Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 106 Ая думал, что они с Фарфарелло ведут в Нью-Йорке обычную спокойную жизнь; но очевидно, он забыл, что такое обычная жизнь – потому что этот обед с Ёдзи и Кеном по-настоящему зауряден. Незачем волноваться, что чей-нибудь крестик выведет из себя партнёра; куча людей здесь носят крестики просто в качестве украшения. Никто на них не смотрит. Они говорят о новом цветочном магазине и новом доме. Спокойно. Хорошо. Скучно. Он мало общался с Вайсс, работая в команде – и, похоже, ничего не упустил. Но приятно увидеть прежний блеск в глазах Кена и услышать, как он с энтузиазмом говорит на темы, не связанные с насилием. Ёдзи тоже хорошо выглядит, он не устал и не измучен, доволен жизнью – хотя его раздражает запрет на курение в ресторане. Ая чувствовал себя почти спокойно. На обратном пути к отелю он слушал больше их голоса, чем слова, хотя беседа время от времени привлекала его внимание. – …сказал, что больше не будет мазать волосы гелем, потому что их не взъерошишь, – произнёс Кен. – Это очень мило, значит, он влюбился в коллегу, – ответил Ёдзи, усмехаясь и закуривая. – Не всё вращается вокруг секса. – Почти всё. – Он просто милый, понял? Он правда милый, Ая. Я знаю, что однажды он тебя ударил, но теперь, с нами, они стали гораздо лучше. – У них самое лучшее руководство, – добавил Ёдзи. – Я ничего не имею против них, – сказал Ая. Это правда. Фенрир – явно жертва, его трудно ненавидеть. – Хорошо, – обрадовался Кен. Неужели он думает, что если Ая не возражает против двух новых членов Вайсс, то вернётся в команду? Ёдзи велел Ае подумать над ситуацией, касающейся Фарфарелло и Шварц. Общество Ёдзи и Кена так не похоже на Шварц; иногда трудно поверить в то, что случилось за последние месяцы. Вдали от Шварц хорошо видны их психические отклонения, кровожадность и жестокость, но когда ты с ними, всё по-другому. Там всё особенное. Безопасное. Они знают, какой он, и всё равно он им нравится. Фарфарелло любит его. Наги тоже любит его, только по-другому. Он любит их в ответ. Воссоединение Шварц кажется правильным. Несмотря на обстоятельства, он рад снова видеть Наги, Шульдиха и Кроуфорда. Вайсс связаны с ним, но на самом деле он им не нравится. Да он и не даёт им повода. Оми тянется к нему по причинам, о которых Ая всё ещё не знает и вряд ли поймёт, даже если узнает. Похоже, Ёдзи хочет его, но Ёдзи хочет почти всех. Кен... это Кен, Ая никогда его по-настоящему не понимал. Как может человек с таким большим сердцем обладать таким смехотворно взрывным характером? Но хорошо, что Кен снова стал Кеном. Хоть кто-то не меняется. Он любит Вайсс, но они в нём не нуждаются. А Шварц нуждаются. Фарфарелло нуждается в нём и хочет его настолько, что это трогает до глубины души. Внезапно Ая понял, что стоит перед дверью наедине с Ёдзи. – Ты ведь даже не заметил, как ушёл Кен? – улыбнулся Ёдзи. – По крайней мере, ты с ним попрощался. Не волнуйся. Я прикрывал тебя. Ёдзи всегда надевает часы – и правильно. Если б катана легко пряталась, Ая тоже бы носил её повсюду. Сейчас пришлось ограничиться ножом в сапоге. Он бы надел ножны на руку, но не знал, нужно ли снимать пальто в ресторане. – Я задумался, – ответил Ая, встревоженный собственной рассеянностью. Всего несколько дней назад произошло нападение, а сегодня он действует на автопилоте? – Вот этого я и хотел. Что ты думаешь об обеде? – Было очень мило. – Мило? – Было очень скучно, – ответил Ая, раздражённый тем, что на него давят. Ёдзи хватило наглости рассмеяться. – Такова жизнь. Она состоит не только из секса, насилия, тоски и возбуждения. Иногда минуты еле тащатся. Проклятье, ты же работал с нами в магазине. Ты знаешь об этом. В самом деле. Как же давно это было. – В моей новой жизни я редко скучаю. – Что ж, могу понять. – У Ёдзи мечтательное выражение лица. Оно идёт ему гораздо больше, чем обычный бесшабашный вид. Он вполне привлекателен, когда не охотится за новым объектом вожделения. – Ая... – У него такой приятный голос. Хочется отойти подальше... и в то же время не хочется. Ёдзи прав насчёт того, что Ае не