Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 116 Глядя, как Наги обходит квартал – чтобы определить местонахождение пророчицы, сверив телекинетические ощущения с окрестностями, – Шульдих снова поразился, как быстро тот превратился из ребёнка в юношу. Наги спрятал нос от холода в воротник кожаного плаща, но выглядит уверенно. Потом ветер перестал ерошить его причёску, и Наги прекратил ёжиться. Мошенник-телекинетик. Солнце поблёскивает на тёмных волосах и чёрной коже плаща. Шик... Внезапно Шульдих вспомнил Кристиану, идущую по заснеженной улице серым зимним днём – он даже не знал, чьё это воспоминание. В её оборванной одежде не было никакого шика, но на ней любой наряд выглядел броско. Её чистые тёмные волосы слегка блестели, и она улыбалась... Шульдих проглотил вставший в горле комок. Глупая сентиментальность – плакать о девушке, которая мертва уже несколько лет. Такие эмоции – оружие, которое он использует против других, а не его собственная слабость. Шульдих использовал остатки её личности сегодня утром – она пела и была счастлива. Да, он облажался. Но, по крайней мере, Брэд не закрывается от него и больше не хочет его пристрелить. Для Брэда это всё равно что признание в бессмертной любви. Шульдих снова чувствует его, греется в любви и ровном, прямолинейном разуме спокойного Брэда, – и в солнечных лучах, льющихся через окно. Брэд хорошо выглядит с серебряными волосами – одновременно изысканно и сексуально, но теперь его трудно не заметить. С такими-то волосами. Хочется в них уткнуться. Брэд его искал. Брэд тоже наблюдает за Наги и удивляется, насколько взрослым, здоровым и уверенным в себе тот выглядит. Вполне понятно – Брэд чувствует отцовскую гордость. Наги никогда не станет высоким или широкоплечим, но он уже не изголодавшееся, забитое маленькое создание. Несколько минут Шульдих наблюдал за довольным-задумчивым-гордым лицом Брэда – эти эмоции посторонний наблюдатель даже не заметил бы, – потом сказал: – Знаешь, как-то я спросил его, когда он заведёт себе любовника. Не помню, сколько ему тогда было. – Восемь? – Очень смешно. Нет, больше. В общем, он сказал, что никогда, потому что ненавидит людей и не хочет приближаться к ним без необходимости. – Шульдих сделал театральную паузу. – И что это всё равно никогда не получится, потому что у него большая голова. Брэд то ли закашлялся, то ли подавил смех. – Большая голова? – Вот и я так отреагировал. Он ответил: "Да, худое маленькое тело и большая голова". Я сказал, что когда он вырастет, пропорции изменятся. А ещё сказал, что большая голова даже полезна, когда делаешь минет. Тут мне пришлось близко познакомиться со стеной. Я рад, что ты научил его сдержанности. Брэд улыбнулся типичной брэдовской улыбкой. – Кто-то ведь должен был. От тебя он не научился бы. – В общем, Наги превратился из мальчишки, считающего, что останется старой девой из-за ненависти к человечеству и большой старой доброй головы, в того, кто имеет Персию на регулярной основе. Что? Брэд нехотя ответил: – С одной стороны, я разрываюсь между радостью за него и ощущением, что узнал много лишнего. С другой стороны... ты использовал одно из выражений моего отца. – Да? – Да. Папа всегда выражался в таком духе: "Эй, Брэд, посмотри на этого большого старого доброго пса. Хочешь его погладить?" – Брэд даже сымитировал произношение. – Я обычно отвечал, что хочу или что предвижу, как пёс меня укусит. – И как он реагировал на последнее? – "Ну, тогда лучше не надо". Шульдих не удержался от смеха; он и сам заметил, что в Томасе Кроуфорде странным образом уживаются дзэнское спокойствие и кофеиновое возбуждение. – Могу себе представить. – Вспоминая реакцию собственных родителей на проявления дара, он отдавал Кроуфордам должное. С другой стороны, если бы папаша Дисл обладал хоть капелькой телепатии, всё могло бы сложиться по-другому. Совсем по-другому. Чем бы занимался сейчас Эмори, если б жил нормальной жизнью? Даже представить невозможно. Брэд перестал улыбаться. – Шу, я не могу с ними увидеться. Я должен быть жёстким, чтобы заботиться о Шварц. О своей семье. – Они и не надеются тебя смягчить. Всё будет в порядке. Можешь не торопиться, просто повидайся с ними когда-нибудь. – Я заметил, что ты дал им электронный адрес Наги, а не