Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 104 После ночи внутри сна Аи Фарфарелло проснулся счастливым, несмотря на боль от телепатических ран. В какой-то момент отель превратился в поезд. Они и там сидели вместе – но не на кровати, а на сиденьях. Интересно. Он чувствует Аю. Как чудесно. Может, проблема решится вот так? Ая приоткрыл глаза и пробормотал: – Доброе утро. – Как мило. Фарфарелло возбуждённо спросил: – Тебе понравился сон? – Сон? – А ведь Ая растерялся. Плохо дело: котёнок никогда его так не дразнит. – Я был с тобой во сне. Сначала в отеле, а потом в поезде. – Кажется, я припоминаю отель. И что был с кем-то. Ты действительно попал в мой сон? – Да. – Нечто настолько значимое для Фарфарелло было для Аи лишь неясным воспоминанием. Некоторые люди не запоминают сны. Никакого разочарования. Никакой боли. Ни за что. Бог вечно суёт его носом в дерьмо. – Я попытаюсь вспомнить, – сказал пушин. – Не надо. Нет – так нет. Может быть, сегодня мы отправимся за Жулиным. Фиолетовые глаза Аи загорелись. – Да. – Потом его лицо омрачилось. – С тобой всё в порядке? – Скорее всего, он не помнит, что Фарфарелло рассказал ему о телепатической битве. – В порядке. – И вовсе не больно. ****************************************************** – Кто стучится в дверь ко мне? – спросил Кроуфорд, а потом увидел. – Ладно, неважно. – Иногда ты сам лишаешь себя удовольствий, – сказал Шульдих, причёсываясь. Кроуфорд открыл дверь и впустил Персию и Наги. Если б Шульдих захотел приколоться, то наверняка сказал бы, что они выглядят хорошо оттраханными – поскольку они именно так и выглядят. – Доброе утро, – поздоровался Персия. – Можно не тратить время на церемонии, если не хочешь, – предложил Кроуфорд. – Хорошо. Наги сказал, что Шульдих прошлой ночью уничтожил телепатку Жулина. Зря всё-таки Наги позволили спать с главой организации, на которую они иногда работают. Лёгкий оттенок неповиновения в позе Наги – ещё одна проблема. Кроуфорд взглядом пообещал, что поговорит с мальчиком позже; выражение лица Наги словно позаимствовано из репертуара Шульдиха. – Я высосал ей мозги, – сообщил Шульдих. – Она больше никому не будет угрожать. – При желании можно приступить к делу сегодня, – сказал Кроуфорд. – Хорошо. Я хочу с этим покончить. Но сначала нужно кое-что уладить. – Да? – Пусть Шварц и Драко нанесут ему визит; судя по нашим данным, если расправиться с ним и его окружением, борьба за власть развалит организацию. Не хочу, чтобы Абиссинец принимал участие в этой атаке. Что ж, логично послать одних только паранормов против человека, который так хочет их заполучить; забавно, что Персия сначала пришёл к Кроуфорду, а не предложил это сразу Шварц и Вайсс. А ещё забавно, что Персия использует кодовые имена и другие отвлекающие маневры. – Ему не понравится, что его защищают и отстраняют от дела, а Берсерк будет недоволен отсутствием партнёра. К тому же напали ведь на Абиссинца. – Вот именно. Я хочу, чтобы Жулин терялся в догадках по поводу судьбы Абиссинца. – Ты считаешь, что Жулин переживёт эту встречу? – Сам Кроуфорд не уверен. – Мне нужно прикрытие. Если члены его организации выживут, я не желаю, чтобы им была известна вся наша сила. – Выражение лица Персии стало ещё жёстче. – Пусть он умрёт в страхе. Драко с её пирокинезом будет очень к месту. – Только Драко? А Фенрир? – спросил Шульдих. Молодец, заметил. А ещё его, похоже, не беспокоит участие Дружелюбной – удивительно. – Так можно проверить Берсерка и Фенрира, – пояснил Персия. – Хорошо, что у них есть партнёры, которым они доверяют, но на поле боя партнёры постоянно разлучаются. Да, интересно проверить стабильность Берсерка. Сначала всё пойдёт нормально, но в какой степени его вменяемость зависит от присутствия Аи, выдержит ли его отсутствие? Это довольно короткая разлука, беспокоиться не о чем, но идея занятная. – Берсерк может посчитать это ущемлением его интересов. – Если так, мы напомним, что Дружелюбная тоже разделена со своим партнёром. Наверняка сработает. – Возможно. Из всех Вайсс только Драко участвует в нападении? – Да. Жулин о них не знает, – Персия скривился, – пусть и дальше так будет. С возможностями Драко она сойдёт за члена Шварц, вас