Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 114 Вытаскивать верное направление из сонных сознаний не так уж просто, но у Шульдиха богатый опыт – а ещё мастерство и целеустремлённость. Так что с виду всё лёгко. У дверей подъезда ждал высокий человек. Даже без телепатической проверки понятно, кто он – из-за возраста и сходства с Брэдом. Томас Кроуфорд приоткрыл дверь и сказал: – Я чувствовал твою близость. – Теперь понятно, почему он здесь и почему на нём верхняя одежда, а не пижама. – Обычно мои предчувствия не так сильны. Шульдих даже не попытался сострить по поводу слова "близость". Это же папа Брэда. Не стоит его пугать. – Я очень сильно хотел прийти. Хотя не обдумывал свой визит. – Ты... партнёр Брэда. – Он не против, хотя ему явно не по себе. Как и Шульдиху. – Во многих смыслах. Впустите меня? Папа открыл дверь и отступил в сторону, давая пройти. – Обязательно было приходить так поздно ночью? – спросил он. – Хорошо. А то я уж думал, вы совсем не похожи на Брэда. – Что привело тебя сюда? – Кажется, насторожен и сомневается. Нервничает. – Я не спал, вот и захотелось в гости. – Брэд ведь не хочет нас навестить? – Он ещё не готов. Может быть, когда-нибудь. Шульдих прищурился, уловив облегчение, а затем вину. Облегчение? Он не уйдёт, пока не вытянет подробности. Папа привёл его в квартиру. Небольшую, но и не очень маленькую. Совсем не шикарную, однако уютную и со вкусом обставленную. Украшения на рождественской ёлке красивы и чуточку вычурны – идеально. Приятное место. Телепатия позволила Шульдиху близко познакомиться со вкусами американцев, так что он может судить с уверенностью. Учитывая отношение Брэда к прошлому, Шульдих ожидал чего-то буржуазного или даже вульгарного. Брэд провёл детство не в этом доме, но в похожем. Шульдих разулся у двери. – Тебя научили хорошим манерам. Какое облегчение. Пожалуйста, проходи в кухню. – Нечего и думать о том, чтобы не подчиниться этому голосу. Эвелин Кроуфорд миниатюрна, не больше 160 сантиметров ростом. Но обладает острым, упорядоченным умом и стальной сердцевиной – с такими людьми особо не поспоришь. Несмотря на то, что ей под пятьдесят, выглядит она потрясающе. Слово "симпатичная" прозвучало бы оскорблением. Почувствовав силу её личности, невозможно звать её мамой обычным небрежным тоном. Хочется свернуться клубком у её ног и немножко понаслаждаться покоем. Это действительно мать Брэда. Брэд похож на неё всем, кроме роста. В её присутствии гораздо спокойнее и можно ясно мыслить. На кухонном столе его ждут чай и сдобные булочки с изюмом. Кухня оборудована по последнему слову техники; очень чистая, но не стерильная. К белому холодильнику прикреплены магнитики в форме кошек, пластмассовых фруктов и букв. – Пожалуйста, садись,– сказала Эвелин. Она преподаёт в старшей школе. Это кое-что объясняет. – Да, мэм. – Он сел, они тоже сели. Может быть, когда он к ней привыкнет, общаться будет легче. – Чаю? – Да. Спасибо. – Шульдих заметил, что папа слегка усмехается – наверное, привык к тому, как действует на людей его жена. – Хорошо, что ты пришёл. – Вы хотели знать. – А кто бы не захотел? – спросил папа. – Ты красивее, чем я ожидала,– заметила Эвелин. Забавно – это не вполне комплимент. – Спасибо.– Шульдих неуверенно улыбнулся. – Эвелин, Шульдих сказал, что Брэд ещё не готов с нами встретиться. – Я этого ожидала. – Она сжала руку папы. От них просто исходит чувство вины и нервозность. Даже от Железной Леди. Шульдих мгновенно расслабился. Взял булочку и откинулся на спинку стула. – Ему пришлось научиться сдержанности, чтобы выжить. Я еле уговорил его позвонить вам. – Ты отогреваешь его? – спросила Эвелин не вполне невинным тоном. Шульдих слегка улыбнулся и слизнул сахарную глазурь с нижней губы. – Кому-то ведь надо. Знаете, он расстроен, что вы не переехали после похищения. Ему не хочется считать вас глупыми. – Сидя рядом с ними, Шульдих почувствовал, как части головоломки становятся на места. – Эсцет не позволили вам переехать. Папа стиснул зубы, а лицо Эвелин стало жёстче. – Откуда ты знаешь? – спросила она. – Догадался. Вы не кажетесь виноватыми или достаточно хитрыми, чтобы продать Брэда – вот я и подумал, что его забрали, а вам пригрозили. – Его забрали из школы,– сказал папа. Ему легче оттого, что можно с кем-то об этом поговорить. – Мы понятия не имели, что происходит, и повели себя как обычная семья – обратились в полицию и на телевидение. Это ни к чему не привело. Потом он позвонил, и мы поняли: творится что-то странное. Он велел не искать его, потому что нас