Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 95 Ая прислонился к стене и смотрел, как проходит праздник. Почти все гости разговаривают, а Дружелюбная и Фенрир танцуют. Наги выбрал для вечеринки лёгкую музыку и индастриал, а также рождественские песни, слушать которые просто мучительно. Ае захотелось в него чем-нибудь бросить, когда заиграла "Chrissy, the Christmas Mouse". В последнее время Фарфарелло проникся очарованием этой песни и решил добавить её к своему репертуару пыток, так что Ая слышал мелодию чаще, чем нужно. – Расслабься. Всё хорошо, – сказал Фарфарелло по-гаэльски. – Знаю, знаю, – ответил Ая на том же языке, всё ещё потрясённый своим умением. Внезапно Фарфарелло рассмеялся. – Твой гаэльский наверняка лучше, чем мой. – Мне понравилась серёжка. – Красивая и со смыслом. Гораздо лучше, чем его подарок. Ая хотел выразить больше, но не мог найти слов ни на одном языке. Фарфарелло прикусил его ухо рядом с серёжкой. – Я на это надеялся. Мне тоже понравился твой подарок. Теперь я с удовольствием буду гулять зимой не только в рубашке или жилете. – Надеюсь. – Не могу дождаться ночи. Я надену на тебя эти кошачьи ушки. Наверняка наденет – но Ая не сдастся без боя. – Размечтался. – М-м. Жду не дождусь. – Фарфарелло закрыл глаза. – Жаворонок пришла. – Тут же раздался стук в дверь. – Классная вечеринка, – сказала Жаворонок, входя в квартиру. – Угощайся, – предложил Ая. – Спасибо. – Она взяла тарелку. – Я проверила людей на рисунках. Оми и Кроуфорд тут же навострили уши. – Что вы узнали? – спросил Оми. – Человек, которого запомнил мальчик, – один из доверенных людей Петра Попова. Попов – правая рука Жулина и не делает ничего без разрешения босса; он не мог напасть на Красного и Белого по своей инициативе. Жулин наверняка знает, кто вы. – Мы к этому готовы. – Мы тоже. Наши исследователи проверяют другие рисунки и пытаются выяснить, кто из псионов работает на Жулина. А я сегодня взяла выходной. – Проведёшь день с семьёй? – спросил Ёдзи, явно намереваясь воспользоваться случаем. – Нет. Я потеряла почти всех родных, потому и оказалась в этом бизнесе. Чезаре убил большинство своих, когда сбежал из психушки, куда они его упекли; я вообще сомневаюсь, что они считают меня членом семьи. Ёдзи даже глазом не моргнул. – Можешь остаться здесь. Правда, Ая? Ая испытал облегчение при виде боевого настроения Ёдзи. Печально. – Да. – Располагайся, Тесс. – Ладно, – ответила она. – Здорово! – воскликнула Дружелюбная. – Хорошо, что ты пришла. Кстати, ты сегодня замечательно выглядишь. Оми и Кроуфорд отошли посовещаться. От такого зрелища у Аи мурашки забегали по коже. В дверь позвонили, и Ая впустил Джеймса. Потом пришли Луиза и Ирина, "блудницы" Фарфарелло – без сомнения, привлечённые звуками музыки и мужских голосов; Кен и Джеймс так обрадовались, что Ая позволил девушкам войти. К счастью, блудницы переключились на Кена и Джеймса. Ая заметил, что Луиза посматривает на омелу Фарфарелло, и решил вмешаться, если она что-нибудь предпримет. Кен не очень хорошо знает английский, но, похоже, ему это не мешает. – Пушин, потанцуй со мной, – сказал Фарфарелло. – Под "Jingle Bells"? – Можно попытаться. – На публике? – Ты теперь всё время танцуешь на публике. – Перед незнакомцами, которые никогда больше меня не увидят. Фарфарелло вздохнул и влюблённо посмотрел на Аю. – А можно пообниматься под "Jingle Bells" в укромном уголке? – Можно. ****************************************************** Ёдзи не хотелось оставлять Тесс с Еленой, но против природы не попрёшь. – Я скоро вернусь. – Бросив на Елену многозначительный взгляд, он добавил: – Очень скоро. Елена улыбнулась, чмокнула кончики своих пальцев и помахала ему – Тесс явно развеселилась. Кажется, так прощаются