ведь тоже не знают толком. – Балинез не станет возражать? – В конце концов, Балинез возглавляет Вайсс. – Балинез и Вайсс будут следовать моим приказам, а Шварц – вольнонаёмные. Я пришёл сюда, чтобы избежать трений. Учитывая положение Берсерка, я подумал, что так будет лучше. Без всякой телепатии понятно, как веселится Шульдих. – Спасибо. – Я созвал всех. Вайсс в отеле, Абиссинец и Берсерк скоро приедут. Встреча пройдёт в моей комнате. Вы сказали, что у Шульдиха есть информация. – Он ввёл её в мой компьютер. Я принесу файл. Встреча наверняка будет интересной. ****************************************************** Шульдих прислонился к стене рядом с Брэдом и окинул взглядом комнату, отмечая, кто где находится. Фарфарелло стоит вплотную к Ае и, похоже, не испытывает никакого дискомфорта после вчерашней телепатической экскурсии. По крайней мере, судя по виду. Оми рядом с ними. Кенкен держится подальше от Шварц. Дружелюбная и Фенрир стоят между Ёдзи и Кенкеном, а Ёдзи сидит на кровати, рядом с Оми и Наги. Все одеты по-рабочему. – Нападение на Жулина состоится сегодня, – объявил Оми. – Наконец-то, – проворчал Фарфарелло. На нём куртка, которую Ая подарил на Рождество. Из-за вчерашнего аватара Фарф всё время кажется Шульдиху огненно-рыжим. Надо получше выспаться. – За ним отправятся Шварц и Драко. – Что насчёт остальных Вайсс? – спросил Ёдзи. – Будете сидеть в резерве. – Прекрасно. У нас была долгая ночь. ~Лентяй~, сказал ему Шульдих, и Ёдзи лениво ответил непристойным жестом. – Как насчёт Фенрира, сэр? – спросила Дружелюбная. В одежде по размеру она выглядит изящнее, привлекательно и женственно. Она снова заплела волосы и немного подкрасилась. Она помогла Фарфарелло тренироваться. Тревожная мысль, но всё-таки располагает к Дружелюбной. Тренированный Фарфарелло может сопротивляться Шульдиху, зато сумеет защититься от врагов. – Он останется со мной. Я хотел бы посмотреть, как он воспользуется телепатией в подобной ситуации, далеко от места действия. Оми подготовил почву, сперва сообщив о Фенрире. Умно. Когда придёт очередь Аи, Фарфарелло будет сопротивляться не так сильно, зная, что не только его действия ограничили. – Он делал это раньше. В Германии, – ответила Дружелюбная. Ха! – У меня свои причины. – Хорошо, сэр. – Когда мы выходим? – спросил Ая. – Через полчаса, – ответил Оми. – Но ты не участвуешь, Абиссинец. Ты останешься здесь. Шульдих почувствовал внезапную вспышку любопытства со стороны Ёдзи. Интересно. Что задумал котёнок? Шульдих попытался прочитать его мысли, но Ёдзи раздражённо взглянул в ответ и прикрыл сознание. Можно взломать его, но если Шульдих попадётся, это станет объявлением войны. В комнате, полной знакомых телепатов, он запросто может попасться. Это Дружелюбная научила Ёдзи? Теперь Шульдих уже не так хорошо к ней расположен. Ае пришлось удерживать Фарфарелло. Но он и сам не образец спокойствия. – Я думал, мы уже прошли эту стадию. – Мы хотим лишить Жулина уверенности. – Алек видел меня прошлой ночью – значит, Жулин скорее всего знает, что я жив и не ранен. – Жулин хочет псионов. Покажем ему псионов. Почти во всех сражениях наверняка используются телекинез и пирокинез; вряд ли ты сможешь что-то сделать. Прекрасно. Фарфарелло понял замаскированное сообщение: Ая может пострадать. Действительно, теперь Фарфарелло явно обеспокоен. – Я не останусь, – сказал Ая. – Я согласен с Персией, – вмешался Брэд, и Ая посмотрел на него как на предателя. Шульдиху захотелось насмешливо фыркнуть, но он сдержался. – Дерьмо, – проворчал Фарфарелло. – У Аи больше всех поводов. – Это одна из причин, по которой он остаётся. Это не личная месть, – сказал Оми. – Месть только распаляет. Я ведь не должен волноваться о том, что ты нарушишь приказ, Ая? Ая напрягся. Если он ещё раз напряжётся, то взорвётся. – Нет. Я последую приказу. – Хорошо. Абиссинец, я безмерно уважаю твои способности, но не для каждого задания нужна вся команда. Ты это знаешь. – Да. – Напоминание рассердило Аю. – Будет хорошо, если ты останешься здесь – на всякий случай. Брэд прищурился; его опасения понятны. Оми всё ещё пытается перетянуть Аю к Вайсс? Пребывание здесь, среди членов команды, наверняка приведёт к ностальгическим