убьют, а он всё равно не получит свободу. – Мы серьёзно относились к его видениям, но всё равно не оставляли попыток,– сказала Эвелин, чуть улыбнувшись. Улыбка быстро исчезла. – Потом начались несчастные случаи. – В основном с Эвелин. – В голосе Тома был гнев. – В автомобиле неожиданно отказали тормоза. Из окна 15-го этажа выпал кондиционер и чуть не убил её. Она споткнулась перед автобусом... – У водителя были хорошие рефлексы,– ровным тоном произнесла она. – Потом к нам пришли люди. Они сказали, что если мы продолжим, будет только хуже. Их интересовал Том как источник генетического материала, а меня можно было заменить. Шульдих вдохнул обжигающий гнев Тома. – Нельзя было далеко уезжать, иначе нас выследили бы и наказали,– сказал папа. – Если б мы отказались заводить детей, меня забрали бы и заставили. Безумие – но мы ни на мгновение не усомнились. Если б ты их видел, ты бы понял, почему. – Да, я с ними знаком,– ответил Шульдих. – Они угрожали Эвелин. – Они были вооружены,– сказала она, чтобы погасить его не находящий выхода гнев из-за давней беспомощности. Она вспомнила, как сидела в другой кухне и размышляла, что можно использовать в качестве оружия – а потом решила, что им с Томом всё равно не удастся избавиться от всех четырёх визитёров, и в итоге их просто убьют. Мама Брэда. Без сомнений. – Том сказал, чтобы я оставила его ради собственной безопасности. Глупец.– Слово "глупец" прозвучало любяще, но резко. – Мы волновались, что если заведём ещё детей, их отнимут – но мы всё равно их хотели и отказывались жить в вечном страхе. – Это было такое облегчение – когда ни у Кеннета, ни у Мэй не оказалось никаких способностей,– сказал папа. – После Мэй мы остановились. Эвелин нелегко далась последняя беременность, мы пошли на это только потому, что она очень хотела ещё одного ребёнка. Удивительно, но никаких репрессий не последовало. – Вам повезло, вы американцы,– пояснил Шульдих. – Эсцет базировались в Европе и ещё в Азии – в основном в Японии. С американцами они так тесно не работали. И они терпеть не могли американское самомнение. К тому же после двух осечек кряду они наверняка поняли, что Брэд – это всё, на что вы способны, и больше не лезли к вам. Но мы уничтожили Эсцет. Кое-кто выжил, но не из руководства. Организация развалилась. Вы и раньше не представляли большого интереса, а теперь уж вообще никакого. – Мы никогда не переставали его искать. Просто делали это тайно,– сказала Эвелин. – Как непривычно: можно наконец-то поговорить с тем, кто не считает нас сумасшедшими... – вздохнул папа. – Как отреагирует Брэд на то, что мы тебе рассказали? – Он бывает высокомерным. Он не терпит того, что считает слабостями... и может не вспомнить, что даже мы, отряд профессиональных наёмников, долгие годы плясали под дудку Эсцет, пока не подвернулась идеальная возможность. – Шульдих почувствовал удовлетворение от их реакции на слова "отряд профессиональных наёмников". Брэд никогда не утаивает горькую правду. – Иногда эмоции мешают ему логически рассуждать, хотя он этого никогда не признает. На самом деле вы мало что могли сделать. Его увезли в Германию. Большинство местных агентов или обладают дипломатической неприкосновенностью, или настолько мелкие сошки, что даже не знают, от кого получают приказы. – Он был в Германии? Мерзавцы. Неудивительно, что мы не смогли его найти. – Даже если бы смогли, вам не удалось бы его вернуть. Нужно подумать, как ему рассказать, потому что если он узнает позже, то очень разозлится. – Мы волновались, особенно когда выяснилось, что ты читаешь мысли,– сказал папа. Тут Шульдих понял, что у них нет никакой неловкости, хотя им известно, кто он такой. Одно дело – терпимо относиться к тому, кто видит будущее, и совсем другое – к тому, кто читает ваши мысли. – Ты нам поможешь? – спросила Эвелин. – Я заставил его позвонить вам. Я помогу. – Они ему понравились, к тому же Брэд выйдет из себя. – Съешь ещё чего-нибудь. Ты такой худой. – Брэду нравится. – Ты принёс фотографии? – Ой, нет. – Как вообще показать родителям Брэда снимки Фарфа? – Как можно заявиться посреди ночи без фотографий. – Брэд хочет всех уверить, что он никогда не снимается. – Неправда, и у нас есть доказательства. Том, ты не принесёшь фотоальбом? – Конечно,– ответил папа. – У вас есть детские фото Брэда? – спросил Шульдих, потихоньку злорадствуя. – Конечно! – воскликнула Эвелин. – Я вас люблю. Особенно если он снимался в какой-нибудь симпатичной одежде. – Я всегда считала, что он восхитителен в матросском костюмчике. Хи! – А бескозырка