Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 119

Новая жизнь, новые обстоятельства, да А толку никакого На вершине горы, будто кегля падает, да Ни Бога, ни мыслей, мне всё равно Любой из вас может быть таким же Любой из вас может играть в эту игру Новая жизнь, новые обстоятельства, да А толку никакого Знаешь, самое лучшее в жизни – не для меня Знаешь, самое лучшее в жизни не даётся бесплатно Новое открытие, новое преступление, да А толку никакого Как всеобщий путь, как автокатастрофа, да Ни полиции, ни остановки, ему всё равно Вы все такие же Вы все будете играть в эту игру Новое открытие, новое преступление, да А толку никакого... "The Best Things", Filter ---------------------------------------------------------------------------------

Фарфарелло вышел из подземки и двинулся сквозь зимнюю тьму, смакуя холод. Неизвестно, как добраться туда, куда нужно; ну и хорошо – легче застать пророчицу врасплох. Наги мало что нашёл о ней в интернете. Отсутствие информации настораживает. Эта стерва помогла Жулину напасть на них. Аю могли убить; Фарфарелло получил ранение, спасая его. Она должна понести наказание. Фарфарелло нашёл нужную улицу. Мария Эчебарриа, его жертва, стояла на ступеньках дома, собираясь открыть дверь. Мария, имя Богородицы... Одета в костюм и лодочки на высоких каблуках – вряд ли она сможет сражаться. Хорошо... и в то же время плохо. Внезапно она напряглась. Чёрт. Она его увидела. Фарфарелло метнул нож наудачу. С ущербным зрением трудно попасть в мишень. Не стоило выковыривать левый глаз. Она уклонилась, и нож вонзился в дверь рядом с замком. Она побежала по улице. Нет, она побежала к своей машине, припаркованной неподалёку. Кто это, интересно, ездит на машине, имея квартиру на Манхэттене? Он тоже побежал, но она успела отпереть дверцу, залезть в машину и рвануть с места, расталкивая бамперами соседние автомобили. Выучка Розенкройц. Определённо. Он прыгнул на крышу машины и вогнал в обшивку нож. Современные автомобили делают из лёгких, дерьмовых материалов, проткнуть такие проще простого. Зацепившись за нож, он пробил мечом ветровое стекло. Уклоняясь от ударов, жертва виляла из стороны в стороны, прибавляя скорость. Она уверенно двигается в потоке автомобилей – явно с помощью посекундного предвидения, которым пользуется Кроуфорд при боксировании. Её трудно читать, видения и предчувствия возникают в её голове как серия маленьких взрывов. Бум, бум, бум. На следующем повороте Фарфарелло чуть не слетел с крыши. Мишень снова нажала на газ; машина рванулась вперёд со скоростью, щекочущей нервы. Встречный ветер рвал одежду, огни сливались в цветные полосы. Фарфарелло радостно засмеялся. Читать мысли пророков трудно, но Фарфарелло извлёк кое-какие факты из той части её сознания, что не погрузилась в другие времена. Розенкройц тренировали её как водителя для побегов с места преступлений и для срочных доставок. Адреналин подхлёстывает её дар. Вряд ли она услышит сквозь осколки лобового стекла при таком ветре, так что он послал ей прямо в мозг: ~Думала, сможешь избежать последствий? Стерва, с твоей помощью пытались убить моего любимого!~ – Я больше не хочу ни с кем из вас иметь дело! И с самого начала не хотела! Я просто хочу жить обычной жизнью! – Он услышал только потому, что слова отразились в её сознании. – Я работаю на чёртовой бирже! Я собираюсь разбогатеть с помощью предвидения и укрыться там, где никто меня не найдёт. Вы оказали мне услугу, убив Жулина! Я вышла из дела! ~Ты выйдешь из дела, когда я тебе скажу~. Она остановилась так резко, что покрышки взвизгнули. Фарфарелло почувствовал, что падает, и уцепился за край дыры в ветровом стекле. Перчатки немного помогли, но он всё равно порезался. Он с раздражением ткнул в машину мечом, жертва снова закричала и надавила на газ. Фарфарелло чуть не ударился лицом о ветровое стекло. Рассердившись, он метнул нож в переднее колесо, пытаясь повредить смертоносную машину, но она, должно быть, предвидела это и вывернула руль. Остальные машины расступились перед ней. По крайней мере, телепатия