беседам. Наги тоже смотрит с подозрением. Приятно знать, что мальчишка думает не только сердцем и членом. Надо проследить, как бы Оми что-нибудь не предпринял. Конечно, Шварц легко победят Вайсс и снова отберут Аю. Но Ая расстроится, увидев, как старые друзья ползают в грязи, а от расстроенного Аи одни проблемы и никакого веселья. Фарфарелло больше не сопротивляется, просто тихо кипит. За все эти годы Розенкройц и Брэд сумели вбить в него чуточку дисциплины. – Вы получили задание, – сказал Оми. – Никаких "охотники света, отправляйтесь по следам тварей тьмы"? – спросил Ёдзи. – Я всегда считал это излишним. – К тому же, – сказал Шульдих, – мы одновременно и охотники, и твари тьмы. ****************************************************** Ая упражнялся с катаной в номере Ёдзи, надеясь, что ката успокоят его. Здесь слышно только собственное дыхание, но обрывки разговора за дверью всё же можно уловить. – ...не могу я... – сказал Кен. – Мы не... наседать всей толпой... знаешь... – ответил Ёдзи. Ая вздохнул. Они ходят вокруг него на цыпочках, как в старые времена. Тогда Ае это нравилось. А сейчас грустно. Наконец Ёдзи вошёл, сел на кровать и стал наблюдать. Раньше они все так делали. Все Вайсс – убийцы, каждый со своим уникальным оружием и стилем. Ая всегда как заворожённый наблюдал за тренировками Ёдзи с проволокой. Изящное и сверхъестественно точное оружие противоречило шумному и непринуждённому поведению Ёдзи. В свою очередь, Ёдзи тоже был очарован упражнениями Аи с мечом. Из уважения они всегда вели себя тихо, пока тренировка не завершалась. Ая решил закончить сегодня пораньше. Он вложил катану в ножны, и Ёдзи сказал: – Тот нож оставил заметный след. Ая снял плащ, а у рубашки короткие рукава. Он не надел ножны на предплечье, только кобуру с двумя пистолетами. – Больше я не привязываю нож к руке. Я выучил урок. – В последнее время ты кажешься счастливее. – Чего ты добиваешься? – Мы беспокоимся о тебе. – Я счастлив – зачем беспокоиться? – Ты счастлив, но это нездоровое счастье. – Фарфарелло убийца, но и я тоже. Мы все убийцы. – Он безумен. Мы делаем это не потому, что нам нравится. – Разве? Ёдзи помрачнел и встал. – Нет. Мы не убиваем ради забавы. От гнева перехватило дыхание. – Зачем ты это говоришь? Какое право ты имеешь меня судить? Ты трахался с Шульдихом и Кроуфордом. – Это всего лишь секс. А ты всецело отдался Фарфарелло и Шварц. Похоже, ты счастлив, но ты живёшь мгновением. Рука Аи потянулась к катане, но он сдержался. – Может быть, поэтому я и счастлив. – Это нездорово. – Сукин… Ёдзи обнял его, и жажда убийства стала такой сильной, что чуть не ослепила Аю, но он сумел выровнять дыхание. На таком расстоянии легко можно поубивать друг друга. – Ая, если ты счастлив, я оставлю тебя в покое. Я не совсем понимаю, но оставлю тебя в покое. – Тон Ёдзи такой мягкий, такой рассудительный, такой понимающий. Одна его рука покоится на талии Аи, другая на шее, лёгкая и нежная – такая лёгкая, что Ая не чувствует себя в ловушке и легко может высвободиться. – Но я не знаю, действительно ли ты этого хочешь. Я не знаю, знаешь ли ты, действительно ли ты этого хочешь. Ты хотя бы думал об этом? Если ты решишь, что это не по-настоящему, что ты просто поддался безумию и хочешь вернуться к нам, мы примем тебя с распростёртыми объятиями. Ты не обязан оставаться в Шварц. Грудь сдавило. Как у Ёдзи получается разозлить, расстроить и одновременно растрогать его? – Шварц тебя убьют, – сказал Ая, уткнувшись в воротник Ёдзи над ключицей. Как-то незаметно он тоже обнял Ёдзи. Сам не понял, когда. От Ёдзи пахнет сигаретным дымом, старым другом и несчастливыми временами Аиной жизни. – Теперь с нами Елена и Фенрир. Мы бы сражались успешнее, чем ты думаешь. Мы скучаем по тебе. Ты один из нас. Поговори с нами. – Я люблю Фарфарелло. – Действительно любит. Над этим он уже думал. Ёдзи слегка вздрогнул и сказал: – Ладно. И всё? – Теперь уже не всё. – Но теперь не всё кажется простым и однозначным. Чтоб этому Ёдзи пусто было. – Он режет тебя? – Специально – никогда. – Незачем рассказывать, что иногда Фарфарелло просит резать его. Ёдзи не поймёт, и это не его дело. – Шварц теперь семья. – Давай мы с Кеном пригласим тебя