Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 115 Наги поднял голову и прислушался. – Я его чувствую. Он ощущается как толпа. Толпа народа с мигренью. Два часа ожидания подошли к концу. – Едем за ним. – Он всё ещё движется. Он направляется не сюда. – Почему? – Кроуфорду не удалось скрыть возмущение. – Мне повезло, что я его вообще засёк. Даже когда он не в лучшей форме, как сейчас, его нелегко читать. Я не могу вытащить причину, по которой он не возвращается. Так что придётся его забрать. Я скачал на лэптоп карту метро; буду указывать тебе направление. – У меня тут цветной принтер. – Ещё лучше. Сейчас я уверен только в одном – он в центре города. Сев за руль, Кроуфорд увидел автомобильную пробку, которая случится в будущем. Он подумал о другой дороге, но и та забита. – Чёрт. – Что? – Пробка. – Шульдих пока вне опасности. Его голова не в лучшем состоянии, но в спешке нет нужды. Смотри, язву заработаешь. Он всегда приземляется на ноги, когда падает головой. – Что? – Когда он сходит с катушек, то всегда оказывается в конце концов в баре, ест всякую ерунду и пьёт за чужой счёт. Раз я не засёк никаких опасных перемещений и до сих пор чувствую его, то полагаю, он как раз в баре. Они быстро увязли в пробке. Ещё хуже – перед ними оказался огромный грузовик, закрывающий вид. Когда на светофоре три раза сменился зелёный свет, а они продвинулись не более чем на десять футов, Кроуфорд проворчал: – Мне всё сильнее хочется бросить машину и пойти пешком. Скучающий на переднем сиденье Наги ответил: – Я не собираюсь ходить по центру города и искать Шульдиха. – От кого ты набрался таких манер? А, да. Мы его как раз ищем. – Через три квартала надо повернуть направо. Если мы вообще туда доберёмся. Наги считает, что Кроуфорд преувеличивает – но Наги знает не всё об отношениях Кроуфорда и Шульдиха. Он знает, что Шульдих время от времени убегал, и Эсцет после наказания возвращали его обратно; но Наги не понимает, что если б не Эсцет, Шульдих просто взял бы и исчез. При необходимости он умеет теряться в толпе. Вмешательство Эсцет было для Кроуфорда благом. Теперь они всё делают по доброй воле. Если Шульдих решил, что лучше и безопаснее держаться от них подальше, его не заставишь вернуться. Кроуфорд не предвидит, что произойдёт, кем станет Шульдих и как отреагирует. Неопределённость действует на нервы. В конце концов Наги велел остановиться, и они нашли место для парковки. Наги указал на вход, разрисованный граффити. – Он здесь. – Почему? – Это же Шульдих. Они спустились по ступенькам, раздвинули бамбуковую занавеску и попали в крохотную комнатку с запахами подвала. Они услышали Шульдиха прежде, чем увидели. Откинув назад волосы, Шульдих пел в микрофон: – Who am I to disagree? / I travel the world and the seven seas...1 – Ещё хуже, чем ты думал, – тихо заметил Наги. – Караоке. – Он не фальшивит и поёт на превосходном английском. – Английский Шульдиха лучше, чем текст с ошибками на экране. По крайней мере, Наги догадывается, что дело плохо. Шульдих всегда фальшивит. Когда поёт сам. Наги видел, как он, напившись, поёт на немецком или английском с сильным акцентом; Наги не понимал, что слышит мёртвую девушку. Когда Шульдих допел, несколько китаянок с банками пива в руках засыпали его комплиментами. Не по-английски. Он ответил им на том же языке. Надо попросить Шульдиха научить его кантонскому и мандаринскому. Китай – огромная страна с огромными возможностями, если сумеешь обойти правительство. Шульдих сказал бармену что-то по-кантонски и сердито посмотрел на результаты, а потом крикнул по-немецки: – Брэд, не