Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 90 – "М", придурок! – заорал Шульдих телевизору. – Буква "п", – сказал участник игры. – Тупой идиот! Гони его в шею, Пат. – Шульдих погрозил телеэкрану печеньем. Фарфарелло приоткрыл глаз и снова погрузился в дрёму на плече у Аи, обняв его сзади. Кажется, Ая доволен – а ещё несколько месяцев назад Наги даже не представлял, что когда-нибудь увидит такое. Не так давно Ая не потерпел бы прикосновений. Смотреть на это и горько, и приятно, но уже не так больно. Может, из-за того, что с Оми всё наладилось? Но каждая улыбка Аи по-прежнему выбивала Наги из колеи. Он ещё не совсем преодолел свою влюблённость. Приятно снова быть вместе со всеми. Да ещё и сидеть на одной кровати. – Ты говоришь так, будто тебе нанесли личное оскорбление, – заметил Ая. – Почему? – Глупость, из которой нельзя извлечь выгоды, оскорбляет меня, – ответил Шульдих. – Любой, у кого есть хоть пара извилин, сразу бы понял, что это фраза "Восемь маленьких оленей". Я и то догадался, хоть английский мне и не родной. Как странно сидеть здесь, говорить по-английски и смотреть американскую телеигру – в последний раз Шварц сидели так сто лет назад, выполняя задание в Вашингтоне. Ая включил рождественские лампочки, которые окрасили крохотную квартиру разноцветными полутонами – это только добавило сюрреализма. Наги всё ещё не мог поверить, что у них есть ёлка. Но это так... мило. Наги настолько расслабился, что пришлось одёргивать себя и не прислоняться к Шульдиху. – Буква "у", – сказал следующий участник. – О, ради… Этим придуркам повезло, что игра записывается в Калифорнии, – проворчал Шульдих. Раздался звонок. Ая встал, шёпотом извинился перед Фарфарелло и открыл дверь Кроуфорду. Тот вошёл в квартиру, огляделся и сказал: – Мило. А где наш юный убийца? – В кухне на стойке, – сердито ответил Шульдих. Наги разинул рот, увидев, кто вошёл с Кроуфордом. Оми. – Не ожидал, что ты приедешь. Оми улыбнулся и подошёл к нему. – Я посчитал это важным. – Они уставились друг на друга, явно пытаясь решить, стоит ли обняться – потом посмотрели на остальных и решили, что не стоит. – Оми, – сказал Ая. – Рад тебя видеть. Хорошо выглядишь, – тихо ответил Оми. Да, не только Наги не может преодолеть влюблённость в Аю. – Я бы предпочёл, чтоб меня держали в курсе событий, пока я тут. – Ая решил прикинуться бескомпромиссным. А может, он на самом деле такой. Точно не скажешь. – Я пока не очень свыкся с новыми отношениями. – Оми слегка порозовел. – Я не имею в виду… – Знаю, – мягко ответил Ая. Хорошо. – Можно сразу к делу? – спросил Кроуфорд; стёкла его очков отразили свет. – Тоже мне, блюститель нравов, – фыркнул Шульдих. – Если их не прерывать, то можно увидеть зрелище поинтереснее, чем "Колесо фортуны". – Не всё в жизни существует для твоего развлечения, Шульдих. – Вспомни об этом, когда ничего не получишь. Кроуфорд спросил: – Где Вайсс? Они выехали из аэропорта одновременно с нами. – Нам-то откуда знать? – Ты мог бы проверить. – С чего бы это? – Я мог бы тебя убить. – Ты не хочешь. К счастью, снова раздался звонок, и Ая впустил Вайсс. Первыми словами Кудо были: – Кроуфорд, почему ты так легко нашёл место для парковки? – Предвидение. – Чёрт, ну, извини. Привет, Ая. – Ёдзи. – Ая улыбнулся – едва-едва, но искренне. – Хорошо выглядишь. Кажется, Кудо удивился и обрадовался. – Я всегда