мой. – Я решил, что ты не захочешь общаться напрямую. К тому же Наги нравится переписка, хотя он будет всячески это отрицать, если спросишь. – Наги сможет увидеть детские фотографии Брэда, в том числе в матроске. Всё получилось просто замечательно. – Спасибо. – Я же вас знаю. Я просто решаю, использовать это знание во благо или во зло. – Шульдих забарабанил пальцами по холодному стеклу. – Можешь не ехать со мной в Вермонт. Я хочу, чтобы ты поехал, но ты не обязан. Я заставлю эту милую парочку, которую лишил отдыха в пансионате, отвезти меня. Это будет забавно. – Я думал, что присутствие знакомых тебе помогает. – При подходящих обстоятельствах – да. Я думал, всё получится, но, похоже, в Лондоне обстоятельства были неподходящими. Сначала этот тип навредил мне, а потом я навредил себе, прячась от него. К тому же я давно не перебирал свою личность, поэтому не вини себя за Лондон. – Не буду. – Хотя собирался. – Я виню себя за то, что напугал тебя ночью. – Чёрт побери, я же убил тебя, Брэд. Ты не виноват. – Шульдих снова начал играть с бахромой шарфа. – В общем, мне надо побыть одному, разобрать себя по винтикам и выстроить заново. – Он ненавидит уязвимость, а в таком состоянии он очень уязвим. Он позволял наблюдать за собой через видеокамеры Ящика в обмен на запертую дверь и вооружённую охрану, заинтересованную в его выживании, когда он раздирал себя на части. Шульдих чуть не подпрыгнул от вспышки эмоций Брэда и спросил: – Что? – Кажется, это рискованно, – ответил Брэд. Шульдих вдруг ясно понял, о чём беспокоится Брэд – о том, что получит назад не того Шульдиха. – Не волнуйся обо мне. Мою вредность трудно похоронить. Я вернусь усовершенствованным, но не новым. Я заинтересован в выживании. – Хорошо. Я хочу поехать с тобой. Остановлюсь в другом отеле. – Брэд лишь отчасти успокоился. – Ты выглядишь усталым, Шу. – Ты тоже. Под глазами Брэда залегли тени. Они ещё больше подчёркивают янтарный цвет радужки. – Я не спал всю ночь. – И я. – По крайней мере, утренняя толпа схлынула, и пчелиный рой чужих мыслей больше не затягивает. Доезжая до нужных станций, пассажиры расходятся в разные стороны, теперь легче отгородить от них свой разум. Мысль о предстоящем аде не радует, но когда всё закончится, он больше не будет таким чертовски открытым, рассеянным и эмоциональным. – Я посплю после встречи с котятами. Хочешь присоединиться? Ты же знаешь, усталость мешает работе. – Хорошо, присоединюсь. Шульдих подавил желание поклясться, что не ударит его ножом. – А почему ты... бросил перебирать свою личность? – спросил Брэд. – Раньше я этим занимался после наказаний Эсцет – а они так больше не делают. Я был счастлив и не хотел копаться в себе лишний раз. Наги постучал в окно и сел на заднее сиденье. Шульдих сказал: – Ты долго. – Я закончил десять минут назад, но увидел, что у вас тут трогательный момент, и решил не мешать. – Для пущего эффекта Наги закатил глаза. В мальчишке странным образом сочетаются мизантропия, хулиганство и сентиментальность. До сих пор непонятно, откуда берётся сентиментальность. Когда они подобрали Аю и Фарфа, Ая взглянул почти обеспокоенно, а Фарфи сел позади Шульдиха и осторожно потянул его за прядь волос. Забота о котёнке вырабатывает аккуратность и нежность. – Вы что-то знаете? – спросил Шульдих. – Фарфарелло беспокоится о тебе, – ответил Ая. – Не порти отличную ненависть симпатией, Рыжик. – Я не испытываю к тебе ненависти. Я тебе просто не доверяю. Со стороны Аи это большая уступка. – Умный котёнок, – заметил Фарфарелло. – Я скучаю по тебе, Фарф, – сказал Шульдих, снова чувствуя себя глупо сентиментальным. До того, как завести котёнка, Фарфарелло трахался и часто разговаривал с Шульдихом – что добавляло обоим стабильности. Если б отношения с Брэдом в последнее время не потеплели, Шульдих действительно скучал бы по Фарфарелло. Они и не думали, что Ая столько продержится – не с привычной рассеянностью Фарфа и его нетерпимостью к людям. Предшественники Аи долго не протянули. В итоге каждого ждал мусорный бак – обычно даже несколько. – Всё меняется, – ответил Фарфарелло, расчёсывая пальцами волосы Шульдиха. ~Теперь, когда у меня есть котёнок, мне мало просто секса. Я хочу получить душу моего любовника~. Шульдих вздрогнул. ~Я запомню~. Неужели