могу понять, какой акцент хочет услышать чёртова машина, чтобы присудить мне высший балл! Она всё время выдаёт результат "Вы рождены для пения"; это классно, но я хочу получить 100 баллов и "Вы гениальный певец". Твою мать, я этого заслуживаю. – Он выглядит слишком счастливым, и у него заплетается язык. С метаболизмом Шульдиха требуется много спиртного, чтобы напиться. Сначала нахлынуло облегчение, а потом захотелось придушить Шульдиха. – Я думал, ты валяешься мёртвым в каком-нибудь переулке, – ответил Кроуфорд по-немецки. – А вместо этого ты провалился в пещеру караоке, – сказал Наги. – Здорово, да? – Шульдих подошёл к Кроуфорду и прислонился к нему. – А ещё тут дешёвое пиво. – Ты пел. – Да. Мне надоело, что все жалуются на моё пение, поэтому я вытащил остатки личности Кристианы. Бедняжка, от неё осталась только музыка. Она хотела поделиться со мной. Наги окинул помещение критическим взглядом. – Хорошее начало. Кроуфорд ужаснулся. – Ты рискуешь своей личностью по такому ничтожному поводу? – А ты думал, от кого мне досталась любовь к представлениям? Они мои, и я делаю с ними всё, что захочу. Остынь. – Но потом Шульдих опустил голову на плечо Кроуфорда и по-кошачьи потёрся об него. – Прости. Я рад, что ты пришёл за мной. Не знал, захочешь ли ты. – Я убрал щиты несколько часов назад. Шульдих просиял. – Да? О! Я не слышал в этом гаме. Паршиво. По крайней мере, Шульдих, похоже, счастлив его видеть. Наги спросил: – Мы можем выйти отсюда, пока дама не запела "Karma Chameleon"? Не успел Кроуфорд открыть рот, как Шульдих сказал: – Да, я тут закончил. – Он допил пиво, поставил кружку на красную стойку и взял небольшой бумажный пакет. – How much? – спросил Кроуфорд у бармена и оплатил счёт. – Feel free to come back. You're very entertaining! – сказал бармен Шульдиху. – I'll see what I can do, Tsang. – На улице Шульдих прошептал: – Ты за меня волновался, Брэд? Как мило. Если б ты хоть намекнул, кто из нас убьёт тебя, я бы не допустил этого. Теперь можно. – Он сказал, что он – твой защитник, хорошо владеющий ножом. – Чёрт. Наверняка Брен. Чокнутый мерзавец. Мы слишком боялись его, чтобы прогнать. Обычно Брен даже не пытается вылезти, если только нет реальной угрозы и если он не считает, что справится лучше всех. Жизнь призрака в моём сознании соответствует его странному чувству юмора. Он всегда считал, что умрёт насильственной смертью, так что его это не сильно потрясло. Он сохранился почти целиком. – Псих с ножом? – спросил Наги; явно слушает очень внимательно. – Да. Отчасти поэтому мы с Фарфи так хорошо ладим. Брен появляется, только когда я теряю контроль над собой и мои щиты в ужасном состоянии. Я позабочусь, чтобы он никогда не увидел дневного света, Брэд. Клянусь. Кроуфорд уже думал над этим. – Шульдих, я дам тебе небольшой отпуск, чтобы ты привёл себя в порядок. Шульдих обиженно воскликнул: – Вчера ты не мог и дня без меня обойтись! – Не передёргивай! Это не значит, что я тебя не люблю! Я делаю это, потому что забочусь о тебе! – Слова выплеснулись сами; он не успел их остановить. Шульдих и Наги уставились на него широко раскрытыми глазами. Как и двое прохожих. – Садись в машину, – тихо сказал Кроуфорд. Шульдих сел впереди, поигрывая бахромой синего шарфа, которого Кроуфорд никогда раньше на нём не видел; другой рукой он сжимал бумажный пакет. Сидящий сзади Наги явно жалеет, что не захватил попкорн. Шульдих сейчас нестабилен и эмоционален, поэтому Кроуфорд тщательно подобрал слова. – Шульдих. По его словам, тебе это нужно настолько, что он убил бы меня, лишь бы ты получил необходимое. Я