Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 93 Как уютно лежать; Наги немного повозился под одеялом, но нахмурился, услышав голоса и стук тарелок. Нужно помочь с завтраком для команды. Открыв глаза, он сначала не понял, где находится. Потом узнал рождественские украшения. И кровать. Стыдно-то как. Наги быстро сел, и влажное полотенце упало с головы. По крайней мере, он в пижаме. Должно быть, Ая помешал Фарфарелло убить его сонного. Включенный телевизор показывал горящее полено. Наги растерянно потряс головой. Он свернул одеяло – наверняка Ая укрыл – и положил в изножие кровати, затем досушил волосы полотенцем. Потом отнёс полотенце в ванную. Можно подумать, он тут живёт. Днём Наги не так беспокоился, надеясь на местную охрану. Прошлой ночью они доказали свою состоятельность. И... один из них сейчас в квартире, ставит сумки на стойку и помогает их разгружать. – Вы работаете по сменам? – спросил Фарфарелло, внимательно наблюдая за духовкой. Он в хорошем настроении. И в фартуке. И в красной шапке Санты с опушкой из искусственного белого меха – Наги аж глаза вытаращил. – Да. Моя смена заканчивается через три часа. – Приходи и угощайся, если хочешь. Ты здорово помог с едой. Парень просиял и сразу будто стал моложе. – Спасибо! Ая сердито повесил сотовый на ремень под фартуком. – Кроуфорд пришлёт кого-то со столом. – А стулья? – поинтересовался Фарфарелло. – Никаких стульев. Он понимает, что у нас нет места. Он также заказал окорок и индейку. Фарфарелло усмехнулся. – И наверняка ещё много всего. – У него свои представления о том, какой должна быть рождественская еда. Он только рассмеялся, когда я сказал, что можно обойтись пиццей и жареными цыплятами. – Ая раздражённо вздохнул. – Я всё-таки привык к независимости. Удивительно, они всё время говорят по-английски. Наги заметил это вчера вечером и отвечал им на том же языке. Английский – родной язык Фарфарелло, но не Аи, и вряд ли тот в восторге от навязанного Шульдихом подарка. – Пользуйся теми, от которых есть толк, и выкидывай те, что не нравятся. Правильно, мальчик? – Я так и делаю, – сказал Наги. Ая схватился за голову. – Чёрт. Теперь придётся искать жареных цыплят. – Рукава его фиолетового свитера закатаны до локтей, видны шрамы на левой руке. Наги уставился на Аю. – Вы собирались готовить пиццу? – Фарфарелло любит пиццу. – С каких это пор? – С тех пор, как впервые попробовал, – ответил Фарфарелло. – Да, но разве соус... э... – Я знаю разницу между соусом и кровью, хотя и то и другое вкусно. Эй, человек Жаворонка. – Да? – встрепенулся парень. – Где-нибудь можно купить жареных цыплят? Тот улыбнулся. – Я этим займусь. Сколько нужно? – На всю семью. – Будет сделано. – Сегодня тебя не повесят на кишках. – Тогда это хороший день. До скорого. – Он помахал рукой и ушёл. Ла-а-адно. – Долго я спал? – спросил Наги. – Полтора часа, – ответил Ая. – Извините. – Без проблем. – Пришлось удерживать Аю, чтобы он не надел на тебя ошейник, – сообщил Фарфарелло. От одной только мысли Наги дёрнулся. Он изо всех сил старался не думать, что за ошейник выбрал бы Ая. Может быть, простую синюю ленточку. Или, если судить по выбору плащей Аи, что-нибудь из чёрной кожи с серебряными украшениями. Наги представил, как тонкие, с твёрдыми подушечками пальцы прикасаются к его шее. Нет, не думать об этом. – Это неправда, – возразил Ая. – Почти правда. Наги, если жить долго среди котят, ты сам становишься котёнком. Наги ни за что не покраснеет. – Сомневаюсь. – Тогда нечего валяться на нашей кровати. – Кроуфорд будет просто счастлив при виде бумажных тарелок и пластиковых контейнеров из оптового магазина. – Несомненно, Ая решил сменить тему разговора. Удачно. – Переживёт, – отозвался Фарфарелло; звучит как утверждение, без тени насмешки. – Кроуфорд не родился со знанием этикета. Он сам себя воспитал. – Откуда ты знаешь? – спросил Наги. – Я бывал в его голове, и я наблюдателен. – Даже Шульдих не заглядывает так глубоко, если Кроуфорд ему не позволяет. – Я особенный. Давай, помогай. Разложи конфеты и печенье по тарелкам. – Может, я сначала оденусь? – Босой, одетый только в пижаму, Наги ещё не готов начать