Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 103 Ощущая какую-то неправильность, Фарфарелло вынырнул из глубокого, тёмного омута сна. Кто-то стучится в его сознание, пытаясь вломиться. Полностью проснувшись, он схватил этого кого-то и вместе с ним вылетел из тела. Он почувствовал удивление чужака. Мог бы удивиться и посильнее – Фарфарелло сражается иначе, чем обычные телепаты. В облачном пространстве он увидел огромную птицу из огня и золотистого металла. Возможно, кто-то слишком увлекается "Yu-Gi-Oh!": птица похожа на Крылатого Дракона Ра в форме феникса. Надо будет сказать Ае, что мультик пригодился. Телепат пытается напасть на него, приняв форму бога? Окончательно разозлённый Фарфарелло покрепче сжал световой меч в одной руке и обычный – в другой. ~Это было грубо. Чего тебе?~ спросил он у чужого телепата. ~Ты реагируешь и сражаешься не так, как остальные!~ прошипел огонь. ~А твоя выучка напоминает Розенкройц~. Значит, эта форма – не из аниме. Феникс взревел. ~Так ты знаешь о Розенкройц~. Неужели проговорился? Фарфарелло зарычал. Внезапно запахло корицей, и он увидел, как цветной туман обволакивает его тело и оружие. Он почувствовал это. Какого хрена? Что это за нападение? ~Не мог же я оставить тебя одного с сучкой Жулина~, прошептали цвета. ~Я ждал, что она явится. Мы разорвём её в клочья и посмотрим, что сумеем найти~. Фарфарелло улыбнулся. Давно он не устраивал настоящего кровопролития. Похоже, феникс сбит с толку и заинтригован. Возможно потому, что Фарфарелло отказывается вести себя как обычный телепат. Интересно, понимает ли она, что столкнулась с двумя телепатами? Забавно, но вот Шульдих сказал "она", и Фарфарелло сам заметил её пол. Её аватар велик, гораздо больше его самого, но он сражался и тренировался с Дружелюбной и её мальчишкой – двумя телепатами сразу. И дракон Дружелюбной больше, чем этот феникс. ~Значит, тебя тренировала Дружелюбная~, прошептал Шульдих. Вот чёрт. Телепатка метнула в него огонь, и он уклонился. Не хочется признавать, но в стычках с Дружелюбной, чей аватар тоже огненный, важнее было выжить, а не победить. Этот аватар может сильно ранить, если он приблизится. Здесь нужно оружие дальнего действия, но для него это неестественно. Когда он в последний раз стрелял из пистолета, то промахнулся. У него гораздо лучше получается метать ножи, и такую большую цель легко поразить, но натура требует приблизиться к врагу, а в астральной плоскости – где успех определяют воля и предпочтения – это мешает. Шульдих прошептал: ~Брось в неё мечом. Я направлю его куда надо~. Но меч расплавится. ~Ты всё ещё мыслишь слишком буквально. Я помогу. Вот увидишь~. ~Ты что, сумасшедший?~ проревел феникс. ~Да~, ответил Фарфарелло и метнул меч, застав её врасплох. Меч полетел как управляемый снаряд; за рукояткой тянулся цветной след. Когда меч вонзился в феникса, Фарфарелло закричал. Всё тело в огне. Он слишком поздно вспомнил слова Дружелюбной о том, что в астральной плоскости оружие представляет собой часть тела. Вот и Шульдих тоже вскрикнул от боли, а потом цветная волна проскользнула в рану от меча; он использовал меч как иглу, которая потянула его за собой словно нитку. Рёв феникса превратился в визг, когда цвета разлились по телу и пожрали его изнутри, гася пламя; феникс постепенно исчез. Несмотря на боль, Фарфарелло улыбнулся. Иногда он забывает, каким хорошим собратом по охоте может быть Шульдих. Наконец осталась только