надолго. Проклятье, соревноваться с женщинами из-за женщин... Ёдзи не ожидал, что вечеринка ему понравится – однако еда оказалась вкусной, музыка забавной, хоть и странной, а люди занятными, хотя тоже странными... Он бы приударил за одной из соседских девушек, если б уже не нацелился на Тесс. Шварц ведут себя вполне дружелюбно. К облегчению Ёдзи, Шульдих не чересчур дружелюбен. На всякий пожарный лучше держаться подальше от Кроуфорда. Фарфарелло не устроил кровавую баню. Ая выглядит счастливым, хоть и утомлённым, а Оми, кажется, очень доволен компанией Наги. Когда Ёдзи вышел из ванной, Наги загородил ему дорогу и сказал: – Не знаю, сочтёшь ли ты это подарком, но я выяснил кое-что про тебя. Звучит не очень многообещающе, но Ёдзи ответил: – Выкладывай, малыш. Только быстро – у меня дела. Кажется, Наги очень серьёзен. – Ты телекинетик. Не очень сильный, но дар у тебя всё-таки есть – поэтому ты так хорошо орудуешь проволокой. – Что? Это что, шутка? – Никаких шуток. Я о таком не шучу. Когда мы впервые увидели твоё оружие, то поинтересовались у Эсцет, не паранорм ли ты – но они поклялись, что нет. В последнее время мы замечаем, что Эсцет прошляпили много паранормов – и тебя в том числе. Телекинетик? Судя по событиям последних лет, вполне возможно. И всё же – он? – Я просто умею обращаться с проволокой, вот и всё. – Ты заставляешь её нарушать законы физики. Кудо, я наблюдал за тобой в Лондоне. Ты действовал просто сверхъестественно. Но я тогда слишком устал и не задумался. Сейчас я полон сил и нахожусь рядом. И я вижу это в тебе. – Видишь, потому что хочешь. – Думаешь, мне есть дело до того, обладаешь ты даром или нет? Да мне наплевать. Я думал, что ты посчитаешь эту информацию полезной, но если я ошибся... ладно, неважно. Может, Наги просто перепил гоголя-моголя, но надо выслушать всё и только потом принимать решение. – Не очень сильный? – Ты не сумеешь поднять человека, а тем более грузовик, и твои ощущения не похожи на мои. Вряд ли это влияет на твоё видение мира. Но у тебя получатся всякие мелочи, если постараешься. Ты ведь используешь проволоку и понимаешь, что мелочи бывают очень опасными. – Как я мог не знать о том, кто я? – Некоторые люди бессознательно пользуются даром всю жизнь, пока не встретят специалиста. Твой дар не изменит твою жизнь, если ты сам не захочешь. – Что ты имеешь в виду? – Можно работать не только с проволокой. Всё зависит от тебя. Знать, на что ты способен… – Наги покачал головой. – Чёрт. Ты был бы счастливее в неведении. Теперь я понимаю. Прости, что рассказал. – Да ладно, всё в порядке. Дело сделано. – Наги – славный мальчик, пусть встречается с Оми. – Я должен всё обдумать. Знаешь, это... важно. – Ёдзи ничего не имеет против псионов. Елена и Фенрир стали гораздо лучше благодаря правильному влиянию, да и Шварц не так уж плохи. Если Ёдзи годами пользовался даром, как можно проявлять нетерпимость к другим? – Да. Извини. Наги выглядел настолько угнетённым, что Ёдзи внезапно захотелось погладить его по голове; но вдруг пальцы переломают, лучше сдержаться. У Наги нет возможности игнорировать свой телекинез. – Ёдзи, я уж думала, придётся снаряжать поисковый отряд, – сказала Елена; за ней следовал Фенрир. Наги воспользовался возможностью и ушёл – наверное, оно и к лучшему. – Я не так долго отсутствовал, – ответил Ёдзи. – Тесс по мне соскучилась? – Немного. На сегодня я освобождаю тебе поле деятельности. – Что? Елена пожала плечами. – Это первое Рождество Фенрира, и я хочу провести праздник с мальчиком. К тому же Тесс думает, что я очень милый ребёнок. Сегодня я не буду совать тебе палки в колёса. Но завтра мы идём с ней по магазинам, и возможно, я тебя обставлю. – По магазинам? Зачем? – За одеждой. В Токио трудно