Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 91 За ней вошли двое санитаров с носилками. – Похоже, весь десант высадился, – сказала Жаворонок, увидев толпу. – Вас там, за границей, по красоте набирают? – Просто так получилось, – ответил Ая. – Проклятье, ваш преступник действительно мальчишка. Разум стёрт? – Похоже. У вас тут много паранормов? – К удивлению Аи, Оми пока не сказал ни слова, предоставляя ему вести разговор. Возможно, хотел сначала посмотреть, как действует Жаворонок. Пока санитары перекладывали ребёнка на носилки, она ответила: – Не очень. Есть несколько, даже в моём отделе, но они самоучки. Если и есть в Америке тренировочный центр, подобный европейскому Розенкройц, то я о нём не знаю – а я знаю многое. Я слышала, недавно кто– то стёр Розенкройц с лица земли, а оперативники разбежались и ищут новых нанимателей. – Она бросила на Аю проницательный взгляд. – Я тоже слышал. – Поскорее бы мальчика убрали из квартиры. Его состояние слишком похоже на кому, слишком напоминает состояние Аиной сестры. – Что вы будете делать с мальчишкой? – спросил Кен. – Наши специалисты его проверят. Если всё так, как вы сказали, вряд ли нам удастся что– то сделать. Но мы не варвары. – Мы ничего такого и не думали, – подал голос Ёдзи. Они с Дружелюбной смотрели на Жаворонка с почти одинаковым вожделением. Непонятно. Жаворонок красива, в хорошей форме, со вкусом одета, но слишком стара для них – особенно для Дружелюбной. Жаворонку ведь уже под сорок. – Хорошая работа. – Она взглянула на рисунки. – Всё готово. Вот. Но это мелочи. Я более одарён в других областях. По крайней мере, раздражение отвлекло Дружелюбную от вожделения. Она и её любимец в общем похожи на обычных подростков – почти люди, надо же. Фенрир, кажется, поумнел. Они явно прижились в Вайсс; команда сильно изменилась со времён Берлина и последней схватки с Эсцет. Кен и Ёдзи выглядят здоровее и спокойнее. Ёдзи больше не издевается над своими волосами и уже не такой тощий. Оми такой... милый рядом с Наги, и наверняка станет ещё милее вне роли профессионала и вдали от глаз своих подчинённых. Просто прекрасно. – Да уж, не сомневаюсь, – с усмешкой ответила Жаворонок. – Я – Ёдзи. – Дружелюбная сильно пихнула его локтем, и Ёдзи добавил: – Это Елена. А за ней – Фенрир. – Даже родители– хиппи не выбирают для детей имена из древнескандинавского апокалиптического цикла. – Фенрир у нас уникум. – Я – Тесс. – Красивое имя. Ирландка? – Наполовину. – Ёдзи, – прошептал Ая. Тот усмехнулся. – Я проявляю дружелюбие! – Ты проявляешь назойливость. – Если ты недружелюбен, остальным вовсе не обязательно вести себя так же. – На мою жизнь сегодня покушались. Не думал, что придётся напоминать тебе об этом. – Вам нужна помощь? – спросила Жаворонок. Ну хоть она ведёт себя как профессионал. – Похоже, Жулин знает, кто вы; теперь ситуация изменилась. – И наверняка он знает, где мы живём, – сказал Ая; он всё ещё не мог себе этого простить. – Паршиво. Хотите перебраться на конспиративную квартиру? – Не собираюсь сбегать из дома под Рождество, – проворчал Фарфарелло. – Ни сегодня, ни завтра. – Понятно. Можно оставить пару агентов рядом с домом. – Наги хмыкнул, и она спросила: – Вы нам не доверяете? – Похоже, она не расстроилась. – Просто вы – не мы, вот и всё, – ответил Наги. Он похож сейчас на мальчишку. Намеренно, решил Ая. Оми раньше использовал иногда тот же приём "я просто ребёнок", чтобы добыть информацию без всяких проволочек. Потом Ая или Ёдзи извинялись за грубость подростка, но нужные ответы уже были получены. – Ясно. Хотите, чтобы мы были неподалёку и поддержали членов вашей команды в случае чего? Щекотливое положение. Непонятно, на кого смотреть в ожидании ответа: на Кроуфорда или Оми. – Это было бы замечательно, – сказал Оми. – Спасибо. Я – Персия. – Он протянул руку. Жаворонок пожала её, не показывая удивления. – Это честь – говорить с вами лично. Спасибо. Вы останетесь? – Ненадолго. Но не в этой квартире. Она кивнула. – Хорошо. Ваши оперативники приступят к делу завтра? – Нет, – сказал Фарфарелло. – У меня выходной. Если они придут сюда, я их убью – но не позволю испортить мне Рождество. – Возможно, выманить его сюда – хорошая идея... Я знаю, так получилось ненамеренно, но вдруг сработает. – Мы готовы, – сказал один из санитаров. Они привязали мальчика к носилкам. – Хорошо. У мистера Красного есть мой номер, на всякий случай. Постарайтесь насладиться Рождеством. После