хорошо выгляжу. Просто сейчас я выгляжу ещё лучше. О, да, Кудо натурал. Конечно. – Уймись, Ёдзи, – со вздохом сказал Хидака. Вслед за ним вошли Дружелюбная и Фенрир. Хидака огляделся. – Ая, ты празднуешь Рождество? Ты же его всегда ненавидел. Ая выглядел слегка виноватым. Наги не успел ничего сказать – раздался голос Фарфарелло: – Я хотел Рождества, и он согласился. – Когда Фарфарелло успел встать с кровати? Хидака чуть испуганно спросил: – Ты хотел? – Да. – Понятно. Фарфарелло посмотрел на двоих за спиной Хидаки. – Дружелюбная, – произнёс он невыразительно и сдержанно. Они с Дружелюбной уставились друг на друга. Наги чувствовал предвкушение Шульдиха. В конце концов она сказала: – Фарфарелло, – и отошла, а вслед за ней и задумчивый Фенрир. – И это всё? – спросил Шульдих. – Фарфи, её мальчишка саданул Аю о железную решётку. Ты не хочешь отомстить? – Уже нет, – ответил Фарфарелло. – Хочешь мести, котёнок? – Мне всё равно, – сказал Ая; похоже на правду. Наги услышал его мысли – Дружелюбная и Фенрир очень изменились. – Тогда и я не буду беспокоиться. Похоже, что-то произошло между Фарфарелло и Дружелюбной. ~ И их разумы крепко закрыты. Проклятье, я хочу получить ответы ~ , сказал Шульдих. ~ Подожди-ка... Интересно... ~ ~ Что? ~ спросил Наги. ~ Ничего ~ . ~ Шульдих! ~ ~ Хе-хе-хе ~ . – Это ведь ребёнок! – воскликнул Хидака, увидев преступника. – Ему же не больше восьми лет! – Спасибо, что поделился с нами своим проницательным наблюдением, Сибиряк, – сказал Кроуфорд. – Оракул, – вмешался Оми, – испытывать терпение Сибиряка нет необходимости. Забавно, что Кроуфорд рассердился на выговор, но ничего не сказал. Ая искоса посмотрел на них и сказал Хидаке: – Конечно, он ребёнок, Кен, но он собирался пырнуть меня ножом. Я жив только благодаря Фарфарелло. Нужно выяснить, кто его послал, но его разум стёрт. – Стёрт? – спросил Хидака. – Кто мог это сделать? Ужасно. – Согласен. Вот почему его должны проверить два телепата Вайсс – надеюсь, они смогут найти то, что упустил Шульдих. Шульдих проворчал что-то себе под нос. Когда Наги усмехнулся, он усмехнулся в ответ. Две команды убийц набились в маленькую кухоньку; Дружелюбная и Фенрир подошли к стойке, на которой лежал мальчик, взялись за руки и прикоснулись к лицу ребёнка. Потом закрыли глаза. Наги видел, что Хидака наблюдает за ними с беспокойством и любопытством. Через несколько минут Дружелюбная открыла глаза. – Я там ничего не нахожу. – Я нахожу, – по-японски сказал Фенрир – наверное, чтобы поняли все. – Что-то маленькое и сломанное. Очень... очень маленькое. Пусть за это ответят. – Его горячность всех удивила. – Это маленькое полезно? – также по-японски спросил Кроуфорд. – Что значит полезно? – Терпения, терпения мне. – Это разумный вопрос, – заметила Дружелюбная. – Ладно. Может быть, Фенрир покажет мне то, что увидел, и я разберусь. Фенрир? – Улыбнувшись, он снова взял её за руку и закрыл глаза. Она тоже закрыла глаза, и выражение её лица изменилось. – Его имя. Бесполезно. Лицо? Но без фамилии тоже бесполезно. Или... хм. Бесполезно. Бесполезно... Я просмотрела всё и кое-что нашла. Ёдзи, ты не нарисуешь пару эскизов по моему описанию? – Да, конечно, – ответил Кудо. – Придётся повозиться, обычно я так не работаю. Ая, у вас есть бумага и карандаш? – Да. Вот. – Покажи мне лица, – ко всеобщему удивлению сказал Фарфарелло. – Возможно, я