ухо Наги. Мамору хочет его так сильно, прямо сейчас... – Мы побыли на публике, – тихо ответил Наги. – Мы нарядились, пришли в клуб... Мамору понял, куда он клонит. – Мы потанцевали. – Мы потанцевали, – согласился Наги. – В общем, мы побыли на публике. – Определённо. – Мы побыли на публике. Теперь я хочу побыть с тобой наедине. А ты? – Чёрт, да. Но вряд ли дотерплю до дома. – Хочешь попробовать в туалете, переулке или в машине? – Наги рассмеялся. – Не могу поверить, что я это говорю. Мамору думал, что сильнее уже не возбудишься. Он чувствовал себя испорченным – так вот он каков на самом деле; но ему уже всё равно. – Давай в туалете. Наги схватил его за руку и начал прокладывать путь через танцпол. Похоже, никто не замечал лёгких телекинетических толчков. У самого туалета Наги усмехнулся. Судя по запаху секса и звукам, доносящимся из крайней кабинки, ещё одна пара приняла такое же решение. Вот и необходимый камуфляж. Дверь их кабинки закрылась с громким щелчком, и они снова прижались друг к другу, слегка неуклюжие из-за вожделения. Наги возился с ремнём; Мамору почувствовал, как член болезненно напрягся. Расстёгивать пуговицы по одной – настоящая пытка. – Вряд ли я долго выдержу. – Он почувствовал тяжесть у основания члена. – Что это ещё за херня? Наги улыбнулся; его глаза потемнели. – Кольцо. Теперь ты точно не кончишь слишком быстро. – А, – ответил Мамору. Любовники в соседней кабинке одобрительно застонали. Наги с трудом расстегнул последнюю пуговицу и попытался спустить узкие брюки – нелёгкое занятие. – Хорошо, что ты не надел нижнее бельё. – В этих брюках мы вдвоём с бельём не уместимся. – Мамору не видел на своём члене кольца, но чувствовал его. – Трахни меня. Просто трахни. Я готов. – Ладно. Хорошо. Повернись. Мамору отвернулся к стене, опёрся на неё и приподнял зад, стараясь сделать это пособлазнительнее. Судя по тяжёлому дыханию Наги, у него получилось. Уверенный, что сам сейчас взорвётся, Мамору тоже тяжело дышал и прислушивался к звяканью пряжек, ремней и молний, шороху ткани, а также стонам, мольбам и стукам из соседней кабинки. Он слегка вздрогнул, почувствовав прикосновение чего-то скользкого и прохладного; но этого недостаточно. – Не нужно. Я готов. – Вижу. Лёгкое давление исчезло. Мамору почувствовал, как Наги пристраивается – словно тёплая волна прокатилась по спине. Потом Наги вошёл, и Мамору толкнулся навстречу – это было превосходно. Наги трахал его с силой, но Мамору всё просил и просил ещё, доведённый до безумия удовольствием, толчками, холодным металлом под пальцами, кольцом вокруг члена, которое не давало кончить, и звуковым сопровождением соседней парочки. Он застонал, когда вибрирующая телекинетическая сила обволокла его как вторая кожа. В соседней кабинке незнакомец просил своего партнёра кончить для него, кончить для него прямо сейчас. Мамору почувствовал руку на своём члене и посмотрел вниз; наверняка это его собственная рука, судя по лаку и форме пальцев, но на нём всё ещё кольцо... – Заканчивай, Наги. Заканчивай уже. Боже... Наги шумно выдохнул в ухо Мамору, убрал кольцо и толкнулся сильнее. Мамору кончил, вскрикнув и на секунду потеряв сознание. Когда он пришёл в себя, Наги уже успокаивался, двигаясь вместе с ним и слегка поглаживая его по члену. Мамору прижался к любовнику; как спокойно в его объятиях. – Надо… – хрипло сказал Наги. – Да. – Стало немножко больно, когда Наги выскользнул из него, но эта приятная боль. Все нервы словно обнажены. В этот раз Мамору отстранился первым и прислонился к стене. Похоже, сейчас без опоры не устоять. Наги выглядел совершенно непристойно: полураздетый, потный, взъерошенный, раскрасневшийся; его губы пылали, а подводка размазалась. – Ты выглядишь не менее непристойно, чем я, – прошептал он. – Зато я прекрасно себя чувствую. – Мамору улыбнулся. – А пошли обратно ко мне? Пора