хватает общения вне Шварц. Хотя у Аи никогда не было много друзей – даже до нападения на семью, которое изменило его жизнь, – ему действительно стоит общаться хотя бы с кем-нибудь не из Шварц. Своего рода связь с реальностью. И Ёдзи предлагает себя. Судя по тому, как близко он стоит, он точно предлагает себя. Непонятно, что делать. Это просто смешно. Раньше Ая немедленно разгневался бы, начал ругаться и наверняка оттолкнул бы Ёдзи. Сейчас это кажется излишним, и неизвестно, как себя вести. И тут Ая что-то услышал. – Шварц вернулись. – Ты что, под кайфом? – спросил Ёдзи. Но они здесь – окровавленные, усталые, но торжествующие; Дружелюбная позади что-то бормочет на неизвестном языке, хотя её тон говорит сам за себя. Должно быть, Шульдих телепатически прикрывает их, потому что в таком виде никого не пустят в отель. Забрызганный кровью Фарфарелло поспешил к Ае и крепко обнял его. – Я хочу домой. – Он кажется таким одиноким. – Я так по тебе скучал. И всё, что было затуманенным и неопределённым, стало кристально чистым. Сознание мгновенно прояснилось. Его место здесь. Дверь в номер Оми открылась, и он сказал: – Я хочу поговорить со всеми. – Конечно, – ответил Кроуфорд. Фарфарелло прямо-таки прилип к Ае. Ая заметил, что Ёдзи бросает на них странные, задумчивые взгляды... и Шульдих тоже. Подозрительно. Дыхание Фарфарелло согревает шею; трудно сохранять спокойствие: инстинкты подсказывают, что обычно следует за этим. Когда дверь закрылась, Оми сказал: – Напрасно вы устроили такой бардак. – На нас напали, – возразил Кроуфорд. – Если б мы оставили их в живых, нас расстреляли бы в спину и опознали. – Это объясняет резню в первом здании, но не объясняет нападения на второе или священников в церкви. Фенрир наблюдал за происходящим. Священники? Ая заинтересовался; Кроуфорд бросил раздражённый взгляд на Фенрира, который даже не вздрогнул. Фарфарелло крепче обнял Аю. – Я потерял контроль над собой, – прошептал он. – Ты расстроен. – Да, – ответил Ая. – Этому нет... нет оправданий. – Он не убивает невинных. Ёдзи прислонился к стене с непроницаемым лицом. Потом он бросил на Аю взгляд, говорящий: "Значит, здесь твоё место?" Аю разозлила мысль, что Ёдзи смеет судить его и Шварц, но ещё больше разозлила мысль, что Ёдзи в какой-то мере прав. Фарфарелло становится лучше... и Ая льстит себе, думая, что сыграл определённую роль. – Иногда приходится чем-то жертвовать, чтобы предотвратить другое, бесконтрольное насилие, – ответил Кроуфорд. – В следующий раз я дам вам более подробные указания, – жёстко сказал Оми. – Не знаю, может быть, другие ваши клиенты предпочитают кровавые бани. Я категорически против. И старайтесь избегать побочных эффектов. Мы не убиваем свидетелей. И мы не гоняемся за выжившими свидетелями. – Это будет выглядеть как ограбление. – Знаю. – Оми говорит холодно и с отвращением. Ая и сам так умеет, хотя давно уже это не делал. Сейчас он снова вспомнил, но по другим причинам. – Я передам деньги на благотворительность. Явно разрываясь между семьёй и любовником, Наги вручил ему пакет с мелочью. – Мы выполнили задание, – сказал Кроуфорд. – Жулин и его приближённые мертвы. Оставшиеся будут бороться между собой. Мы уничтожили его псионов и отомстили. – Значит, ваша работа закончена. Готовьтесь покинуть страну. Ая непроизвольно поморщился, когда руки Фарфарелло сжались сильнее. – Как скоро? – спросил Кроуфорд. – Чем скорее, тем лучше – ведь организация Жулина знает, где живут Абиссинец и Берсерк, а Шварц только что убили двоих священников. – Не думаю, что это хорошая идея – уезжать так быстро, – внезапно сказал Наги, посмотрев на Фарфарелло и Аю. – Это будет выглядеть подозрительно. К тому же, считаю, нам нужно отдохнуть. Кроуфорд явно удивился, но удивление мгновенно исчезло. Должно быть, он что-то увидел. – Согласен. – Ладно. Но всё равно начинайте собираться. – Начнём. – Хорошо. Все свободны. – Вундеркинд отвезёт Абиссинца и Берсерка домой. Мы с Кукловодом останемся в нашем номере. Удивлённый Наги кивнул и поймал ключи, которые бросил Кроуфорд. – Пошли. В коридоре Шварц разделились, и Шульдих сказал Ае: ~Присматривай за ним. Он сейчас не в лучшей форме~. Оно и видно. Фарфарелло уцепился за него. ~Я вас прикрою, пока не доберётесь до машины. Дальше этим займётся Наги~. ~Я же не учу тебя, как выполнять твою работу~, сказал Наги. ~Язва. Оми удовлетворил тебя прошлой ночью?