есть? – Да. – Похоже, мысль об отсутствии бескозырки в матросском костюмчике оскорбила её. – Прекрасно. Несите сюда. – Шульдих почувствовал, как кто-то приближается к кухне, но слегка расслабился, уловив присутствие заспанной безобидной женщины. Сестра Брэда. – Мам? – Она вошла в кухню, моргая от яркого света. – У нас гости? – На ней фланелевая пижама – очень практичная и совершенно несексуальная. Если девушку нарядить и причесать, из неё выйдет настоящая красотка. Надо как-нибудь сказать об этом Брэду. – Шульдих, это наша дочь Мэй; приехала на каникулы,– сказала Эвелин. – Учится в Гарварде,– гордо добавил папа. – Пап... Несмотря на незримое присутствие Эсцет, они кажутся... обычными; Шульдих слышал, что такими и должны быть семьи: иметь дом, любить друг друга и жить не головокружительной, но полноценной жизнью. Оказаться после этого в Розенкройц, должно быть, тяжело. Когда другие дети рассказывали о жизни на улицах или в психушке, чувствовал ли Кроуфорд самодовольство или... Лучше не думать об этом. – Привет, Мэй. У неё типичное выражение лица Брэда "объясните мне всё немедленно". В ответ на возникшую неловкость папа положил перед Шульдихом открытый фотоальбом и сказал: – Вот он. Шульдих не удержался от улыбки. – У него была такая пухленькая задница. С ямочками! Выражение лица Мэй сменилось на "объясните немедленно". Эвелин это явно не впечатлило, но она ответила: – Шульдих знаком с Брэдом и принёс нам новости. Вероятно, мы однажды встретимся. – С моим вторым братом? – Не волнуйся,– сказал Шульдих. – Он слишком взрослый, чтобы переезжать к вам и отвлекать на себя внимание твоих родителей. Она открыла рот, а потом отвернулась. – Я возвращаюсь в кровать. – В надежде, что всё станет более осмысленным, когда она проснётся. Удачи. Тут Шульдих увидел фотографию мальчика в матроске, и ему всё стало по барабану. Несмотря на смешную одежду, на младенчески пухлом личике Брэда сверхсерьёзное выражение, отчего он кажется ещё забавнее. Похоже, у Шульдиха появился материал для шантажа на долгие годы, может быть, даже до конца жизни Брэда. ****************************************************** У двери папа обнял его по-американски: схватил в охапку, сдавил рёбра и похлопал по спине. Очень по-мужски. Никаких женских сантиментов! – Присылай фотографии! – сказала Эвелин, вручила Шульдиху бумажный пакет с булочками и повязала ему на шею тёмно-синий шарф. – Отсканируйте детские снимки и пришлите нам. – Шульдих усмехнулся, подумав, как отреагирует Наги. Мальчишка иногда на удивление жесток. – Держи нас в курсе ваших дел. – Да, мэм. – Ты избранник Брэда. Можешь называть меня мамой. Хоть бы Брэд уже успокоился и не собирался пристрелить Шульдиха. – Да, мам. – Шульдих чувствовал себя великолепно; наверняка он поступил правильно. Ощущение покоя и триумфа испарилось к тому времени, как подошёл поезд. Пришлось сосредоточиться, чтобы утихомирить свои и чужие голоса. Всё изменилось так внезапно – его словно ударили клюшкой для гольфа по голове. Он слишком расслабился рядом с упорядоченным сознанием Брэдомамы. Теперь не на что опереться, приходится продираться через толпу, через множество усталых бестолковых разумов. Сооружённые на скорую руку щиты затрещали под напором чужих мыслей. Шульдих поднял двоих и сел, подтянув ноги к груди и обняв колени. Сейчас он не в лучшей форме, так что заслуживает это сиденье. Сиденья. Неважно. Он справлялся довольно хорошо, однако ночное происшествие напугало его и выбило из колеи. Ему действительно нужно побыть одному. Раньше после наказаний он использовал абсолютную тишину Ящика, чтобы привести себя в порядок. Конечно, трудно пережить несколько дней пустоты, но всё-таки занятия там были. Из-за надоедливого хора шепчущих и бормочущих разумов голова раскалывается. Вернуться в отель? Можно забиться под тёплое одеяло и потребовать ласки. Конечно, от Брэда многого не добьёшься, но Шульдих примет ласку с благодарностью и не станет жаловался на ворчание Брэда. Вот только Брэд сейчас не в настроении. Возвращаться пока нельзя, но нужно же как-то развеяться. Самолечение – хорошая мысль, надо пойти в бар. Опьянение придаёт Наги невероятную опасность, но у Шульдиха только голова затуманивается. И настроение слегка поднимается. Очень хочется кружку пива. Даже несколько. Какого чёрта поезд не двигается? Мысли окружающих подсказали, что это конечная остановка на 7-й линии. Все, кому не надо опять в Квинс, должны выйти. Шульдих с трудом поднялся и отправился искать поезд до центра. Есть там один бар, рядом со станцией метро.