в постель, и я не отказался бы от компании. – Вожделение чуть утихло, превратившись в слабый, приятный гул. – Звучит привлекательно. Они привели себя в порядок и вышли; Мамору усмехнулся тихим стонам, всё ещё слышным из соседней кабинки. А потом увидел сломанную ручку входной двери. Дверь не подалась, когда он потянул за ручку. Кажется, Наги смутился. – Я не хотел, чтобы нам помешали, но, думаю, я слишком возбудился и перестарался. Телекинетик запер их в туалете. Может, это не так уж и плохо, но в конце концов они проголодаются. – Можно выбраться отсюда, не выбивая дверь? – Подожди минутку. – Наги закрыл глаза и сосредоточился. – Вот так. – Когда он закончил, ручка по-прежнему казалась сломанной, но дверь открылась. – Я настоящая горилла. – А я тогда кто? – Любовник гориллы? Какие-то парни удивлённо смотрели, как они выходят. Наги прошептал ему на ухо: – Они всё это время пытались справиться с дверью, и вдруг двое маленьких тощих мальчишек легко её открыли с другой стороны. – Что, их мужественность оскорблена? – прошептал в ответ Мамору. – Да. А ещё некоторые думают, что мы довольно сексуальны – на извращённый манер. – Так и есть. Пусть думают, но только не пытаются надрать нам задницы и не вынуждают нас защищаться. – Нет, они слишком озадачены тем, что случилось. – Нам нужно почаще бывать на публике. После этого наедине ещё веселее. Наги усмехнулся. – Собираешься болтать или садиться в машину? – В машину. Потом домой, потом в постель. – Хорошо, что Наги снова ведёт себя привычно и выглядит счастливым. ****************************************************** Я калибрую тебя. Вдруг потеряешься по дороге. Я конфискую тебя... "Euphoria", Collide Пристрастился к яду. Иногда яд – это лекарство... "Ecstasy", VAST ------------------------------------------------------ В переулке Ёдзи прислонился к стене и закурил. Он уже давно не чувствовал себя таким счастливым; но когда остальные легли спать, снова заволновался – он же стал самим собой; а ещё всё вернулось в привычную колею. У него опять цветочный магазин и команда, и теперь нужно ходить на свидания, он ведь всегда ходил, когда у него был магазин и команда. Но он изменился. – Хе, понятно, ты нуждаешься в отдыхе от этого детского сада. Ёдзиснежка и три гнома, – сказал появившийся из-за угла Шульдих. – Готов к развлечениям больших мальчиков? К выпивке и танцам в компании зрелых людей? – Куда ни пойдёшь в последнее время, вечно попадаешь в твою постель. – И пусть внутренний голос, который не видит здесь проблемы, заткнётся. В конце концов, смотрите, как легко Шульдих нашёл новую базу Вайсс. – Как будто для этого нужно с тобой спать. Когда вы поймёте, что вас можно убить в любое время, то станете счастливее. Ладно, может, не счастливее, но иллюзий будет меньше. – Шульдих глубоко затянулся и улыбнулся. – Можно даже не трахаться, если не хочешь – но мне никогда не понять, почему ты не хочешь. Моё предложение выгодно нам обоим. Ты боишься кого-нибудь снимать, всё ещё считаешь себя опасным. А мне слишком муторно промывать людям мозги, чтобы скрыть синяки и рану. Если пойдём вместе, ты сможешь повеселиться без чувства вины, а ко мне не будут приставать люди, считающие, что я торчу от боли. – Почему не будут? – Подумают, что я с тобой, и никто не осмелится подойти. – Но ты же хочешь кого-нибудь снять. – Лишь бы не Ёдзи. – Я подойду к тому, кто мне понравится, и буду выглядеть как потаскуха в поисках короткой связи. Всё получится. Резонно. Ужас. Внезапно Шульдих закрыл глаза и вздохнул. Он ведь... возбуждён. По-настоящему возбуждён. – Два маленьких чудовища. Эй, Ёдзи, может, послать тебя подальше и просто найти кого-нибудь для быстрого перепихона? Я плохо себя контролирую. – Чушь собачья. Если б ты плохо себя контролировал, ты бы тут не стоял. – Ёдзи кое-что узнал о телепатии, её сильных и слабых