~ ~Мы уходим!~ При других обстоятельствах Ая усмехнулся бы – но не теперь. Он слишком разволновался. ****************************************************** – Эй, Фенрир, ты можешь позвать Кена? – попросил Ёдзи. – Ага! – кивнул Фенрир. – Он уже идёт. – Я не это имел в… Ладно, неважно. Елена металась по комнате. – Ненавижу работать с ними. Больные уроды. Фарфарелло вышел из-под контроля, а они хладнокровно обсуждали, успокоится ли он, если отдать ему несколько священников. – Мне это тоже не нравится, – тихо сказал Оми, явно обвиняя себя в том, что не пустил Аю с ними. – Пусть научатся контролировать его, не используя Аю в качестве соски, – проворчал Ёдзи. Фенрир с ужасом посмотрел на него и слегка покраснел. – Не в этом смысле! Разве я сказал, что кто-нибудь должен кому-нибудь сосать? Нет. Я говорю не об оральном сексе, – торопливо сказал Ёдзи. – Какая редкость, – заметил Кен, входя в номер. У Ёдзи и Кена есть ключи от номера Оми. – Я не знал, что Фенрир извращенец. – Я не извращенец, – возразил мальчик. Теперь, когда все собрались, Ёдзи решил сообщить Елене о своих подозрениях и заодно изменить тему разговора. – Елена, я заметил что-то странное между Аей и Фарфарелло в коридоре. – А когда они не были странными? – спросил Кен. – Очень смешно, Кенкен. Я имею в виду телепатически странное. Ая был неуверен, колебался, но Ёдзи достучался до него, пока не вернулись Шварц. Однако как только показался Фарфарелло, выражение лица и поза Аи совершенно изменились. Ёдзи сильно обеспокоил безумец, цепляющийся за Аю и обнимающий его, в то время как Ая был доволен и даже не замечал крови на лице Фарфарелло. И как Ая услышал, что Шварц вернулись? – Что значит "странное"? Они связаны, – сказала Елена. – Это совершенно обычно для телепатов и их ближайшего окружения. – Связаны? – Ненамеренно, но эта связь есть, и она усиливается. Значительно усиливается. – И тебе в голову не приходило сказать нам об этом? – спросил Оми. – Это же очевидно, – ответила она, и Фенрир кивнул. – Для тебя, – заметил Ёдзи. – Простите, но Шварц постоянно используют телепатические связи в командной работе. Они "разговаривают" друг с другом во время боя. Отчасти поэтому они такие быстрые, эффективные и смертоносные. Просто у Фудзимии-сан и Фарфарелло связь более тесная, более интимная. – О какой связи мы говорим? – Оми слегка вздрогнул. Наверное, ему не понравилось слово "интимная". – Фарфарелло был невыявленным телепатом – да ещё и редкого вида – много лет, к тому же первое проявление телепатии, похоже, привело его к безумию. Без Фудзимии-сан Фарфарелло улавливает много шума; больше, чем во времена Розенкройц – поскольку он становится сильнее. Мысли Фудзимии-сан текут по одной колее; это успокаивает того, чей разум напоминает торнадо. Для Фарфарелло он всё равно что генератор белого шума и якорь. В каком-то смысле Фарфарелло использует сознание Фудзимии-сан, чтобы думать. Что? – То, что ты видишь на наших лицах – выражение ужаса, – сказал Ёдзи, посмотрев на Оми и Кена. Только Фенрир не нашёл ничего странного и неправильного в её рассказе. – А как это влияет на Аю? – Он хорошо чувствует присутствие Шварц, но в основном эта связь подавляет его депрессию, что также помогает ему яснее думать. – Что? – почти выкрикнул Оми. – Если вы постоянно чувствуете, что кто-то любит вас и радуется вашему присутствию, какой эффект это окажет на ваше настроение? Вот что с ним происходит – сознаёт он это или нет. – А это влияние может сделать его более жестоким социопатом? – Потому что жестокость и социопатия всегда сопровождают чувство любви и признательности? – Она пожала плечами. – Мы все убийцы. – Мы не бросаем священников в мясорубку. – Ладно, я поняла. Может быть, такое влияние есть. Но, думаю, он тоже влияет на них. Если б он сегодня был там, всё прошло бы по-другому, даже