сине-фиолетово-серебристая дымка. ~М-м-м. Это было так здорово, Фарф, просто пальчики оближешь. Может, она не такая злодейка, какой считала себя, но она вкусная. Теперь у меня есть полная информация для нашего бесстрашного лидера~. От меча осталась одна рукоятка. Удивительно – когда Фарфарелло вытянул руку, рукоятка прыгнула в ладонь. С другой стороны, это же часть его тела. ~Мерзавец. Я ранен~. ~Ах~. Цвета окружили его и приласкали. Какое... странное ощущение. Может быть, приятное. Трудно сказать. Но Фарфарелло не нравится, когда с ним играют. ~Отвали~. ~Ты не хочешь…~ ~Нет~. ~Кайфолом. Пока!~ Цвета испарились – как будто пощекотали. Вернувшись в тело, Фарфарелло всё ещё чувствовал себя странно; одновременно приятно и больно. Трудно успокоиться, хочется общения. Ая спит глубоким сном на краю постели – таким глубоким, что не разбудишь. Но ему снится... Фарфарелло закрыл глаз и прыгнул в сон. ****************************************************** Ая раздражённо заворчал, когда электронный ключ не подошёл и к этой двери. Он пытается открыть уже десятую дверь в этом убогом отеле, но все они чужие. – Пушин? Голос принадлежит Фарфарелло, а внешность не его. Не совсем. Лицо то же, но с двумя глазами и без шрамов. Волосы красные, но светлее, чем у Аи, а глаза – фиолетовые. Ая усмехнулся над собственным нарциссизмом. Фарфарелло такой юный, красивый, а ещё он ранен, и одет в чёрную кожу. Ожерелье в форме колючей проволоки слегка закоптилось. Это что, сон? – Что случилось? – настороженно спросил Ая. – Телепатическая война с нашим врагом. Я всё ещё новичок, а Шульдих предпочитает умалчивать о важном. Оттого, что Фарфарелло смотрит двумя глазами, Ае стало не по себе. Чувствуешь себя почти голым. Фарфарелло взял электронный ключ и стукнул по нему; тот засветился зелёным. Фарфарелло открыл дверь и вошёл, пошатываясь. – Мне нехорошо. Обеспокоенный Ая довёл его до кровати. – Сильно тебя ранили? Ты только начал поправляться… – Ничего серьёзного. Со мной всё будет в порядке. – Фарфарелло усадил Аю рядом и оперся на его плечо. – Сейчас мне хорошо. Так приятно. – Ты это чувствуешь? – Хм-м. – Мечтательная улыбка этого квази-Фарфарелло кажется милее и невиннее без шрамов. – Что мне делать? – То, что ты уже делаешь. Если такая малость доставит Фарфарелло удовольствие, Ая позволит использовать себя как подпорку. Сон стал намного лучше. ****************************************************** Кроуфорд проснулся и вздохнул, когда Шульдих беспокойно заворочался. – Что с тобой случилось? – Он хотел было включить свет, но передумал; всё равно придётся надевать очки, чтобы увидеть хоть что-нибудь. – Случилось? Ничего. Разве что-то может случиться, если я так здорово надираю задницы? – Шульдих говорит и двигается, словно переевший сладостей Фарфарелло. – Телепатка Жулина сыграла в ящик. Теперь она – экс-телепатка. Я съел её с гарниром из фасоли и отличным кьянти. – Она напала на Фарфарелло? – Как ты и думал. С его необычными тренировками и способностями и с моим опытом мы её уничтожили. Это произошло быстро. Если шок её не убил, она сейчас сидит где-то и смотрит в пространство пустыми глазами. Она была любовницей Жулина. Сегодня ночью мы объявили ему войну. Я вобрал всю информацию. – Тогда тебе следует её выгрузить. Волосы Шульдиха хлестнули его по лицу. – Ты хочешь, чтобы я встал с постели и что – записал всё? Напечатал на твоём лэптопе? Кроуфорд улыбнулся. – Лэптоп – хорошая идея. – Ты