сторонах. Шульдих усмехнулся. – Может быть. Ты наблюдательнее, чем кажешься. Но, может быть, мне просто нравится отрываться, когда есть возможность. И, может быть, я наслаждаюсь бесплатным порно, когда его транслируют прямо в мою голову. Мальчишки так горят от вожделения, что ночь стала ярче дня. Кто бы подумал, что у Персии такая симпатичная… – Не смей заканчивать это предложение. – Ёдзи знать ничего не хочет. Никогда. – Будь по-твоему. Ну что, твоя речь о самоконтроле означает, что ты хочешь со мной прогуляться? Пора научиться держать рот закрытым. – Да. Ладно. Выпивка и танцы. Партнёра для секса поищи в другом месте. – Если ты настаиваешь, – самодовольно ответил Шульдих. – Настаиваю. – Ладно. Поехали. Но я одолжил машину Наги. Жаль, что у тебя больше нет "Seven", потому что джип – это полный отстой. – А как ты вообще сюда добрался? – Пришёл пешком. Ваш новый магазин совсем недалеко от нашей квартиры. Вечер становится всё интереснее и интереснее. Но сейчас пора улыбнуться. – Моего джипа тут нет. Он до сих пор припаркован рядом с отелем. Я не все вещи перевёз. – Ты же не… Так и есть. Далеко до отеля? – Минут тридцать пешком. – Ты смеёшься над собственным идиотизмом. – Ну и что, зато тебе хреново. – Тогда поедем на мотоцикле Кенкена. – Что? Это… – Неправильно? А мне пофиг. Ты раньше ездил. Тебе понравилось. Давай, развлекись немного. Ты же хочешь. Они украдут мотоцикл Кена… – Представь, что я у него попросил. Забавно, я уверен, что он согласен. – Шульдих выпустил несколько колечек дыма. – Так не считается! – Конечно, считается. Ладно тебе, Ёдзи. Наверняка ты хочешь за что-нибудь ему отомстить. – Мы не возьмём мотоцикл Кена. – Нет, возьмём. Если ты не возьмёшь, я возьму: мне очень хочется проехаться. Если поедешь со мной, сможешь проследить, чтобы я его на радостях не разбил. – У него на всё готов ответ. – Я попаду в ад, – сказал Ёдзи. – Нет, я уже в аду. – Это значит "да"? – А у меня есть выбор? – Ты мог бы сказать "нет" и остаться дома, а я бы забрал мотоцикл. – Я не знаю, где… – Я знаю, где что находится. Расслабься, Ёдзи. Ты же хочешь развлечься. – На кой чёрт я тебе нужен? – Чтоб всё было по закону. Пригласи меня, и взлома не будет. Я хочу посмотреть на новую крепость котят. Шульдих просто бесит, но почему же так хорошо? Если вспомнить, спорами с Аей Ёдзи тоже наслаждался. – Мы теперь не только кошки. – И кошки, и мифические животные – все больные на голову. – Шульдих потёр руки. – Ну, начинаем вечеринку. Он знал, где найти ключи, шлемы и мотоцикл. Конечно. Ёдзи оставил его в комнате, а сам пошёл переодеваться в ванную. Ёдзи страшно нервничал, пуская Шульдиха в свою спальню; но ещё больше он нервничал при мысли о том, что бывший враг и случайный союзник захочет побродить по дому: вдруг Кен наткнётся на него и отреагирует по-кеновски. Даже когда мальчишка ещё не окончательно съехал с катушек, он обладал взрывным характером и привычкой бить не раздумывая. Он отметил появление Аи в магазине дракой – а ведь их отношения с Аей не были тогда такими долгими и запутанными, как с Шульдихом. – Забавно, что ты подумал об Ае – Кен как раз видит его во сне, – сказал телепат. Ёдзи вышел из ванной. – Что? – Не в этом смысле, извращенец. Вы все находитесь в старом цветочном магазине. Сюрреально, но скучно. Чужие сны все скучные. Главное, что он не скоро проснётся. А вот Дружелюбная просыпается, так что пора удирать. Так они и сделали. Ёдзи сел за руль и сказал, надевая шлем: – Не распускай руки. Шульдих бросил окурок на землю и раздавил носком ботинка. – Думаешь, этот шлем налезет на твою распухшую голову? – Заткнись и залезай. – Прекрасно и очаровательно. Они надели шлемы; Шульдих сел позади Ёдзи и обхватил его за талию. Возможно, прижался чуть теснее, чем следовало – Ёдзи не чувствовал за слоями одежды, – но не сделал ничего такого, за что можно наорать. Ёдзи