хочу, чтобы ты был со мной – но не ценой твоего физического или психического здоровья. Я хочу, чтобы ты отдыхал столько, сколько потребуется. Если тебе нужно полное одиночество, я согласен. Если хочешь, чтобы я находился неподалёку, я это сделаю. Глаза Шульдиха кажутся огромными. – Ух ты. Спасибо. Хорошо, я отдохну. Будь неподалёку, если ты не против. После того, как мы разберёмся с исчезнувшим пророком. Теперь гораздо легче. – Хорошо. – Думаю, я её засёк. Пророчица, обладающая телепатией. Я видел в её воспоминаниях лицо Фарфа – наверняка это она. К тому же она всё время словно ускользала. Я ехал на поезде "Кью" где-то между станциями "Принс-стрит" и "Кэнэл-стрит". Где-то там. Думаю, ближе к "Принс-стрит". "Кью" как раз проезжает мимо. Она была слишком скользкой и слишком занята – я немногое сумел прочитать. – Ты её нашёл? Шульдих ухмыльнулся. – Думаю, да. Почти невменяемый Шульдих нашёл того, кого они искали. Почти случайно – но Шульдих всегда готов воспользоваться случаем. ~Я люблю тебя~. Шульдих ухмыльнулся ещё шире. – Наги, – сказал Кроуфорд, – поедешь на метро и проследишь за ней. Сентиментальная улыбка исчезла с лица Наги. – Что? Почему я? – Телекинез помогает ориентироваться, ты точнее выследишь её. К тому же ты трезв и не страдаешь от расстройства психики. – Ну спасибо, Брэд, – протянул Шульдих. – Я тебя ненавижу, – ответил Наги. Шульдих вытащил из пакета булочку. – Булочка на завтрак из дома Кроуфордов поможет? Мама Кроуфорд хочет, чтобы её семья хорошо питалась. Наги взял булочку. – Что-что? – Ты в таком состоянии поехал к моей семье? – Кроуфорд слишком потрясён, чтобы расстраиваться. Но этого следовало ожидать. Он знал, что Шульдих не сможет сопротивляться искушению. – У тебя есть семья? – спросил Наги. – О да, малыш, – ответил Шульдих. – Его родители знают, что он провидец, и всё равно его любят. И их не пугает моя телепатия. – И он не общается с ними? – Наги хорошо его знает. – Он звонил им вчера. Мы упомянули, что ты нам вроде как приёмный сын. – У меня есть бабушка и дедушка. – Похоже, Наги потрясён и не знает, как к этому относиться. – Я бы их не убил, Брэд. Я встретил вчера одного типа, которого мог бы убить, но не убил – хотя он того заслуживал. Твоим родителям незачем меня бояться. Они тебя очень любят, Брэд. – Шульдих поставил перед ним пакет с булочками. – Они хотят, чтобы ты хорошо завтракал. Они думают, вдруг ты всё ещё ешь слишком много хлопьев "Граф Шоколакула". У меня не хватило смелости сказать им, что они правы. – Ты пытаешься сделать так, чтобы я расслабился, – сказал Кроуфорд. – Какая ж ты скотина. Я пытаюсь сделать так, чтобы ты возбудился. Идиот. Я им понравился даже при личной встрече, – задумчиво произнёс Шульдих. – Твоя мама дала мне этот шарф. Её разум во всём похож на твой. Кроме пророческого дара, конечно. Шульдих даже слабости использует как оружие. – Они хорошо выглядят? – спросил Кроуфорд. – Они выглядят отлично. Особенно твоя сестра. Настоящая красотка. – Я тебе все пальцы переломаю. – Отстань. Мы едем на станцию "Принс-стрит". Наги лучше сесть на поезд "Н" или "Р". – Я вас ненавижу, – сказал Наги. ****************************************************** Ругаясь про себя, Наги ждал поезда. Может, это и необходимо, но ведь приходится торчать в грязной вонючей дыре, набитой людьми – возмутительно. Какой-то тип барабанил по большим пустым пластмассовым ящикам; звук эхом отражался от стен и потолка по траектории, которую Наги не мог проследить. Иногда он задавался вопросом, ощущают ли другие телекинетики музыку так, как он сам; но в Розенкройц музыка