Брэд получил душу Шульдиха? ~Я думал, Бог любит моногамию~, сказал Шульдих. ~Ничего ты не знаешь. Мораль Бога зависит от обстоятельств. При определённых обстоятельствах Он считает, что дочери должны спать со своим отцом, или отцы должны отдавать дочерей разъярённой толпе. Моногамия хороша только тогда, когда полезна Ему~. – На встрече с Вайсс, – начал Брэд, – мы сообщим, что нашли пророчицу и что за ней отправится Фарфарелло, потом упомянем, что мы с Шульдихом не вернёмся в Японию из-за контракта, который я подписал. На самом деле мы с Шульдихом поедем в Вермонт, чтобы он спокойно восстановился. – Думаешь, они поверят? – спросил Ая. – Дружелюбная и её мальчишка поймут, – сказал Шульдих. – Оми наверняка догадается. А Ёдзи узнает. – Стоит ли лгать, чтобы одурачить одного Кена? Интересно, что Ая не принял в расчёт Ёдзи. Что ему известно? У Аи нет причин думать, что Ёдзи – не просто постельная игрушка. – Я не думаю, что надо обо всём отчитываться перед одним из нанимателей, – заметил Брэд. – Если он не поверит и если только Хидака будет считать, что мы на самом деле в отпуске – мне всё равно. – Столько усилий ради одного Кена? – Кен хочет знать о нас как можно меньше, – пояснил Наги. – Он надеется, что если не будет обращать на нас внимания, мы ответим тем же. – Над Кеном нужно поработать, – заметил Шульдих. – Это что – акция "Собери их всех"? – спросил Наги. – Я могу улучшить его жизнь. – Сделаю вид, что никогда не думал по твоей воле о Кене с... – Ая покачал головой. – Я не буду об этом думать. – Он симпатичный! – Он Кен! Он симпатичный и когда играет с детьми, и когда сходит с ума, и когда убивает. В любом случае, тысячу раз "нет". – Ты только что сказал, что он симпатичный? Ая, я и не подозревал, что тебе нравится Кен. – Он мне не... Я был неправ. Я тебя всё-таки ненавижу. – Шульдих, а мать Кроуфорда знает, что ты шлюха? – поинтересовался Наги; наверняка спасает Аю. – У Кроуфорда есть родители? – спросил Фарфарелло. – И мама, и папа. Похоже, они не возражают против пророков и телепатов, но Кроуфорд не общался с ними, пока Шульдих его не вынудил, и наверняка не собирается с ними встречаться. Брэд поёжился, когда все взгляды сосредоточились на нём. Шульдих ухмыльнулся. Родители Наги выгнали мальчика из дома; родители Аи были убиты; у Фарфа тоже были большие проблемы с родителями, поскольку он в припадке безумия вырезал приёмную семью, а несколько лет спустя убил родную мать. У них в голове не укладывается, что у Брэда живые и любящие родители, но он не хочет их видеть. Защищаясь, Брэд попытался их отвлечь. – Они хотят увидеть наши фотографии. Особенно твою, Наги – мы ведь назвали тебя своим сыном. Наги открыл и закрыл рот, потом сказал: – Никто не будет меня снимать. Если жизнь дорога. – Я подумал, ты можешь накрасить глаза, чтобы лучше сыграть роль бунтующего подростка. – Да что ты понимаешь в моём самовыражении? – От тебя будут ждать детей, – обратился Фарфарелло к Наги. – Продолжения рода. – Придётся им смириться с разочарованием. Дети – шумные, грязные и злобные существа; я не собираюсь их заводить. Никогда. К тому же Наги боится, что его ребёнок родится с ещё более сильным даром. В детстве у Наги было достаточно проблем с уровнем силы. – Даже усыновить не хочешь? – не удержался Шульдих. – Даже усыновить. – Вдруг твой Оми захочет ребёнка, – сказал Фарф. – Напрасно. Шульдих улыбнулся. Как это приятно – вся компания вместе и ведёт себя как обычно; в таком окружении легче оставаться самим собой. Может быть, не нужно уезжать? Нет. Если не починить свою личность, то никогда не будет самостоятельности. Эмори хорошо знал, к чему ведёт зависимость от других. – Ну так, Шульдих, мать Кроуфорда знает, что ты шлюха? – снова спросил Наги; по той же причине, что и прежде. – Не-а. Но она думает, что я слишком красивый. – Слишком красивый? – переспросил Брэд. – Из-за этого она не совсем мне доверяет. – Она не доверяет тебе из-за твоей красоты? – Трудно поверить. – Удивительно. Куда больше других веских причин тебе не доверять, – заметил Наги. – Надо же, стоило тебе один раз побыть снизу – и смотри как язык отточил. Наги покраснел и закрыл лицо руками. Брэд и Ая явно хотят оказаться подальше отсюда. Фарф хихикнул. Какое многообещающее утро.