наслаждался поездкой: скоростью, лёгкой опасностью и пронизывающим ветром. Ёдзи выбрал клуб, где бывал не так часто. Он уже давно не посещал подобные места и вообще внешне изменился – но всё равно не хотел, чтобы сравнивали прежнего Ёдзи с нынешним, приведшим с собой "бойфренда". Нужно поддерживать репутацию плейбоя. Шульдих встряхнул волосами с таким видом, что Ёдзи засмеялся и спросил: – Какую именно недовольную супермодель ты изображаешь? – И это говорит парень, который демонстрирует свои тазовые кости всему Токио. И который на сто процентов оправдывает звание "блондин". Можно подумать, это правда; а ведь тазовые кости действительно будут видны всем, как только он снимет пальто, Ёдзи улыбнулся и не стал огрызаться. – Наговорился? – Разве такое возможно? Пошли. – Тут очередь. – Но Ёдзи знал, что ответит Шульдих. – Очереди – для маленьких людей. Думай глобальнее. Конечно, они прошли без очереди, и человек у дверей тут же их впустил. Шульдих послал ожидающим воздушный поцелуй – просто чтобы позлить их. Без сомнения, телепатия очень удобна, но Ёдзи по-прежнему не по себе. Свет, музыка и знакомые запахи поглотили его сразу, как только он вошёл. Ёдзи почувствовал, как мускулы расслабляются, движения становятся плавными, а тело из инструмента убийства превращается в чувственный объект. Внезапно он заметил, что Шульдих наблюдает за ним голодным взглядом. Возбуждённый и довольный Ёдзи лишь улыбнулся. Они сдали пальто в гардероб и пошли на танцпол. Окружающие прикасались к Ёдзи, и он прикасался в ответ, наслаждаясь взаимными ласками. Чувствуя себя свободно и уверенно, он танцевал со всеми подряд, с мужчинами и женщинами, и если иногда это был Шульдих, Ёдзи не возражал. Он скучал по длинным волосам, которыми можно встряхивать – особенно из-за того, что длинные волосы Шульдиха выглядят так красиво. Удивительно, что Шульдих не нарядился шлюхой. Узкие кожаные брюки и тонкую мягкую рубашку, слегка обнажающую живот при движении, нельзя назвать нескромными. Ёдзи выглядит куда откровеннее, хотя и не собирается снимать всех подряд. Шульдих танцевал, обняв Ёдзи сзади горячими руками за талию. Закрыв глаза, Ёдзи улыбнулся и откинулся назад, двигаясь в такт. Мягкие волосы телепата упали на лицо. – Счастлив, – промурлыкал Шульдих ему в ухо. Это не вопрос. – М-м-м. А потом Шульдих поцеловал его в щёку, подтолкнул к новому партнёру и исчез – вероятно, чтобы снять кого-нибудь. А Ёдзи танцевал, пока жажда не погнала его в бар. Он опьянел безо всякого алкоголя, поэтому купил воды и вернулся на танцпол. Когда позже он увидел Шульдиха в туалете, телепат выглядел подозрительно довольным и уже не таким голодным. – Рад, что я привёл тебя сюда? – спросил Шульдих. Он стоял так близко, что Ёдзи чувствовал лёгкий аромат одеколона. – Напрашиваешься на комплименты? – Ёдзи не мог не улыбнуться. – Пытаюсь получить то, что мне причитается. – Откуда-то от ремня Шульдиха донеслась музыка. – Прибью этого мелкого паршивца. Снова порезвился со звонком моего сотового. Ёдзи решил, что "мелкий паршивец" – это Вундеркинд. – Ну и что? Шульдих вытащил сотовый и прислонился к раковине. – Он знает, что я не люблю "Rammstein", и поставил мелодию "Du Hast". Чёрт! Теперь она застряла у меня в голове. Долбаная песня... При первой же возможности верну "Godlike". – Godlike? – "KMFDM". Ты что, совсем необразованный? Могло быть и хуже. Одно время мальчишка постоянно вешал на телефон амулеты и талисманы: маленьких кошечек, зёрнышки риса с нарисованными лицами и прочее дерьмо. Вы, японцы, совсем что ли свихнулись – делаете игрушечную еду и рисуете на ней лица? – Шульдих пожал плечами и ответил на звонок. – Да? Хей, крошка. Да? Да, парень натыкался на меня несколько раз, и я подумываю разукрасить ему физиономию. Что, правда? Вот чёрт. – Он усмехнулся. – Ёдзи, Брэд говорит, что нельзя бить парня в