найти вещи моего размера. Мой рост, ширина плеч и размер груди работают против меня. – Мне нравится твой размер груди. – Проклятье. Сознание временами действует рефлекторно. Но Елена хихикнула, и Ёдзи вспомнил слова Шульдиха о том, что она влюблена в него. – Мне тоже, но... Ладно, развлекайся сегодня, а завтра я покажу ей, что уже не ребёнок. Удачи. При виде него Тесс улыбнулась. – Эй, Ёдзи. С возвращением. – Я не могу остаться. Хочешь пойти в местечко потише? Здесь шумно и тесно. – Нужно прогуляться и подумать, и Тесс наверняка окажется хорошей, спокойной и сексуальной спутницей. Если она откажется, то он уйдёт один. – Конечно. Я только хочу попрощаться с мистером Красным. – Хорошая идея Они нашли Аю, и Ёдзи сказал: – Отличная вечеринка, но мне нужно пройтись. – Спасибо, что пригласили, – добавила Тесс. Ая бросил на них проницательный взгляд и ответил: – Если нагуляетесь, а вечеринка ещё не кончится – возвращайтесь. Ая действительно изменился. Почему же не раньше? – Спасибо! – сказал Ёдзи. На улице Тесс схватила его за руку. – Сюда. Он улыбнулся. – Куда ты меня ведёшь? – К машине, а потом в мою квартиру – если ты не против. Общение со зрелыми женщинами имеет свои преимущества. – Не против. ****************************************************** Глупо было просвещать Кудо. Тот прекрасно жил в неведении – разве обязательно становишься счастливым, узнав о своей ненормальности? Сам Наги предпочитает знать, но не все придерживаются такого мнения. Он буквально выгнал Кудо с вечеринки. Молодец, ничего не скажешь. Оми схватил его за руку. – Потанцуй со мной и скажи, что случилось. – Ничего не случилось. Оми обнял его за талию и увлёк в медленный танец. – Ничего? – Я просто не умею общаться с людьми. – Ты умеешь общаться со мной. – Почти всегда. – Что ты сделал? – Рассказал Балинезу, что у него маленький телекинетический дар. Он не очень-то обрадовался. Наверняка предпочёл бы остаться в неведении. – Ты шутишь? Нет, не шутишь. Ух ты. Здорово. – Ты что-то замышляешь? – А что, не стоит? – Оми улыбнулся. Наверное, из-за выражения лица Наги. – Я думаю, что это пригодится, и Ёдзи нужны тренировки. – Иногда Оми слишком похож на Кроуфорда. – Сомневаюсь, что он захочет. Это небольшой дар. Балинез не опасен для себя и окружающих и без тренировок. – Тогда, полагаю, ему решать – будет он тренироваться или нет. – Полагаешь? Оми обнял его крепче; как приятно. – Думаю, ты поступил правильно. Теперь у Ёдзи есть выбор. – Надеюсь. – Я уверен. Выше нос. Развлекайся. Не могу дождаться ночи, чтобы открыть наш подарок. – Я убью Шульдиха. – Иногда от него есть польза. ****************************************************** Один стул в квартире всё-таки был, и Кроуфорд занял его – совершенно необязательно сидеть на полу. Шульдих уселся на пол справа и склонил голову на колено Кроуфорда – очень похожий на кота, очень довольный, очень счастливый оттого, что его гладят по волосам. Сидя вот так и наблюдая, как подчинённые развлекаются, Кроуфорд ощущал себя киношным суперзлодеем – это так забавно. – Я говорил, что люблю тебя за твой ум? – спросил Шульдих низким гортанным голосом. – Когда-то давно. – М-м. Люблю. – Ты под кайфом. – Почти все мои люди счастливы. Ты, патриарх и правитель нашего чокнутого клана, доволен. Это просто блаженство. – Шульдих потянулся и потёрся головой о колено Кроуфорда. – Конечно, Ёдзи упорхнул, и его реакция на известие о собственном телекинезе расстроила Наги; но в остальном всё хорошо. – Балинез – телекинетик? – Немножко. Наконец-то тайна проволоки раскрыта. – Зря Эсцет к нам не прислушались. – Конечно. – Конфету? – Да, пожалуйста. – Шульдих аккуратно подцепил зубами мятный шоколад из пальцев любовника, затем медленно и чувственно слизал с