Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 88 Шульдих поднял трубку. – Шварц. – Только бы не Оми, снова желающий слышать Наги. Тупой паршивец. Наги поговорит с ним, когда будет готов – Шульдих уже три раза это повторял. Тупой паршивец-самоубийца. Брэд прикончит его, если он ещё позвонит. Переезжай ко мне. Что за фигня? Мальчишки едва знают друг друга. Наги имел полное право сбежать. Никогда не оставайся со своим первым и единственным. – Шульдих? Хорошо. Мне надо с тобой посоветоваться, – сказал Ая. Ая? Более того, говорящий по-немецки с берлинским акцентом, которым его наградил Шульдих. Ая не стал бы звонить просто из вежливости, особенно после той маленькой стычки из-за обучения английскому – стало быть, звонит только по одной причине. – Что с Кейном? – спросил Шульдих по-немецки. Должно быть, Фарфарелло что-то сделал со своей телепатией. Учитывая его безрассудство, звонок должен был раздаться раньше. – Он перестарался. Я почувствовал напряжение, его слабость... Он едва смог вернуться. Сейчас он спит. Уже давно. – Голос Аи звучит устало и как-то приглушённо. Любой, кто его не знает, подумал бы об утомлении и лёгком беспокойстве. Любой, кто хорошо его знает, услышал бы тревогу и растущую панику. Бедный котёнок безумно влюблён. Он принадлежит Шварц. На все сто процентов. Триумф почти так же приятен, как оргазм, который, казалось, всё ещё пронизывал тело Шульдиха. Он улыбнулся во весь рот. Его шульдиховский инстинкт велел торжествовать и насмехаться, потому что так нужно поступать, когда показывают слабость, даже если это свои; но на этот раз Шульдих отказался. Из-за страха и беспокойства о Фарфарелло Ая и так проглотил свою чудовищную гордость и явился на поклон к Шульдиху. Они оба это знают. Сыпать соль на раны излишне. Шульдиху очень хотелось дотянуться и почувствовать Аю, чтобы лучше сформулировать ответ, но Ая и Фарфарелло слишком далеко, сию минуту не сделаешь. Хочется погладить их и всё исправить... Вместо этого придётся полагаться только на свой тон. Как телепат он очень хорошо знает эффективность голосового воздействия. Как можно спокойнее Шульдих ответил: – Рыжик, сон – это хорошо. Он помогает вылечиться. Кейн силён. Ты не поверишь, насколько силён. Давно он спит? – Часа два, но он никогда не спал так крепко. Он совсем не реагирует. Если что-то пойдёт не так, я даже не пойму... От боли в Аином голосе у Шульдиха потекли слюнки. Он возбудился. Ну хоть голосом приласкать Аю. – Целительный сон часто глубок. Будь рядом с ним физически, котёнок. Прикоснись к нему. Привяжи к реальности. Это поможет. – Хорошо. Я так и сделаю. – Отлично. До вас далеко, но я постараюсь навестить его попозже и всё проверю. Но не очень скоро, потому что ему нужно время. – Хорошо бы. – Без проблем. А теперь, если ты ещё не в постели, ложись рядом с ним. Я загляну потом. Пока, малыш. – Да. До свидания. Шульдих положил трубку, откинулся назад, закрыл глаза, коснулся возбуждённого члена и подумал, плачет ли Ая от боли и отчаяния в их далёкой квартире, где никто его не видит. Тяжело дыша, Шульдих представлял Аины боль, отчаяние и отвращение к себе, дорожки солёных слёз на этом временами спокойном, временами гневном лице, трепет напряжённых мускулов под исчерченной шрамами белой кожей, когда Ая прижимается к телу Фарфарелло на смятых простынях... Шульдих открыл глаза и улыбнулся вошедшему в комнату Брэду. – Ты вовремя, милый. – Вижу, – как всегда насмешливо ответил Брэд. Он потерял самодовольный вид, когда Шульдих – чья скорость очень возросла из-за вожделения – схватил его; но пророк не стал жаловаться. ****************************************************** Испытывая непривычную боль, Фарфарелло медленно двигался в пыльной темноте. Сколько пыли… Где-то за пределами катакомб его ждёт пушин, до которого не дотянуться. Ни руками, ни ногами не подвигаешь – словно целиком затянут в смирительную