дозволялась только в качестве редкой награды, так что спрашивать было бесполезно. Фенрир вряд ли поймёт вопрос, а у Балинеза не очень сильный дар, он не замечает такое. Наги поместил силовой пузырь в один из ящиков и улыбнулся, когда звук изменился. Барабанщик явно удивился, но продолжил играть. Потом Наги поместил в другой ящик ещё один пузырь... Следующие пять минут он играл с ящиками в телекинетические "напёрстки"; барабанщик совсем растерялся. Только прибытие поезда остановило игру; возник новый водоворот шума и силы. Наги бросил доллар в кепку барабанщика, и толпа увлекла его в поезд. Конечно, сиденья не досталось, а поручни облеплены людьми. Пришлось тянуться к верхней перекладине. Высоким людям нельзя доверять проектирование общественного транспорта. Телекинетический щит вокруг тела защищает от прикосновений, но если тип с набитым рюкзаком не поймёт намёк, Наги вдавит этот рюкзак ему в рёбра. Вцепившись в поручень, Наги закрыл глаза и начал сканирование. Наконец он нашёл провидицу – скользкую, как и описывал Шульдих; она вышла из дома и отправилась на работу. Опять же, как сказал Шульдих, она сосредоточена на настоящем; некоторые пророки делают так, чтобы отличить реальную жизнь от кусочков будущего. Наги телекинетически изучил местность, чтобы найти её потом. Когда он открыл глаза, то обнаружил, что стоит на цыпочках и нависает над сидящей встревоженной женщиной. Та надеется, что он не упадёт на неё, и немного беспокоится из-за его отсутствующего вида: вдруг он один из знаменитых "больных пассажиров", которые безвылазно торчат в подземке и которых власти пытаются оттуда выгнать. – Я выхожу на следующей станции, – сказал Наги. Он выбрался из толпы на "Кэнэл-стрит" и быстро сообразил, почему Шульдих велел ему сесть в поезд на "Принс-стрит": станция "Кэнэл-стрит" оказалась узлом, от которого во все стороны расходятся сырые, провонявшие мочой туннели с потрескавшимися стенами. Если б Наги вошёл в метро здесь, он бы тут же вышел и послал Кроуфорда и Шульдиха подальше. Тут легче найти выход, чем нужный поезд. Наконец он снова оказался на свежем воздухе. И подождал. И ещё подождал. Конечно. Они наверняка застряли в пробке. Ну всё, они покойники. ****************************************************** – Наги собирается нас убить, – сказал Шульдих. Он смотрел в окно и жевал булочку с черникой. Кроуфорд от души пожелал всем грузовикам сгореть синим пламенем. Помимо случайных вспышек предвидения, больше ничего не видно из-за чёртовых махин. – Терпеливость – хорошая черта характера. – Конечно. Он коротает время, обдумывая способы нашего убийства. – Там есть ещё булочка с черникой? – Ага. – Шульдих передал ему булочку. – Знаешь, твои родители пытались тебя найти. – После того, как я им запретил. – И даже после того, как Эсцет пригрозили твоей матери. Рука Кроуфорда стиснула руль. К счастью, он вспомнил, что в другой руке у него булочка, и не стал её стискивать. – Ещё Эсцет запретили им далеко переезжать, иначе их выследили бы, и твоего отца превратили бы в племенного жеребца, – сказал Шульдих. – Твоим родителям стыдно, они ведь не смогли сопротивляться, но я сказал им: ты знаешь, что у них не было выбора. Чёрт, я сказал, что даже мы, отряд профессиональных наёмников, годами не осмеливались бунтовать. – Ты не сказал, что я их понимаю. Ты сказал им правду: я – лицемерный ублюдок. – Кроуфорд откусил здоровый кусок булочки с черникой. – Хотя должен похвалить тебя за то, как ты представил дело мне. Ты действительно назвал Шварц отрядом профессиональных наёмников? – Да; может, лучше было назвать