просто мерзавец. Я так удобно лежу. Я возбуждён. В таких случаях Шульдих всегда хочет секса, но потакать ему опасно. Только предвидение позволяет Кроуфорду не пострадать от энтузиазма Шульдиха. – У тебя есть обязанности. К завтрашнему утру ты можешь что-нибудь забыть. Такое случалось раньше, когда Шульдих опустошал телепатов. Даже ему трудно удерживать информацию слишком долго. Иногда он отрубался, когда кайф власти и садизма выветривался, и становился бесполезным. Шульдих резко отбросил одеяло – сдёргивая его заодно и с Кроуфорда. Укрывшись снова, Кроуфорд услышал шелест шёлка – Шульдих надел халат, – потом щелчок и гудение включенного лэптопа. Поразительно, как хорошо его телепат видит в темноте; возможно, ночное видение – ещё один побочный эффект дара, как и гиперскорость. Теперь на фоне светлого экрана виден силуэт Шульдиха. Интересно, на каком языке телепат напишет отчёт? Наверное, на английском. После приезда в Нью-Йорк они говорят друг с другом по-английски. Кроуфорд почувствовал... удовлетворение. Опасное чувство. Всю жизнь им двигали неудовлетворённость и далёкие цели. Утаивать свои планы от Эсцет было рискованно, и он всегда подгонял команду, требуя от своих людей всё новых и новых достижений. Теперь больше нет господ, которым нужно незаметно противостоять, члены команды совершенствуются по собственной инициативе, как тут не чувствовать удовлетворения от собственной жизни. Внезапно он понял, что стук клавиш смолк. Шульдих сказал: – Если жизнь больше не кажется вызовом, я могу перечить тебе почаще. – В этом нет необходимости. Ты и так достаточно часто это делаешь. – Мне не трудно. – Я знаю, но нет. Ещё недавно Шульдих не смог бы прочитать его так легко, не прорвавшись силой. А сейчас Кроуфорд вообще ничего не почувствовал. – Боишься меня? – Шульдих встал со стула и приблизился к кровати. – Боишься нас, того, что мы вместе? – Беспокоюсь, что мы станем самодовольны. Беспокоюсь, что уже стали. – Кроуфорд усмехнулся сам себе. – Знаю, я мелочный педант. – Значит, нужно постараться избегать самодовольства. Но достигнутый успех всё равно должен приносить радость. Чего ты на самом деле хочешь, Брэд? Ты никогда мне не говорил. Вся эта фигня с анархией – хороший повод для смеха, но любой близкий тебе человек скажет, что это ерунда. Удивительно, как Наги сумел сказать это последнему старикашке, не расхохотавшись. "С нашими способностями выжить – не проблема". Но зачем иметь дело с напастями, которые мы сами вызвали? Это глупо. Неудивительно, что старый ублюдок перепугался. Мы были похожи на психов. – Ты прав. Настоящая анархия никогда не длится долго. Вакуум власти быстро заполняется. – Ага. И что? Почему не поделиться с Шульдихом некоторыми мыслями? – Я не хочу быть королём. Короли притягивают критику, зависть, смертельные угрозы. Они возносятся и падают волей случая. У серых кардиналов больше власти и контроля. Когда король падает… – …или его свергают… – …умный и незапятнанный серый кардинал может возвести на трон следующего короля. Я хочу власти и контроля. Безопасности для нас. Я всегда этого хотел. Просто со временем способы достижения цели совершенствуются. – Идея о закулисной власти кажется мне мудрой, и внедрение в Критикер я считаю умным способом её осуществления. Тогда в чём проблема? Слишком счастлив? Слишком размяк? Скучаешь по постоянным выбросам адреналина – как в те времена, когда ты пытался скрыть от Эсцет, что мы задумали? Может