ухода американцев Ёдзи спросил: – У тебя есть её номер? – Ты шутишь. – Но какое облегчение видеть, что Ёдзи повёл себя так привычно. – Думаю, она заинтересовалась. В худшем случае она просто скажет "нет". – Она лет на десять старше тебя. – Зрелая, уверенная в себе женщина наверняка очень сексуальна. – Она до сих пор любит своего покойного мужа. Который погиб десять лет назад. – Тогда всё даже проще. Ая вздохнул, достал сотовый и нашёл её номер в памяти телефона. – Держи, извращенец. Ёдзи записал номер и чмокнул Аю в щёку. – Какой ты милый. – Ёдзи часто обнимал Аю за плечи, но никогда не целовал. Странно. – Ты покойник. А Ёдзи уже на другом конце комнаты демонстративно прятался за Кена, пытаясь избежать гнева Аи. Тот постарался сдержать улыбку. – Кто остаётся? – спросил Ая. – Наги вызвался, – ответил явно недовольный Оми. Понятно. Фарфарелло заворчал. – Мы не можем устроить тебя с удобствами, – сказал Ая. Наги пожал плечами. – Если ваша машина припаркована рядом с домом, я посижу там. Я выспался в самолёте, так что могу подежурить. – Хорошо, – произнёс Оми. – Для остальных забронированы номера в отеле. – Замечательно, – отозвался Кроуфорд. – Завтра после обеда будем праздновать Рождество, – сообщил Фарфарелло. – Так что ждём всех. Вайсс тоже пусть приходят. – Я должен это увидеть, – сказал Шульдих. Интересно, что случилось с его щекой? Неужели снова ранили? Глупый вопрос. Наконец все оделись, обулись и начали расходиться. Наги и Оми попрощались, не глядя друг другу в глаза – что только подтвердило их связь, несмотря на попытки её скрыть. И вправду очень мило. Оми отдал Наги ключ и прошептал что– то на ухо. Ая взял одеяло и вслед за остальными вышел из дома. Шульдих вручил Наги чемоданчик и сразу ушёл вместе с Кроуфордом. Когда все разошлись, Ая отпер машину и отдал Наги одеяло и связку ключей. – Если что– нибудь понадобится, приходи. С тобой тут всё будет в порядке? Наги улыбнулся. – Я жил в местах и похуже. Не волнуйся обо мне. – Сегодня холодно… – Иди уже, пока я не схватил тебя и не засунул в подъезд. – Есть, сэр. – Спасибо. – Наги захлопнул дверцу и открыл лэптоп. Ая покачал головой и вернулся в квартиру; Фарфарелло обложился рулонами обёрточной бумаги. – Нужно упаковать подарки. Я даже придумал, что подарить Наги. ****************************************************** – Такатори оставил Наги охранником, хотя предпочёл бы увезти его с собой – впечатляет, – сказал Брэд, когда они сели в машину. – Да, у вас обоих непоколебимая сила духа, – согласился Шульдих. – Надеюсь, это вас утешит, когда сегодня ночью вы ничего не получите. – Сколько ещё ты будешь меня наказывать за это видение? Шульдих решил быть откровенным. Почему бы и нет? – Дело не в видении. Чёткие видения трудно контролировать. Ты не виноват, что у тебя всё упало… – Шульдих. – Брэд очень раздражён. – Знаю, знаю, даже твой член должен подчиняться твоей воле, но что тут поделаешь? Меня взбесил не прерванный секс. Можно винить Бога, судьбу, кого угодно, только не тебя. Меня взбесила мысль, которая пришла тебе в голову, когда ты приказывал мне ехать. – Ты наказываешь меня за мысль? – Я наказываю всё человечество за мысли, зачем делать исключение для тебя? – Шульдих фыркнул. – Ты ведь так хорошо контролируешь себя – будет наглостью сказать, что ты не контролируешь свои мысли. – Ты мне хотя бы скажешь, что это за мысль? – "У меня будет ещё полно возможностей трахнуть Шульдиха". Знакомо звучит? – Это правда. – Меня это оскорбило. Конечно, я легко доступен, но я не дешёвка. И ты не единственный, кто может меня удовлетворить. – Звучит жалко, зато искренне. Шульдих разозлился, а когда он злится, то не считает нужным это скрывать. Он готов выполнить любую работу для Шварц по приказу Брэда, но в этой области у пророка нет власти. Раздражение и расстройство Брэда просочились через щиты. – Ты меня с ума сводишь. Надеюсь, ты это понимаешь. – Я чувствую то, что чувствую. – Шульдих скрестил руки на груди. – И сейчас мне хочется только мучить тебя. – И чего ты от меня хочешь? Чтобы я больше никогда не думал? Иногда ты ведёшь себя, как баба. – Это что, оскорбление? Брэд вздохнул. – Мне нужно пойти и трахнуть кого– нибудь. Или убить, – сказал Шульдих. – Сегодня сочельник. Выбрать будет сложно, но интересно. – Похоже, Брэд смирился. – Я тоже так думаю. Возможно, мне полегчает. – Да? – Может быть. – Не стоит снимать Брэда с крючка так