синей рубашке. – Зачем мне это надо? – Если бы Брэд не предвидел, мы б не знали, что этого парня лучше избегать; он сделал бы что-нибудь, а нам захотелось бы надрать ему задницу, а потом оказалось бы, что он связан с якудзой, и началась бы кровавая баня. Вот так-то. Если не станем лезть, когда-нибудь он будет нашим клиентом. – Шульдих послушал ещё Кроуфорда, потом сказал: – Да. Потому что он легко доступен. – Вы обо мне говорите? – Всё время, Ёдзи. – Кроуфорду он сказал: – Да... Может быть. Ты этого не предвидишь? Да. Да? Придётся её поискать. Увидимся. Спокойной ночи. – Шульдих снова прицепил телефон к поясу. – Зачем тебе телефон? – Иногда так легче. Иногда людям лучше не знать, кто я такой. Это хорошая бутафория. – Я совсем не понимаю вас с Кроуфордом. – Мы подходим друг другу. Поэтому он не убьёт тебя. – За что? – Мне пора, но я тебя ещё найду. – И что это должно значить? Шульдих только улыбнулся и ушёл. Ёдзи проворчал: – Здорово. Ещё больше поводов для беспокойства. Но беспокоился он недолго: его снова затянуло в водоворот танцпола. Танцуя, Ёдзи обнимался с партнёрами, не только женщинами, но и мужчинами. Почему этот новообретённый интерес раньше так его беспокоил? Просто теперь открывается больше возможностей. Вдруг появился Шульдих с по-настоящему изысканной женщиной: глубокие тёмные глаза, безупречная кожа и длинный водопад волос, сверкающих, словно чёрный шёлк. По её одежде и аксессуарам опытный глаз легко определит, что она – либо владелица, либо наследница огромного состояния. Она жадно смотрела на Ёдзи. Очень хочется – но на ней большими буквами написано "опасность". – Я говорил, что он красив, ja? – Сильный немецкий акцент дал Ёдзи понять, что Шульдих что-то задумал. – Красив, – ответила она. – Шу, что происходит? – спросил Ёдзи. – Миэ-сан хотела бы познакомиться с нами поближе, – объяснил Шульдих. Он намекает на то, о чём подумал Ёдзи? ~ Можешь поспорить на свою задницу, что да. Эта Миэ хочет нас обоих, а я с ней даже ничего не делал – просто слушал, как она думает, на что это будет похоже. Красотка, правда? ~ Это уж точно. Но разве Ёдзи хочет? С Шульдихом? Обладающий большим опытом Ёдзи дважды участвовал в тройничке, но оба раза с двумя девушками. – Ну, не знаю. – Он застенчив, Миэ-сан. – Шульдих легко провёл руками по её бокам, наблюдая, как Ёдзи смотрит на них. – Ему интересно, где найти подходящее место. – У меня тут есть комнаты. – Она многозначительно улыбнулась. Уставившись на Шульдиха, Ёдзи подумал о том, кто же она такая. ~ Сестра хозяина клуба ~ . Здорово. Да им за это головы оторвут. – Ты слишком много думаешь, Ёдзи. – Шульдих схватил его и поцеловал – медленно, глубоко, мастерски, вырисовывая узоры на его спине. Возбуждённый многочасовыми танцами и предварительными играми, Ёдзи растаял в его руках. Когда Шульдих наконец отстранился, лизнув в последний раз губы Ёдзи, тот открыл глаза и увидел глаза Миэ; бёдра тут же инстинктивно дёрнулись к Шульдиху. – Я не могу, – прошептал Ёдзи. Она беззащитна, а он не доверяет сам себе. – Доверься мне. – Ты шутишь? Шульдих надулся, потом обнял Ёдзи за талию и притянул ближе. Можно и освободиться, но зачем устраивать сцену? Пока он размышлял, Шульдих сказал: – Нужно его просто разогреть. Что? Миэ подошла ближе – хищная и желанная – прижалась к Ёдзи и обняла его. Поглощённый эмоциями, он не сразу заметил, что быстрая музыка сменилась медленной и чувственной; Миэ танцевала перед ним, а Шульдих – сзади. Ёдзи застонал, когда возбуждённый Шульдих потёрся о его зад, а Миэ – о промежность; в её тёмных глазах горело желание. Так приятно ощущать все эти прикосновения и взгляды. А у неё шёлковые волосы. Музыка ускорилась, и они тоже. Они двигались, и Ёдзи смутно понял, что его уводят с танцпола – но он не возражал. Он хотел её, хотел Шульдиха. Он сумеет контролировать инстинкт убийцы. Они