новый день. – Сначала помоги. Мой дом – мои правила. – Фарфарелло усмехнулся – вкупе со шрамами вид жутковатый. – Мне нравится, как это звучит. – Он сунул Наги небольшую стопку стеклянных и фарфоровых блюдец. – Ладно. Разбирая сумки, Ая сказал: – Хорошо. Они не забыли про пепельницы. Хотя вчера вечером Шульдих не курил. – Если он в комнате с некурящими и не хочет кого-нибудь разозлить, то не курит, – пояснил Наги. – Хотя по каким-то неизвестным причинам он курит в присутствии Кроуфорда. Возможно, привычка: он ведь несколько лет старался действовать Кроуфорду на нервы. – Ёдзи придёт. – Тогда лучше поставить пепельницы. Думаю, Шульдиху нравится с ним соревноваться. Ая, ты печёшь торт? – Бисквитный торт, с клубникой и взбитыми сливками... – Пришлось купить готовые коржи. У нас ведь нет Отосана, который принёс бы домой торт. Вот это была работёнка – не подпускать Фарфарелло к взбитым сливкам и клубнике. – Отосан слишком занят, заказывает для нас окорок и индейку, – Фарфарелло зловеще улыбнулся. – Кроуфорд мне не отец и никогда им не будет. – Зазвонил сотовый Аи. – Алло. Оми? Мы условились на час дня. Не нужно ничего приносить, мы ещё не знаем, сколько будет еды. – Сейчас он говорит по-японски. – Подарков тоже не нужно. Должен признаться, мы вам ничего не купили. Не ожидали, что так получится. Прости. Всё в порядке. Наги хочет с тобой поговорить. – Что? – Наги вздрогнул, когда Ая вручил ему сотовый. – Привет, Оми. – Привет. Как прошла ночь? – Холодно. Скучно. Мне тебя не хватало. – Наги заметил, что Ая схватил Фарфарелло и заставил его слушать – наверное, чтобы напомнить, что у Наги есть бойфренд и он не станет бросаться на Аю. Конечно. – Мне тоже тебя не хватало. – Оми рассмеялся. – Вообще-то ты мне приснился. Так-так. – Подожди минутку. Я спрячусь в ванной, подальше от них. – Это был не такой сон! – Всё равно. – Наги схватил свои вещи и вышел, сообразив, что может заодно одеться. Телекинез очень удобен: можно удерживать предметы не только руками, но и силой мысли. – Сегодня будет необычный день. – Похоже, Вайсс в предвкушении, хотя наверняка ждут какой-нибудь катастрофы. – Что тоже имеет свою прелесть. – Конечно. Ты останешься со мной сегодня ночью? – Я бы хотел. – Проклятье, это прозвучало так застенчиво. Куда же делся голос? – Пусть кто-нибудь другой подежурит. Я не хочу никого перетруждать. – Да, подходящая причина снять своего любовника с дежурства. – Иногда ты такой паршивец. – Но звучит весело. – Я добиваюсь совершенства во всём, что делаю. – Наги, ты что, раздеваешься там? Оппаньки. – Я только переодеваю пижаму! – Какая жалость. – Член Наги тут же отреагировал на мурлыканье Оми. Да, им действительно необходимо провести ночь вместе. – Я не собираюсь заниматься сексом по телефону в ванной Фарфарелло и Аи. Фарфарелло меня убьёт. Может быть, и Ая тоже. Неоправданный риск меня не возбуждает. Оми засмеялся. – Прости. Увидимся через пару часов. Остаётся лишь надеяться, что в присутствии других они сумеют не распускать руки. – Да. До скорого. – Наги улыбнулся, отключая телефон. Вернувшись в спальню, он обнаружил, что Ая и Фарфарелло двигают стол. Они уже перетащили кровать в угол, чтобы освободить место. – Даже со скатертью. – Наги тоже перешёл на английский. – Хорошо, а то у нас скатерти нет, потому что нет стола, – ответил Ая. – Накрывать уже можно? – поинтересовался Наги. – Лучше оставить всё на стойке, потому что неизвестно, сколько еды принесёт Кроуфорд. – Резонно. – Наги заметил, что Фарфарелло улыбается. – Что? – Я развлекаюсь. – Знаешь, японское Рождество тоже больше связано с коммерцией, чем с религией. – Х-м. Я запомню. Они вернулись на кухню, и Ая сказал: – В Новый Год я не буду готовить на всю ораву. У Шварц никогда не было праздничных традиций. – Ты не хочешь загадать новогоднее желание? – спросил Наги. – Я просто не собираюсь готовить целые горы еды. И вообще, вдруг мы к тому времени уже уедем. Фарфарелло резко обнял их за плечи. – Пора открывать чулки. Подарки под ёлкой подождут, но чулки надо открыть сейчас. Наги вспомнил, что чулки висят около телевизора – на экране ведь горящее полено. У Фарфарелло всё