их узнаю. – Хорошо, – согласилась Дружелюбная. – Я прикоснусь к тебе для лучшей связи. – Ладно. – Так она и сделала; Фарфарелло задумался, потом сказал: – Второе лицо... Этот человек был с Жулиным тем вечером в клубе. – Судя по нашим данным, Жулин не знает о существовании псионических талантов, – заметил Оми. Фарфарелло пожал плечами. – Его человек связан с нашим агнцем-убийцей. Готов поспорить, что Жулин в курсе. – Нужно сообщить американцам. Я свяжусь с Жаворонком. – Так мне рисовать этого типа? – спросил Кудо. – Да. – Оми вытащил сотовый. – Наверняка пригодится. И если по-быстрому нарисуешь второго, которого увидела Елена, тоже будет здорово. – А за стол можно сесть? – У нас нет стола, – ответил Ая. – Классно. Я буду рисовать, опираясь на стойку, рядом с как бы мёртвым ребёнком. – Что будем делать с мальчишкой? – спросил Хидака. – Он теперь просто мясо, – заметил Фарфарелло. – Фенрир ведь доказал, что там ещё что-то есть. – И что с этим делать? Что? К тому же он пытался убить Аю. – Он больше никого не убьёт. – Немилосердно так его оставлять. Это существование, а не жизнь. – Я хочу отвезти его в больницу, – сказал Хидака. – Можно подбросить его незаметно. – Я могу это сделать, – предложила Дружелюбная. Разговаривая по телефону с американской связной, Оми бросил на Хидаку любящий, но слегка раздражённый взгляд. Наги уловил его мысль – это тот Кен, которого помнит Оми. Ае явно не по себе. Оно и понятно – его сестра несколько лет пролежала в коме. Наги увлёкся, наблюдая за взаимодействием двух команд. Он прямо-таки видел потенциальные линии привязанностей, некоторые – односторонние, а другие – двусторонние. – Мальчика заберёт Жаворонок, – сообщил Оми, убирая телефон. – У них есть медицинский персонал, мальчика хотят проверить. – А они-то что будут с ним делать? – спросил Хидака. – Тут они хозяева. Не будем играть по их правилам – не дождёмся никакого сотрудничества. Я уверен, что с ним всё будет в порядке. Жаворонок сейчас приедет. Елена поможет Ёдзи с рисунками. – Елена, просто передай мне образы, – предложил Кудо. – Так будет точнее. – Конечно. Ты всё лучше приспосабливаешься к телепатии. Кудо слегка смутился. – Э, ну да. – Она такая подлиза, – пробормотал Шульдих. – А он… – Шульдих, – насмешливо прервал Кроуфорд. Наги стало интересно, что всё это значит. – Люди Жулина знают, где мы живём, – внезапно сказал Ая. – Я не собираюсь удирать из дома под Рождество, – ответил Фарфарелло. – Любой, кто придёт сюда за нами, будет безжалостно истреблён. – Я знал, что не стоило пускать в квартиру этих троих. – Это был необходимый риск. – Полагаю, можно охранять дом по очереди. – Я останусь и помогу, – вызвался Наги. – Что, всё по новой? – спросил Шульдих. – Без тебя обойдёмся, – сказал Фарфарелло. Наверняка Фарфарелло отказывается от помощи, только чтобы заниматься наедине с Аей тем, чем хочет. Кроуфорд явно веселится, а Оми выглядит так, словно у него болит голова. – Мы ещё решим, кому где оставаться и что делать, – произнёс Оми. – Вчера звонил Майкл, – сообщил Ая, – и я сказал, что ты плохо себя чувствуешь. – Думаешь, они посчитают, что до нас теперь легче добраться? – спросил Фарфарелло. – Возможно. – Вот ублюдок. Я ему кишки наизнанку выверну. – Может, он просто сказал Алеку, а тот передал дальше? – Или, возможно, Теду. – Фарфарелло мило улыбнулся; просто страшно