оказались в шикарной, полутёмной комнате. Миэ закрыла двери, и только глухой ритм басов доносился сюда, вторя пульсации крови и вожделения в венах Ёдзи. Ботинки утонули в мягком ковре. Она подвела их к кожаному дивану и села на колени к Шульдиху; Ёдзи расстегнул её одежду – разворачивая Миэ словно драгоценный подарок, наслаждаясь женским запахом и формами, трогая её грудь, целуя горячую кожу. Вниз, вниз, на колени, пробуя её на вкус – она задыхалась и стонала, а Шульдих играл её сосками и шептал что-то по-немецки, подогревая её вожделение иностранным акцентом. Хотя Ёдзи знал по-немецки только пару слов, он понял, что Шульдих называет её своей маленькой свинкой – из-за звуков, которые она издавала, когда Ёдзи облизывал её. Шульдих наблюдал за ним и слегка тёрся об неё. – Трахни её, Ёдзи. Она уже готова – такая скользкая, – сказал Шульдих, и Миэ вздохнула, подтверждая его слова. Ёдзи расстегнул молнию на брюках; вожделение поглотило его, и он не сразу понял, что Шульдих протягивает кондом. Медленно войдя в Миэ, Ёдзи застонал от ощущений – особенно когда она обвила его ногами. Ему так недоставало женщин. Желая доставить ей удовольствие, он двигался не торопясь и играл с её клитором, руководствуясь стонами и вздохами Миэ. С каждым его движением она тёрлась о Шульдиха, который наблюдал за ними, стиснув зубы и подаваясь навстречу. Почувствовав приближение оргазма, Ёдзи начал усиленно помогать себе пальцами; Миэ задрожала, стиснула его член, вскрикнула и кончила. Как хорошо; как давно он этого хотел... Когда Ёдзи кончил, они с Шульдихом посмотрели друг на друга. Усталый, задыхающийся от запаха пота, роз и секса, Ёдзи опустил голову на грудь Миэ и поцеловал её. Он улыбнулся, когда маленькая нежная ручка и большая мозолистая рука погладили его по спине. Затем Шульдих схватил его за рубашку и оттащил от Миэ. Ёдзи чуть не всхлипнул – так хотелось остаться тут... Расслабленный сексом и оргазмом Ёдзи позволил телепату вертеть себя как куклу и приспустить брюки. Ёдзи вздрогнул, но Миэ смотрела с таким жаром и интересом, что протест утих. Ёдзи обнаружил, что стоит на четвереньках на мягком ковре. Что-то не так. Он немного отодвинулся, но тут в него проникло что-то холодное и скользкое, и сильная рука придержала его бедро. Адская боль. Ёдзи знал, что это такое. Чёрт, чёрт, чёрт... Он дёрнулся, пытаясь вырваться. ~ Подожди ~ . Когда Шульдих нашёл нужную точку, Ёдзи застонал – такого он от себя не ожидал. Проклятье, как же хорошо. Смотреть, как Миэ трахает себя пальцем, наблюдая за ними, ещё лучше. Шульдих не останавливался, пока тело Ёдзи не стало просить ещё; Ёдзи наверняка выглядит как настоящая потаскуха, но сейчас ему совершенно наплевать. Потом в него вонзилось что-то большое, и Ёдзи застонал от удовольствия и от боли. ~ Да, гений, раньше были всего лишь пальцы. Расслабься... ~ – Ты меня... трахаешь. Как тут расслабишься? – прошипел Ёдзи сквозь зубы. Как его угораздило так влипнуть? О, да – глупость и его член. И с каких пор ему нравится такое? Шульдих двигался медленно, позволяя Ёдзи привыкнуть, прикасаясь к той точке, которая почти оправдывала происходящее. Когда Ёдзи начал двигаться вместе с телепатом и поневоле получать удовольствие, Шульдих слегка переменил позицию и угол, и толчки стали быстрее и сильнее – так гораздо приятнее; Шульдих обхватил член Ёдзи и начал ритмично дрочить. Ёдзи не мог вырваться; ему и не хотелось. Удовольствие мешает думать. Ёдзи испытал головокружительный оргазм, чувствуя движения Шульдиха, чуть ли не вколачивающего его в пол, и горячие поцелуи Миэ. К счастью, её рот приглушил вскрик Ёдзи. Перед глазами всё плыло; Ёдзи смутно ощутил, как Шульдих кусает его за плечо и толкается в него ещё несколько раз. – Ёдзи, ты очень хорош – как я и думал. Сделаем пока небольшой перерыв, – выдохнул Шульдих и куснул его за ухо. О Боже.