продумано. Когда Фарфарелло взял свой чулок, Ая предупредил: – Некоторые подарки пригодятся в будущем. Не испорти их. Фарфарелло улыбнулся. – Pixy Stix! – Он развернул одну и сунул зелёную конфету в рот. – Это опасно3, – сказал Наги. – Я доверяю Фарфарелло, – ответил Ая. – Я должен держать себя в руках? Так неинтересно. – Фарфарелло вытащил другие конфеты, набор миниатюрных ножей и апельсин. – Резня и апельсин? – спросил Наги. – Для большинства людей конфеты не опасны, – ответил Ая. – Тебе лучше знать. Меня просто удивляет апельсин. – Фарфарелло нужно лучше питаться, и он любит апельсины. – Пушин, теперь твоя очередь, – сказал Фарфарелло. В чулке Аи лежали имбирные конфеты, пакетик шведских рыбок и небольшая упаковка зелёных, фиолетовых и синих рыбок из фольги. Наги спросил: – Здесь кроется какой-то намёк? Сунув в рот красную шведскую рыбку, Ая пояснил: – Фарфарелло хотел подарить мне домашнее животное. – Рыбку? – Я отказался. – Ая посмотрел на игрушки из фольги. – Они красивые, но я не знаю, что с ними делать. – Я тоже, но они красивые, – отозвался Фарфарелло. – У них во рту есть маленькие дырочки... Дай-ка сюда. У меня появилась идея. Ая приподнял бровь, но отдал рыбок. – Кыш, пушин. У тебя есть дела на кухне. – Хочешь от меня избавиться? – Да. – Ладно. – Ая вышел из спальни. – Ты его выдрессировал, – с долей сарказма произнёс Наги. – Если бы. С другой стороны, мне нравится, когда он упирается. Мне нужна твоя помощь, мальчик. – Фарфарелло вытащил из-под кровати ящик. В нём лежали проволока, стеклянные осколки, плоскогубцы, бусины, иглы, ножницы, перья, зажигалка и куски ткани. Прямо-таки ящик дизайнера. Фарфарелло пожал плечами. – Они очень красивые. Занятия искусством и ремеслом помогали коротать дни в психушке. Но мне никогда не давали ножницы, плоскогубцы и зажигалки, а также ручки и карандаши, так что большого художника из меня не вышло. – Он достал "золотые" бусинки и позолоченную проволоку в виде спирали. ~ Я хочу сделать спиральное ожерелье с рыбками, но чтобы оно не царапало и не душило моего котёнка. И чтобы рыбки не сбивались в одном месте. Закрепи на проволоке бусинки, чтобы кончики не царапались ~ . Наги представил себе результат – с телекинезом получится значительно легче. Вот и подарок для Аи. – Ладно. Нам не помешает музыка... Я могу подобрать МР3-записи и для вечеринки. Фарфарелло улыбнулся. – Хорошо, что Ая не позволил тебя убить. Наги фыркнул. – Да уж, хорошо. ****************************************************** Ая услышал шаги Фарфарелло, поэтому отложил нож и овощи и собрался повернуться, но Фарфарелло сказал: – Нет, пушин. Стой так. У меня тут кое-что для тебя. – Ая вздрогнул, услышав звук, напоминающий об оружии Ёдзи. – Спокойно. – Ая застыл. Руки Фарфарелло растянули блестящую полоску и осторожно надели на шею Аи. Немного странное ощущение, особенно под кадыком, но ничего не жмёт и не царапает. Ая повернулся к декоратору. Наверняка он выглядит смехотворно. – Нет, – ответил Фарфарелло. – Просто эксцентрично. – Он послал телепатический образ: Ая в импровизированном ожерелье. Издалека нельзя сказать, что представляют собой цветные блестящие кусочки. Ожерелье похоже на золотую колючую проволоку с рыбками вместо шипов. Эксцентрично, но красиво. Судя по взгляду, Фарфарелло считает, что Ая выглядит чудесно. Губы Аи скривились – что за нелепость. Явно счастливый Фарфарелло прижал его к стойке и поцеловал. Вкус поцелуя был резким и сладким, с сильным ароматом цитрусовых – без сомнения, из-за зелёной сахарной пудры. Крепко прижимаясь к Фарфарелло, Ая раздвинул ноги и потёрся о бедро любовника. Фарфарелло целовал его лицо и в конце концов укусил за мочку левого уха, довольно что-то мурлыча. Так они планировали провести Рождество: секс, пицца, конфеты, подарки и печенье. И тишина – за исключением звуков, издаваемых ими во время секса. Вместо этого Ая выбивается из сил, изображая гостеприимного хозяина для Шварц, Вайсс и всех, кто заглянет в маленькую квартирку – наверняка гостей будет много. Шварц и Вайсс никогда не ладили, хоть и вели себя цивилизованно вчера – придётся за ними присматривать. Как много людей, о которых