смотреть. – В тихом омуте черти водятся. – Очень смешно. – Они что, дразнят друг друга? – шёпотом спросил Кудо у Хидаки. – Похоже, – ответил Хидака. – Жуть. – Здесь тесно, – пожаловался Шульдих. – Вы не могли найти кухню побольше? – Мы не собирались устраивать тут вечеринки, к тому же квартиру выбирали не мы, – заметил Ая. Головная боль Оми усилилась. Наги украдкой погладил его по шее и получил в ответ благодарную улыбку. – Не обязательно всем торчать на кухне, – сказал Оми. – Ёдзи с Еленой останутся рисовать, а остальные пусть выходят. – А мне можно остаться? – спросил Фенрир. Он принёс Ёдзи цветные карандаши. – Конечно. Как только все переместились в спальню, Хидака заулыбался. – Никогда не думал, что ты будешь жить в Рождественской стране чудес, Ая. Кажется, Ая хочет стать невидимым. – Это не я придумал. – За исключением того, что придумал ты, – сообщил Фарфарелло. – От тебя никакой помощи. – А должна быть? Хидака долго-долго рассматривал украшения, ведь их так много. Шульдих сразу развалился на кровати, подчёркнуто игнорируя Кроуфорда – тот стоял рядом и, кажется, злился и веселился одновременно. Чем дальше, тем больше он злился, но Шульдих знал об этом. Пусть пострадает. Фарфарелло сел на пол и усадил рядом Аю. На его повязке не видно крови – хороший знак. Наги старательно поработал над раной. Оми наблюдал за всеми, сидя в уголке, и Наги устроился рядом. – Я не ожидал, что ты приедешь, – прошептал он. – Когда я решил отправить обе команды, мне тоже захотелось поехать, – так же тихо ответил Оми. – Ты говорил, что команда стала твоей семьёй. Мне это знакомо. – Да. – И я хотел быть с тобой. Приятно слышать, но Наги сказал: – Надеюсь, это не помешает мне остаться здесь на ночь охранять Аю и Фарфарелло? – Не помешает. То, что я хочу увезти тебя в свой номер и там заняться кое-чем, не окажет никакого влияния на мои решения. – Хорошо. – Потому что звучит очень соблазнительно, но Наги призывает высший долг. – Какие красивые огоньки. С чего это Фарфарелло решил праздновать Рождество? – Он решил, что американское Рождество имеет отношение к материализму и потребительству, а не к Христу. – Ясно. – Ая сильно его изменил. – Хм. Больное место. Наги заметил, как Оми смотрит на обнявшего Аю Фарфарелло. Конечно, Оми практичен до мозга костей, но Фарфарелло убил Оку, причём она умерла на руках Оми, а ещё Фарфарелло избил Оми и украл Аю-тян у него из-под носа. Пролитую кровь и раненую гордость трудно забыть. То, что Оми всё ещё хочет Аю, делу не помогает. Из-за вожделения и чувства вины даже умные люди поступают глупо – и Оми в последнее время служил классическим примером. Но как же больно и обидно до сих пор, ведь Оми накинулся на Аю той ночью; горе – недостаточное оправдание. – Прости, – сказал Оми. – Что? – Я с тобой, Наги. Не нужно беспокоиться из-за меня и Аи. Может, Оми подумал, что Наги прочитал его мысли и они ему не понравились? Наги не читал, не мог читать, когда вокруг столько народа, но Оми наверняка так решил. Тогда о чём думал Оми, если решил извиниться? Наверное, воображал Аю голым, а Фарфарелло мёртвым – нельзя обвинить его в лицемерии, Наги раньше и сам лелеял такие мысли. Вот бы уговорить Аю присоединиться к ним третьим. Это решило бы много проблем. Очень жаль, что Ая не согласится. Кто-то постучался, и Ая высвободился из объятий Фарфарелло. – Это наверняка Жаворонок.