них тающие остатки; Кроуфорд вздрогнул. – Вкусно. – Мне нужно пройти за содовой, – сказал Сибиряк. – Никто тебя не останавливает, – мягко и ласково ответил Шульдих, но его лицо, должно быть, выражало что-то другое – Сибиряк покраснел, схватил банку и умчался. – Что это было? – насмешливо спросил Кроуфорд. – Просто одарил его взглядом любви. Или вожделения. Главное – сработало. – Неужели обязательно добавлять и его в свою конюшню? – Всех, кого я хочу, нужно добавить в мою конюшню. Кенкен обладает определённым очарованием юности, и он симпатичный. Бедному парню пришлось быть натуралом после Казе – своей первой гейской любви. Хотя ему в голову время от времени приходили гадкие мыслишки об Ае – и кто знает, что у них получилось бы с Акирой, если б того так жестоко не убили. Надо помочь ему снова сесть на коня. – Ну хоть кто-нибудь в Вайсс не хочет Аю? Нет, не отвечай. Я уже знаю. – А теперь Ая в Шварц, где его хотят все, кроме тебя. – Шульдих поднял взгляд и усмехнулся. – Но это не совсем так, верно? Если отобрать Аю у Фарфарелло, это приведёт к раздорам и дестабилизации команды – поэтому Кроуфорд не видит смысла хотеть его, но... – Я не стал бы выгонять его из своей постели. – Я запомню. Жаль, что он так упрям, а Фарф такой собственник. Я не сумел придумать для тебя другого подарка. – Я сам раздражён из-за этого видения. Я мог бы ничего не говорить и притвориться удивлённым, но ты же всё прочтёшь в моих мыслях. – Ты такой милый. Я бы попросил трахнуть меня прямо здесь, если б в этой толпе нам выдалась хоть минутка покоя. – Потом. – Чертовски верно. – Хороший получился день. – Не только потому, что он празднует Рождество впервые за долгое время и что команда снова в сборе; а ещё из-за планов мести, замышляемых вместе с Такатори. Никто не смеет угрожать его людям безнаказанно. Шульдих почти растёкся лужицей у его ног. – Да. Подтверждаются давние подозрения. – Шу, чем больше я доволен, тем больше счастлив ты – так почему ты столько времени не давал мне покоя? – Шульдих придирался, он огрызался, Шульдих злился и придирался ещё больше – настоящий порочный круг. – Зачем ты делал это с собой? – Эй, я получаю удовольствие от чужого гнева... – Неожиданно Шульдих закрыл глаза. – Хочешь знать правду? – Я же спросил. ~ Иногда я так на тебя обижался. Ты бывал таким высокомерным хреном и без зазрения совести отдавал меня для наказания Эсцет или Розенкройц. Позволить тебе счастье значило наградить собственного тюремщика. Я знаю, что по меркам Розенкройц ты был не самым худшим – но дело в принципе ~ . Неужели всё действительно было настолько плохо? Кроуфорд и не знал. ~ Иногда – да ~ , ответил Шульдих. ~ Ты противоречил мне, хотя сам становился несчастным ~ . Отрезвляющая мысль. ~ Да. Хотя, как я уже сказал, я получаю удовольствие от чужого гнева ~ . ~ Оно того стоило? ~ ~ В те времена – да. С тех пор ты стал намного лучше. И... теперь я крепче связан с тобой. Я сильнее чувствую тебя. Тогда было по-другому. Сейчас всё иначе. Это не значит, что я перестану задавать вопросы – просто я не буду это делать из одного только чувства противоречия ~ . ~ Иногда твои вопросы полезны ~ . ~ Иногда? ~ Вслух Шульдих сказал: – Мы теперь совсем другие. – Правда. – Жалеешь, что спросил? – Нет. – Прошлое – это прошлое; у него можно учиться, но переживать из-за него не стоит. В конце концов он выиграл. – Мне нравится думать, что и я выиграл. Это тоже правда. У Кроуфорда оставался ещё один вопрос. – Почему ты так стараешься вывести из себя Фарфарелло, Наги и Аю? Шульдих усмехнулся. – Во-первых, я не слишком связан с ними, так что это не проблема. И во-вторых, это так весело! Теперь погладь меня опять по волосам. – Хотите ещё конфетку, господин? – Лучше печенье. Шоколадное.