рубашку тьмы. Где-то рядом заструились цвета – синие и оранжевые вспышки, напоминающие огни или электрические разряды. Он почувствовал запах корицы. Цвета попытались заговорить с ним, но он ничего не услышал. Они попытались приблизиться и не сумели, сверкнув красным и багровым из-за разочарования. Красиво. Фарфарелло некоторое время наблюдал, пока не стало ясно, что Шульдих не может до него дотянуться – ничего удивительного. Шульдих всегда с трудом забирался в его голову. Потом он закрыл глаза – потому что здесь у него два глаза – и двинулся дальше. ****************************************************** Измученный и вялый Ая лежал с полузакрытыми глазами, обняв тело Фарфарелло. Как понять, что Шульдих здесь? Наверное, никак. Он ничего не может сделать. Пора бы уже привыкнуть. ~ Ая, он глубоко внутри, но, думаю, скоро ему станет лучше. Он был слишком самоуверенным и слишком неопытным – вот и перестарался ~ , сказал Шульдих; его ментальный голос звучал устало. Это был долгий путь. ~ Ты тоже плохо выглядишь. Поспи. Он знает, что ты здесь. Я ухожу; это действительно долгий путь ~ . Но спать нельзя. Вдруг он что-то пропустит? ~ Я помогу ~ . Ая почувствовал, как его погладили изнутри; очень приятно, хотя так нельзя. – Не делай так. ~ Ты устал. Давай я… Ой! Чёртов… ~ Поглаживания и ощущение присутствия исчезли. Растерянный и обеспокоенный Ая сел. – Шульдих? ****************************************************** Раненый, испытывающий боль Шульдих повернулся в астральной плоскости и увидел телепатический аватар Фарфарелло. ~ Световой меч! Какого хрена, Фарфи? ~ Рыжий, зеленоглазый, без шрамов, разъярённый Фарфарелло размахивал гудящим световым мечом, с "клинком" того же тускло-золотого цвета, что и настоящий глаз Берсерка. ~ Оставь моего котёнка в покое! ~ Зря ему разрешили смотреть "Звёздные войны". Но почему он выбрал это оружие, а не свои мечи или ножи? Раньше на телепатических прогулках он мыслил слишком буквально. Возможен только один ответ. ~ Ты тренировался! Мерзавец! Кто тебе помогал? ~ Шульдих с трудом уклонился от удара светового меча. ~ Я пытался помочь Ае! ~ ~ Ты – мастер лжи. Как всегда! ~ Похоже, Фарфарелло ещё не вошёл в полную силу, но это уже лучше, чем прозрачный дух, бесцельно дрейфующий в пустоте. ~ Лезешь к нему, когда он устал! Думаешь, я не знаю, чего ты от него хочешь? ~ ~ Он так за тебя беспокоился, что позвонил мне. Подумай об этом. К тому же злость расшевелила тебя, ведь так? ~ Зелёные глаза прищурились. Другой цвет волос и глаз рассмешил и удивил Шульдиха. Брэд сказал, что у аватара Фарфарелло в бою с Бергером были зелёные волосы, но Шульдих всегда видел рыжеволосую версию. Интересно, цвет Фарфи меняется от настроения, как у Шульдиха, или разные люди видят аватар по-разному? Чёрт, Фарфарелло выглядит сексуально и в чёрной коже, и в "смирительных" брюках, со шрамами и без и с волосами любого цвета, но с двумя глазами и без шрамов он кажется моложе и красивее. Хрупким. Но он держит световой меч и готов разрубить Шульдиха пополам. Телепатические раны болят как настоящие, а уничтожение аватара уничтожит сознание. В такой дали от своего тела, раненый, Шульдих не может хорошо сражаться. Придётся отступить. ~ Можно драться со мной, Фарфи, а можно утешить своего обеспокоенного котёнка, который вспоминает сестру ~ . Фарфарелло напрягся, задумался и сказал: ~ Сначала уйди ~ . Слегка поклонившись, Шульдих подумал, как это выглядит для Фарфи, который воспринимает его в виде цветной волны. Вернувшись в своё тело, телепат застонал: голова кружилась, и ожог от первого удара мечом всё ещё болел. – Как они? – Брэд повернулся к Шульдиху. Тот погладил его по руке и ответил: – Лучше, чем заслуживают. Ая устал, ослаб и нуждался в утешении, готовый упасть в руки Шульдиха, но Фарфи заметил и всё испортил. Фарфарелло с кем-то тренировался. Возможно, с несколькими людьми. Шульдиху