на обед. Ему теперь намного лучше. Я знаю, у тебя есть сотовый, так что Оми дозвонится до нас при необходимости. В Германии Ая беспокоился о Кене. Похоже, теперь ему действительно лучше, но неплохо бы убедиться лично. На рождественской вечеринке, в такой толпе и кутерьме, было не разобраться. Ая соскучился по Вайсс. Но он знает, каковы их намерения. – Я не позволю себя запутать. – Я не сделаю ничего плохого. Мы просто хотим повидаться с тобой. Когда ты в последний раз встречался с кем-нибудь в отсутствие Шварц? – Когда Вайсс поймали меня в Германии. Ёдзи покраснел – хорошо, – но ответил: – Я имею в виду – просто встречался. Ужасно давно. Вряд ли убийства, совершённые в одиночку в Нью-Йорке, можно считать "встречами". Ая ничего не сказал, но Ёдзи почувствовал его решение и расслабился. – Давай прогуляемся. Это будет нашим извинением за Германию. К тому же ты приглашал нас на вечеринку, и там было классно. В одиночестве он будет беспокоиться о Фарфарелло и злиться, что его не взяли. И ещё хочется проверить состояние Кена. И вообще до сих пор похоже, что Ая – пленник Шварц, а не полноправный член команды. – Хорошо. – Ура! Разоружись немножко, и пойдём. Будет весело. – Будет ужасно, – проворчал Ая. – Кое-что никогда не меняется. ****************************************************** – Я не понимаю, чего вы от меня хотите, – сказал Фенрир, вытянувшись по стойке смирно; так Елена всегда делает в присутствии Мамору. – Вы знаете, что я могу работать на расстоянии. – Его японский намного улучшился. – У меня свои причины. – Внимательно посмотрев на Фенрира, Мамору спросил: – Ты мне не доверяешь? – Если б вы росли так, как я, вы бы доверяли? – Искренний вопрос, с лёгкой долей издёвки. – Нет. Не доверял бы. – До сих пор горько вспоминать, что его спас и завербовал в Критикер собственный дядя, который оказался ещё и отцом, – так что Мамору понимает, как нелегко завоевать доверие. – Я разделил вас с Еленой и поэтому тоже. При ней ты никогда со мной так не разговариваешь. Явно рассердившись на себя, Фенрир ответил: – Она уверена, что начальникам необязательно всё знать о подчинённых. Она умнее меня. Но я расскажу вам ещё кое-что. Не все мои способности... прирождённые. Эсцет не понравилось, каким я получился, и они продолжали кое-что добавлять. Это было очень... болезненно. Никто не должен проходить через такое. Так что я старался молчать и не показывать... улучшений. Никаких. Я прикидывался дурачком. Думаю, я спас многих. – Я понимаю, о чём ты. – Хорошо. Я испытываю сильные чувства по этому поводу, но не люблю рассказывать об этом снова и снова. Мамору не удержался от вопроса: – А улучшения были? – Я могу поднимать большие предметы силой мысли и очень хорошо вижу, но я почти не чувствую вкус и плохо слышу одним ухом. А ещё у меня есть нечувствительное место на затылке после неудачного опыта. – Его взгляд стал жёстче, а голос – глубже. – Наверняка можно было сделать аккуратнее. Но их это не заботило. Заботьтесь. Хорошо заботьтесь. – В последнее время он меньше похож на ребёнка, на... тупого; сейчас он опасный подросток. Мамору даже глазом не моргнул, хоть и знал, что Фенрир легко может переломать ему все кости. – Я забочусь. Очень сильно. Я хочу, чтобы всё стало лучше. Наги может за минуту стереть его в порошок. Зная это, по-другому воспринимаешь угрозы. – Вы говорите правду. – Жёсткость во взгляде Фенрира исчезла. – Да. Где они сейчас? – Всё ещё едут. Елена беспокоится, что Фарфарелло сорвётся, и думает, что Виновный беспокоится о том же. Конечно, информация нужна сама по себе, но не менее интересно, как Фенрир её получил. – Ты так легко её читаешь? – Мы провели вместе много времени и научились делать это незаметно для других. Она держит... канал открытым для меня, к тому же она знает: вы хотите, чтобы я их слушал. Виновный ничего не заметит – а он очень хорош. Ну хоть об этом можно не волноваться, но... – Продолжай наблюдать. Надо испытать Фарфарелло и его отношения с Аей, и в то же время оставить Аю с Вайсс. Срыв Фарфарелло не входит в планы, хотя кое-что проясняется. – Котёнок Ая расстроится, если Фарфарелло сорвётся, – сказал Фенрир. Конечно, расстроится – и Мамору совсем этого не хочет.