рано. ****************************************************** – Ая выглядел по– настоящему... довольным, – сказал Кен с заднего сиденья. – Это просто неестественно. Краем глаза Ёдзи заметил, как Оми... Мамору дёрнулся. – Нет ничего плохого в том, чтобы быть счастливым, – заметил Ёдзи. – С Фарфарелло? Как такое возможно? – Понятия не имею. – Он уверен, что хорошо заботится о своём котёнке, – сообщил Фенрир, оторвавшись от окна. Мамору снова дёрнулся. – Поезжай прямо до перекрёстка с 17– й улицей, Ёдзи. – Бедняга. Действительно, интересно, почему с Вайсс Ая не открылся и не почувствовал себя счастливым, а в команде психов это произошло так быстро и без всякого промывания мозгов. Как унизительно. – Мы действительно идём завтра на рождественскую вечеринку, – пробурчал Кен. – Рождественскую вечеринку Фарфарелло... Это безумие. Безумие, но вдруг будет весело. – Как и вся наша жизнь, – отозвался Ёдзи. – Ты позвонишь Тесс, Ёдзи? – спросила Елена. Он посмотрел на неё в зеркало заднего вида – в глазах высокой, крепкой блондинки горел вызов. Он подметил её интерес к американской связной. – Может быть. – Ему понравились блестящие тёмные волосы Тесс, её бледная кожа, зелёные глаза, независимое поведение и уверенность в себе. Она двигается как профессиональная убийца и явно способна защитить себя. – Вечером? – Сегодня сочельник... Я ещё не решил. – Ты же всегда готов, – усмехнулся Кен. – Да, но гораздо удобнее заводить отношения с кем– то, кто уже в деле и знает, чем ты занимаешься. Ты тоже должен попробовать, Кенкен. Ты симпатичный. У тебя получится. – Я жду подходящего человека, а не кидаюсь на первого попавшегося. Мяу, мальчик– с– коготками. Но Ёдзи расслышал шутливые интонации и решил ответить шуткой. – Ты так жесток со мной, Кен. – Тебе это нравится. – Ты просто засранец. – Меня от вас блевать тянет, – ласково сказала Елена. – Я не понимаю, – посетовал Фенрир. – Считай, что тебе повезло, золотце. – Просто Ёдзи ведёт себя как обычно, Фенрир– тян, – ответил Кен. – А Кен– тян ведёт себя как задница, – парировал Ёдзи. – Ты развращаешь мальчика, – сказала Елена. – Я его развращаю? – Поверни направо, – скомандовал Мамору. По крайней мере, он повеселел. ****************************************************** – Ты точно пойдёшь? Холодно ведь, – сказал Кроуфорд, сидя на кровати и слегка потягиваясь. – Да. Наверняка в городе что– то происходит. – Шульдих оделся в тёмно– зелёный бархат и чёрную кожу; рыжие волосы и серебро на запястьях и шее разбавляют тёмные тона, синие глаза смотрят почти мечтательно. На Шульдиха иногда находит – отчасти из– за его дара, отчасти из– за химических процессов в мозгу, а отчасти из– за характера. Он способен устроить настоящий хаос. Кроуфорд улыбнулся, подумав о своём контроле над телепатом. Шульдих жалуется и перечит по мелочам, но в конце концов делает так, как приказывает Кроуфорд. Когда– то требовалось вмешательство Эсцет и Розенкройц, чтобы Шульдих подчинялся его приказам. Сейчас Кроуфорд в этом не нуждается. Фарфарелло иногда требуется выпустить пар – с помощью убийств или Фудзимии Аи; то же относится и к Шульдиху. Небольшие послабления удерживают обоих под контролем, давление приведёт к неизбежному взрыву. Розенкройц пытались скорректировать химические процессы в мозгу Шульдиха и стабилизировать его с помощью наркотиков, но это наносило ущерб телепатии и сверхскорости. Ему необходимо непостоянство. Как– то раз телепат назвал себя флюгером... Трудно представить такой образ жизни. К счастью, от Кроуфорда это не требуется, он лишь делает необходимые уступки своему помощнику и любовнику. Поэтому он ответил: – Я знал, что ты так скажешь. Я вызвал для тебя такси. Оно приедет через три минуты. – Твоя любезность проявляется странными способами. – Шульдих игриво уткнулся носом в его правую щёку. Когда на Шульдиха находит, он становится сексуальнее. – Ты предвидишь, когда я вернусь? – Нет. – Зато я предвижу, что уже не буду так зол на тебя, когда приду. Не жди меня. Значит, Кроуфорда простят за... мысль. Только потому, что он без возражений позволил Шульдиху уйти. Кроуфорд этого не понимал и даже не пытался. Они совершенно разные, но хорошо сработались. – Не буду. – Но он проснётся к возвращению Шульдиха, как бы тихо тот ни старался двигаться. Так всегда было. Его любовник вернётся в хорошем настроении, и завтра они пойдут на рождественскую вечеринку. А потом будут строить планы кровавой мести. Как же всё хорошо складывается.