нужны имена. – Ты сделал что-то запрещённое, да? – Смотря что значит "запрещённое". – И кто-то тебя за это взгрел. – Сильно! – Хм-м. – Брэд медленно и задумчиво погладил его. Шульдих задрожал от удовольствия, и настроение у него поднялось, хотя любопытства не убавилось. – Фарфарелло всё больше пользуется телепатией. Он стал очень самоуверенным. С ним всё будет в порядке. – Хорошо. Продвинутые способности увеличивают его ценность. – Ая сходит с ума из-за телепатического ранения бедного маленького Фарфи. Он наш с потрохами. В улыбке Брэда сочетались влюблённая улыбка и улыбка "мы зададим вам перцу". – Скоро мы все будем вместе. Я это чувствую. – Я думал, ты не видишь их, пока они так далеко. – Я вижу нас. – А. Кажется, Брэд доволен, доволен, доволен, и от этого ощущения вкупе с поглаживанием от плохого настроения Шульдиха ничего не осталось. Жаль, он слишком устал, чтобы выразить свою признательность. ****************************************************** Ая почувствовал, как Фарфарелло шевельнул пальцами, и посмотрел на любовника; тот открыл глаза. – Пушин... Я рад, что ты здесь. Ты мне очень помог. – Фарфарелло уже выглядит не таким усталым. Ая с облегчением обнял его. – Я здесь. – Да, я тебя чувствую. Давай немного отдохнём. – Хорошо. – Успокоившись наконец, Ая закрыл глаза и позволил себе расслабиться. ****************************************************** Открыв дверь квартиры, Эгути заглянул внутрь и крикнул: – Назад, господин! Что? Второй телохранитель оттащил Мамору обратно в коридор. – Ради Бога. Это же оригами. Они не кусаются, – сказал из квартиры Наги. Хорошо направленным тычком Мамору освободился от охранника, поспешил к двери и заглянул внутрь. По всей квартире разбросаны красные и белые журавлики-оригами. Они громоздятся на столах, креслах, полках, даже на полу. Количество впечатляет. – Их тысяча? – спросил Мамору. Да наверняка. – Вероятно. Я уже давно их складываю. – Кажется, Наги гораздо спокойнее, чем при последней встрече. С причёсанными волосами и без подводки он выглядит как обычно, лишь слегка эксцентрично. Хотя на его ногтях всё ещё чёрный лак... Он усмехнулся, когда Эгути поднял искорёженный пистолет. Тысяча журавликов. Интересно, какое желание загадал Наги? Не удержавшись, Мамору спросил: – Значит, мы обручены? – и поспешно добавил: – Я пошутил! Правда! – в ответ на раздражённый взгляд Наги. Стараясь не усложнять ситуацию, Мамору попросил: – Может, не будешь больше портить оружие моих подчинённых? Я за него плачу, знаешь ли. – Ладно. Отпустишь их? Телохранители продемонстрировали недовольство, но ушли по приказу Мамору. Он осторожно убрал несколько журавликов с дивана и сел рядом с Наги. – Я рад, что ты пришёл. – Слышно, как шуршит бумага. – Шульдих сообщал мне о твоих звонках. Каждый раз. – Я беспокоился. – Это ещё слабо сказано. – Ты молодец, что звонил. Или глупец. Шульдиху пришлось останавливать Кроуфорда, чтобы тот не взял трубку, не высказал всё, что думает, и не пригрозил тебя убить. – Пришлось пойти на риск. – Шульдих тоже вёл себя не слишком дружелюбно. Назвал его прилипалой и придурком. Наги уныло сказал: – Оми, я не очень хорошо отреагировал и прошу прощения, но я всё равно не собираюсь к тебе переезжать. – Я понял. – Мамору знал ещё до того, как спросил. Слишком много и слишком быстро. – Мне нужно личное пространство. И не предлагай мне комнату или квартиру на этом этаже. – Ладно. – Проклятье. Наги всё тщательно продумал. – Да, я несколько часов только об этом и думал. Мне... нравится нынешнее место жительства, как ни больно это признавать. В каком-то смысле они стали моей семьёй, а у меня её давно не было. – Могу понять по личному опыту. Я знаю, что слишком торопил тебя. – Да. – Ты правильно не согласился так быстро. Наги слегка улыбнулся. – Я поступаю глупо, когда ты рядом, – сказал Мамору. – Может, тогда нам не стоит встречаться? – Но тон