быть, в этом дело? Он не давал Шварц отдыха после падения Эсцет, чтобы им некогда было подумать об изменениях. И себе не давал отдыха. А теперь, когда появилось время поразмышлять, его наконец осенило? Когда всю жизнь живёшь в эпицентре бури, мир и покой могут обескуражить... – Жалеешь, что связался со мной? – спросил Шульдих, и хотя голос прозвучал небрежно и насмешливо, Кроуфорд расслышал уязвимость. Шульдих теперь легко читает поверхностные мысли Кроуфорда, но и Кроуфорд обрёл способность лучше понимать голос Шульдиха, выражение его лица и язык тела. Конечно, панцирь у телепата толстый, но не до самой сердцевины. – Не жалею. – Лично и профессионально они подходят друг другу и теперь работают вместе настолько хорошо, что Шульдих возражает Кроуфорду только по важным поводам, а не буквально во всём, как раньше. Теперь, когда Шульдих чем-то недоволен, Кроуфорд знает, что тут надо внимательно прислушаться. Эсцет были бы потрясены, узнав, что величайшим вкладом Шульдиха в Шварц оказалась вовсе не телепатия. – Конечно, не жалеешь. – Усмешка Шульдиха едва видна в мерцании монитора. – Иди сюда. – Значит, мне больше не нужно печатать и мёрзнуть? – Ты дописал отчёт? – Не надо было открывать рот. Кроуфорд почувствовал вспышку тепла, которую безжалостно подавил. – Я тебе много раз говорил. – Иногда ты предпочитаешь меня с открытым ртом. – Тебе много осталось? – Чуть-чуть. Чёрт, я сейчас допишу этот долбаный отчёт. Не хочу, чтобы ты вёл себя со мной надменно и с подспудной агрессией. – Я не веду себя надменно и с подспудной агрессией. – Тогда, может, "по-царски и выжидающе", обеспокоенный ты мой? – Может быть. Несколько минут спустя Шульдих выключил компьютер, вернулся в кровать и прижался к Кроуфорду. Шульдих всегда горячий – возможно, из-за быстрого метаболизма; он превосходный партнёр в постели зимой, но создаёт проблему летом. Сейчас Кроуфорд обрадовался этому теплу, уюту и приятной сонливости. – Мы отправимся за Жулиным завтра? – с предвкушением спросил Шульдих. – Возможно. Я посоветуюсь с Персией. Пусть считает себя важным. Кроуфорд почувствовал усмешку Шульдиха. – Нужно торопиться. Фарф становится нетерпеливым, а ты знаешь, к чему это ведёт. – Голос слегка изменился, превращаясь в не-шульдиховский. У команды свои причуды, и Кроуфорд соглашается с безвредными. Они добавляют остроту в жизнь. Он давно смирился с привычкой телепата превращаться в других людей, даже опасных, как Берсерк. С телепатами иначе не получается. – Я знаю. Буду иметь это в виду. – Кроуфорд погладил Шульдиха по волосам, наслаждаясь ощущением, как всегда. – Я уже говорил, что ты – ценный член команды? – Я тоже тебя люблю, Брэд. ****************************************************** Рассвет ярко-ярко окрасил небоскрёбы, когда Вайсс возвращались в Манхэттэн по мосту; воздух такой чистый, просто хрустальный. Обычно Ёдзи старается спать по утрам, но в раннем бодрствовании есть своя прелесть. Кен дремлет на заднем сиденье; рядом спит Фенрир, свернувшись клубочком и положив голову на колени Кена. Елена спит, прислонившись головой к окну. По крайней мере, похоже, что спит: отсюда виден только её затылок. Даже в суетливом потоке утреннего движения он чувствует себя умиротворённо. Когда машина припарковалась, Елена проснулась, и они с Кеном разбудили Фенрира. Вайсс едва плетутся, но они счастливы – ужин и поездка оказались хорошей идеей. Ёдзи подумал, что познал ещё несколько секретов лидерства.