нужно заботиться. Ая ненавидел Рождество и Новый Год. Во времена Вайсс он проводил эти дни у сестры или бродил по улицам, подальше от товарищей и их хорошего настроения. – Вовсе не обязательно их пускать, и мальчишку тоже можно выгнать, – прошептал Фарфарелло ему на ухо. Ая не собирается идти на поводу у глупого беспокойства. – Нет, всё в порядке. Я справлюсь. – Это всего лишь вечеринка. – Всё равно можно выгнать мальчишку. – Фарфарелло. – Он помог с ожерельем, но исказил мой стиль. – У тебя есть стиль? Раздался звонок. Ая ещё раз поцеловал Фарфарелло и пошёл открывать дверь. Не успел он уплатить за пиццу, как пришёл человек Жаворонка с жареными цыплятами. – Я вернусь позже, когда у вас уже всё начнётся. А, да! Меня зовут Джеймс. Я ведь ещё не представился, – сказал он. – Спасибо, Джеймс. Тот отсалютовал и ушёл. – Вовремя, – произнёс Шульдих, и Ая резко повернулся, замахиваясь сумкой с цыплятами. – Да, это было бы больно. Я бы лопнул от смеха. Стоящий тут же Кроуфорд спросил: – Вы заказали достаточно еды? – Я не знал, сколько вы принесёте. – Это всё ещё нервирует. – Окорок, индейка, овощи и кое-что по мелочам. Доставят через двадцать минут. – Это всё? – Этого достаточно. – Кроуфорд и Шульдих протиснулись мимо него в квартиру. – Пожалуйста, входите. Чувствуйте себя как дома, – пробормотал Ая себе под нос вполовину не так саркастично, как намеревался, и последовал за ними. Ая положил сумки на стол и увидел, что Кроуфорд рассматривает комнату – и неужели он улыбается? А Шульдих укладывает подарки под ёлку. Ещё подарки? – А омелы нет? – спросил Шульдих. Всё остальное, похоже, его устраивает. Фарфарелло задрал фартук, показал торчащую из пряжки ремня веточку и объяснил: – Люди же должны целоваться под ней. – На насмешливо-раздражённый взгляд Аи он ответил: – Это традиция. Шульдих чуть не взорвался от смеха. – Ох, твою мать, как я сам до этого не додумался? Я готов подарить тебе поцелуй, Фарф. – Я лучше спрячусь на кухне, – сказал Наги и исчез. Интересно, действительно ли они это сделают? Ая давно понял, что Фарфарелло и Шульдиха связывали в прошлом сексуальные отношения, но не сумел выяснить, долго ли это длилось и была ли между ними любовь или только похоть. Кроуфорд и Ая наблюдали, как Шульдих опускается на колени перед Фарфарелло, целует ширинку синих джинсов, утыкается в неё носом и отстраняется, и оба одинаково ухмыляются. От такого зрелища у Аи зазвенело в голове. С другой стороны, собственная сексуальность преподнесла ему за последние месяцы много сюрпризов, так что не стоит больше ничему удивляться. Улыбка Шульдиха стала мечтательной и более искренней. Потом он сказал: – Теперь очередь Аи. – Что? Но Шульдих двигался с такой скоростью, что Ая мгновенно очутился в его объятиях и не успел ничего сказать. Ая ожидал, что его облапают, но Шульдих только обнял его. Доброжелательно и с симпатией. И как-то ещё. Трудно описать. Какое-то ощущение связи. Он почувствовал, что Шульдих слегка возбуждён, но насколько знает Ая, тот всегда немного возбуждён. Ощущение альтернативной реальности в Нью-Йорке даже усилилось по сравнению с Германией. Здесь он живёт только со своим любовником, ходит на вечеринки и иногда убивает для организации, совсем не похожей на Критикер. Может, это хорошо, а может, плохо. Иногда он сам начинает верить в их легенду. Временами эта квартира и город кажутся родными. Прошлое вспоминается как кошмарный сон. Утром Наги вёл себя как младший брат, которого у Аи никогда не было. Сейчас, в объятиях Шульдиха, ощущая знакомый гул телепатии и запах кроуфордовского одеколона на рыжих волосах, щекочущих нос, Ая снова почувствовал себя в Шварц; снова почувствовал себя тем, кто он есть, – убийцей с семьёй. Даже игры с Кроуфордом во власть за ужином не дают такого сильного ощущения. Возвращение в Шварц одновременно раздражает и утешает. Ая шлёпнул Шульдиха по рукам, когда тот потянулся к его заднице, и сказал: – Это уже слишком. Шульдих улыбнулся сначала ему, потом Фарфарелло, который мрачнел на глазах. – Добро пожаловать обратно, Розочка. Наша еда прибыла. Раздался звонок. Вот и повод вырваться из загребущих рук Шульдиха.