Наги не вполне серьёзен. Он просто ждёт реакцию Мамору. – Мне говорили, что люди действуют так из-за влечения. – Мамору не сказал "любовь", поскольку и так слишком поторопил события. – Я всё равно услышал "любовь". – Наги! – Прости! Ты так близко и слишком громко думаешь. – Наги убрал волосы с лица. – Я... не возражаю против любви. Проявив осторожный оптимизм, Мамору улыбнулся. – Похоже, ты много думал. – Да. Оми, мне с тобой хорошо. Мне просто нужен дом, куда можно возвращаться. – Ладно. – Получилось даже лучше, чем Мамору смел надеяться. Он беспокоился, что отпугнёт Наги своей назойливостью. А ещё не знал, всерьёз ли Кроуфорд собрался его убить. Всё равно теперь придётся быть осторожнее с Кроуфордом. – Готов поиграть в тетрис? – А потом секс? – улыбнулся Наги. – Конечно. Я не собираюсь отказываться от секса. – Естественно. – Где ты закопал контроллеры? Когда небольшая стая бумажных журавликов разлетелась по комнате, Мамору чуть не рассмеялся совсем по-детски. Он много раз видел, как Наги использует свой талант, но сейчас всё особенное. Наги поднялся и достал контроллеры руками – чёрно-синяя фигура посреди красного и белого. – Понравилось? – почти игриво спросил он. – Признаю – это было круто. – Может быть, потом поиграем и с оригами. Похоже, Наги в очень хорошем настроении. У Мамору появилась надежда. ****************************************************** – Котёнок, ты всё ещё в пальто и ботинках. – Хм-м? – Ая сонно поднял голову и посмотрел на Фарфарелло – но увидел лишь очертания в темноте. Часы показывали 3:00 пополуночи. После всех переживаний тело как будто налилось свинцом. – И линзы ты не снял. – Откуда ты знаешь? Темно ведь. – Потому что у тебя глаза болят. – Придётся встать с кровати, чтобы их снять. И зажечь свет. – Тогда давай. Ая отпустил Фарфарелло, встал и включил свет. Похоже, Фарфарелло всё ещё изнурён, но ему уже лучше; он с интересом наблюдал, как Ая вынимает линзы и закапывает в глаза капли, чтобы уменьшить раздражение. Сняв пальто, Ая обнаружил в кармане футляр с дисками и порадовался, что пальто достаточно толстое и диски не сломались, хоть он и спал на них. – Нас навещал Шульдих, – сказал Ая. – Похоже, на него напали. Я… – Беспокоюсь? Как же не хочется этого говорить. – На него напал я, – насмешливо сообщил Фарфарелло. – С ним всё в порядке. Снимая ботинки, Ая испытал странное ощущение. Он повернулся к Фарфарелло и заметил, что любовник очень заинтересованно наблюдает за ним. Почему-то это успокаивало. Устраивать стриптиз – смехотворно; но можно ведь раздеваться чуть медленнее обычного – если Фарфарелло так нравится. Он собирался вернуться в кровать в джинсах, но вместо этого снял и джинсы, и нижнее бельё, уделив особое внимание пуговицам. Ая вздохнул, когда из-за свитера наэлектризовались волосы. – Иди сюда, – прошептал Фарфарелло, когда Ая полностью разделся. К счастью, до кровати недалеко, и можно сначала выключить свет. Ему всегда было не по себе, когда он расхаживал голым, а под чужим взглядом и вовсе неловко. К тому же в комнате холодно. Вспомнив свои страхи из-за Фарфарелло и слегка замёрзая, Ая забрался под одеяло рядом с любовником. Фарфарелло засунул ладонь Аи за пояс своих брюк, но поглаживание не вызвало обычной реакции. Фарфарелло недовольно заворчал. – Нам лучше поспать, – заметил Ая, хотя руку убирать не стал. – Так неинтересно. – Но Фарфарелло уже заснул. Ая закрыл глаза и начал дышать в такт любовнику. Это помогло ему расслабиться и снова уснуть. ****************************************************** Мамору ёрзал на диване, пока оригами не перестали тыкать в него – всего пару минут назад он был слишком увлечён и ничуть не беспокоился. Наги посмотрел на него сверху вниз и самодовольно улыбнулся; Мамору улыбнулся в ответ. Как же он любит Наги… – Но если предложишь пожениться, – сказал Наги, – я засуну бумажного журавлика тебе в задницу.