нас телохранителями? Я всё время забываю, что обычные люди считают работу телохранителя безопаснее, чем работу убийцы. Хотя на самом деле телохранители – профессиональные мишени. – Как они отреагировали? – Удивились. "О, нет". Не так уж плохо. У них широкие взгляды. Это не перестаёт меня поражать. – Я не презираю их за то, что они сделали ради выживания. Ты прав – у них было ещё меньше возможностей, чем у нас. – Ты собираешься сказать им это лично, приятель? – Может быть. – Но не сейчас, пока можно выкачивать информацию из Шульдиха. – Тебе действительно хочется, чтобы я общался с родителями? Шульдих запихал остатки булочки в рот и пожал плечами. – Они хорошие люди и не настроены против паранормов. Они мне нравятся. Твоя мама очень похожа на тебя. Твой отец так трогательно гордится тем, что Кен и Мэй попали в хорошие школы. – Это так? – Кен учится в Массачусетском Технологическом Институте, а Мэй – в Гарварде. Кроуфорд ощутил маленькую вспышку гордости. – Хорошо. – Да, хорошо – хотя Розенкройц некоторых впечатляет сильнее. – Куда ты хочешь поехать в отпуск? – Где его телепат и любовник будет приводить психику в порядок. Слово "отпуск" звучит не так страшно. – Парочка в нашем отеле собиралась в тихий вермонтский пансион. Проще простого убедить их позвонить Гарри и Дженет и сообщить, что вместо них там остановится их старый приятель Шульдих. Кроуфорд не удержался от улыбки. – Платить будут тоже они? – Не-а. Пусть остаются при деньгах. Я уже лишил их уютного зимнего убежища. И нет, это не мягкость. Это разборчивость. – Хорошо, что ты становишься разборчивым. Я уже много лет пытаюсь воспитать в тебе эту черту. – Пусть уж Шульдих будет "мягок" к людям во внерабочее время; нет смысла в садизме по отношению к случайным свидетелям. Садизм самого Кроуфорда всегда хорошо продуман и/или хорошо оплачивается. Шульдих показал ему язык. Раз уж они остановились на красный свет, Кроуфорд поставил машину на ручник и поцеловал Шульдиха, ощутив вкус черники и пива. Волосы и шарф телепата пропитаны знакомым лёгким запахом. Чай. Кроуфорд уловил аромат любимого чая матери. Он уткнулся в волосы Шульдиха. ~Ты становишься всё извращённее~. – У тебя больной умишко. – Я работаю над тем, чтобы его вылечить. Они вздрогнули от внезапного гудка. Пробка рассосалась, как только они нашли себе занятие. Кроуфорд отпустил Шульдиха и тронул машину с места. Шульдих взял телефон. – Позвоню Беляночке и Розочке. – Скажи, пусть собираются; мы за ними заедем. – Когда? – Они должны быть готовы в любое время. – Ты что, ничего не предвидишь? – Поцелуй меня в задницу, Шульдих. – О-о-о, я оказываю на тебя сильное влияние. А, привет, Ая. Хватай маленького маньяка и одевайтесь. Мы заберём вас в ближайшую пару часов на вечеринку Шварц и, возможно, Вайсс. Кажется, я отыскал нашу провидицу. Да, мы отдадим её Фарфу. До скорого. – Положив трубку, Шульдих опустил голову на плечо Кроуфорда. Тот не стал возражать. Они остановились рядом с Наги. Телекинетик сел в машину, бросил на них раздражённый взгляд и сказал: – Жаль, что вы слишком полезны, вас не убьёшь. – Мы делаем это нарочно, – ответил Шульдих. – Я объясню, куда ехать. А потом укажу место, где живёт пророчица. – Вдуй ей по полной программе. – Ты отвратителен. – Я отвратителен? Я думал о трубах и фанфарах, ты, маленький извращенец. – Тут Шульдих просиял. – Ах, ты учишься у меня. – Ничего подобного. – Внимаешь указаниям у ног мастера. – Если только в твоих бредовых снах. Кроуфорд, поверни направо. Пусть Шульдиху станет лучше. Кроуфорд не собирается терять собственноручно созданную семью.