не считая его прямого влияния на Фарфарелло. Что, Ёдзи? – Просто мне в голову пришла ужасная мысль: милый дружелюбный Ая, допускающий прикосновения, существует только потому, что Фарфарелло давит ему на мозги. – Даже сама мысль какая-то неправильная. – В каком-то смысле да, но это не значит, что он превратится в холодного ублюдка, если это влияние исчезнет. Он и сам изменился. – Можно ли избавиться от этого влияния? – спросил Оми. Конечно. – Может быть. Зависит от ситуации. Но если вы думаете, что я смогу это сделать, не повредив Фудзимии-сан, когда они с Фарфарелло не хотят избавляться от связи, да ещё и провернуть всё это втайне от Виновного – я бы сказала, что шансы равны нулю. – Захочет ли Ая освободиться, если узнает? – Возможно, – ответил Ёдзи. – Трудно предсказать его действия. Похоже, он по-настоящему любит Фарфарелло. – Или просто так думает, – сказал Кен. – У него есть менее прочные связи и с другими Шварц, – продолжила Елена. – А ещё Ёдзи и Шульдих тоже связаны, и… – Что? – воскликнул Ёдзи. – Я должна тебе рассказывать? Брось. – С каких это пор я с ним связан? – Я впервые заметила в Англии. Проклятье. Конечно. Какой же он идиот. Идиот, на которого с подозрением смотрит Оми. – В Англии? – спросил Оми. – Думаешь, я знал? Я не знал, – ответил Ёдзи. Наверняка это произошло, когда он остался, чтобы сохранить рассудок Шульдиха. Хотя, насколько известно Ёдзи, это может быть полной чушью. По крайней мере, это случилось не тогда, когда они впервые занимались сексом. Если б Шульдих образовывал телепатические связи со всеми, с кем трахается, такая сеть опутала бы весь мир. Ужас. Конечно, то, что они занимались сексом несколько раз, совсем не облегчает ситуацию. Отчаянно захотелось курить, но Елена наверняка кинется на него, если он зажжёт сигарету. Не хочется оказаться мишенью такой жажды. – Как это случилось? – спросил Оми. – Я примерно представляю. Шульдиха сильно ранили телепатически. Он не знал даже, кто он такой; у него не осталось никаких телепатических щитов... И он не притворялся. Он попросил меня побыть рядом, чтобы помочь ему сохранить рассудок, – похоже на то, что Елена рассказала о Фарфарелло и Ае, – и я согласился. Думаю, тогда это и произошло. Никому не нужно знать о целительном сексе, хотя Ёдзи иногда подозревал, что Елена догадывается. – Эту связь я тоже хочу разорвать, – сказал Оми. Почему Ёдзи не понравилось, как это прозвучало? Конечно, надо освободиться. – Здесь у меня ещё меньше шансов, чем с Фарфарелло, – ответила Елена. – Шульдих очень силён и всегда начеку. Если я попытаюсь это сделать, он поймёт и отомстит. Я могу выиграть или проиграть, но это будет объявлением войны. – Мне не нравится, что отпечатки пальцев Шульдиха остаются в голове Ёдзи. – Эй, он ничего со мной не сделал, – запротестовал Ёдзи. – Это ты так думаешь, – сказал Кен. – Все телепаты так делают. Неужели это плохо? – спросил Фенрир. – Ты сказал, что никому не доверяешь, – напомнил Оми. – Мы тоже, особенно учитывая историю наших отношений со Шварц. – Думаете, они с нами играют? – спросил Ёдзи. – Я хочу оставаться начеку. Ёдзи подавил желание спросить, хорошо ли это получается в постели – лидер команды должен быть более зрелым. Вряд ли Оми ограничится ядовитыми замечаниями, узнай он, что Ёдзи спал с Шульдихом и Кроуфордом. – Так мы объявляем им войну или нет? – поинтересовался Ёдзи. Оми выдохнул. – Мы придумаем умный, осторожный способ избавиться от связей. – Считаешь, они не заметят? Шульдих, может, и нет – поскольку я ему не родственная душа, но Фарфарелло тут же поймёт, что его связь оборвалась. А если даже не поймёт, его товарищи по команде заметят. – Я понимаю, что это будет непросто. – Оми меланхолично посмотрел на Ёдзи, отчего снова стал похож на мальчишку. – С тобой действительно всё в порядке? – Я ничего и не замечал. Выгляжу-то я нормально? – полушутливо спросил Ёдзи. – Да. После Англии тебе явно стало лучше. – Мы же не собираемся заключать сделку, чтобы Шварц нам всем помогли? – спросил Кен. – Потому что это просто безумие. – Нет, – ответил Оми. Интересно, чего на самом деле хотят Шварц?