подсказала, что мишень собирается делать дальше, хотя само видение недоступно. Если б не телепатия, он бы свалился уже давно. Вот вам и тихое, незаметное убийство. Всё равно впереди выволочка, так что можно, по крайней мере, получить удовольствие. Он ударил ещё пару раз в ветровое стекло. В ответ жертва бортанула другую машину, и он чуть не свалился. Освещённая огоньками приборной доски, истекающая кровью, сосредоточенная на выживании, она выглядит безумно и прекрасно. Её убийство – большое наслаждение. Она зарычала, виляя из стороны в сторону и каждый раз с помощью видений избегая неминуемой смерти. Ухмыляясь, Фарфарелло пробил ногой стекло и задел её голову ботинком, хоть она и постаралась уклониться. ~Даже если ты сбежишь, это ещё не конец. Мы будем охотиться за тобой до самой твоей смерти. Лучше умри сейчас~. Безумно рассмеявшись, она крикнула: – Думаешь, ты победил? Если я умру, то заберу тебя с собой! – В её голове взорвались видения, она выжала педаль газа до упора, и Фарфарелло ударился головой о крышу машины, хоть и сумел удержаться. Видения отслаивались, пока не осталось только одно, такое чёткое, что Фарфарелло его увидел: какие-то гигантские каменные клумбы, стеклянное здание, удар... У него не осталось времени; заскрежетал металл, завизжала резина – машина врезалась куда-то с такой силой, что её сплющило, а Фарфарелло полетел вперёд. Он инстинктивно попытался извернуться и правильно приземлиться, но ударился сначала о стекло, затем о какой-то стол, затем обо что-то ещё – удар, грохот, треск, треск, треск, тело скрутило... Он даже закричал от боли, а потом потерял сознание. Последнее, что он услышал – сработавшую сигнализацию. ****************************************************** Шульдих закричал. Кроуфорд схватил его за руки и прижал к кровати; телепат извивался, стиснув зубы. – Предупреди Аю и закрывай щиты! – сказал Кроуфорд и подумал, не сунуть ли что-нибудь Шульдиху в рот – вдруг откусит себе язык. – Он уже знает, – выдохнул Шульдих. ****************************************************** – Ая, хватит дёргаться. – Наги сидит на месте водителя и складывает из бумаги различных животных. У мальчика настоящий талант. Иногда он даже пользуется телекинезом, а не руками. Ая действительно дёргается. Для большинства людей такая сдержанность – признак спокойствия, но поза Аи кричит о нетерпении и беспокойстве. – Раньше у тебя не было нервов, – заметил Ёдзи. – У меня появилось много того, чего не было раньше, – раздражённо ответил Ая. С этим не поспоришь. Ёдзи покачал головой и достал из пачки сигарету. Ая рявкнул: – Не кури в моей машине. – Очевидно, кое-что никогда не изменится. – Ёдзи сунул сигарету обратно в пачку; нет нужды спорить с Аей, когда тот и так уже на грани. – Ая, может, научить тебя складывать оригами? – спросил Наги. – Ведь под рукой нет цветов для икебаны. Ая ответил ему непристойным жестом. Ёдзи хихикнул. Подумать только, вместо этого он любовался бы сейчас на фетиш Кена. Он скривился. Внезапно Ая напрягся и придушенно вздохнул, что чертовски напугало Ёдзи. – Ая! Ая! Что случилось? Как будто сложно догадаться. Елена упоминала о связи между Аей и Фарфарелло. Ёдзи напугался ещё больше. – Я что-то чувствую, – пробормотал Наги и воскликнул: – Чёрт! – Я не знаю, где он! – сдавленно крикнул Ая. – Он не знает, где… – Я примерно представляю, – сказал Наги и рванул машину с места. Он ехал, не обращая внимания на красные сигналы светофора – наверняка использует телекинез, чтобы не столкнуться с другими автомобилями. У Ёдзи возникло нехорошее чувство, что вокруг всё больше полицейских машин. Дорога тоже выглядит так, будто здесь проходили гонки без правил – сплошь разбитые машины и заторы. Наги давил на клаксон и кричал в окно, но не мог пробиться через пробку. Телекинез наверняка привлечёт слишком много внимания. Если нельзя проехать на машине, а Фарфарелло слишком тяжело ранен, как же его забрать? Ая распахнул дверь и выскочил в ночь. – Ая! – Чёрт, настоящий маньяк. Снова "Такатори, умри!" – Я пойду за ним! – крикнул Ёдзи. – Я постараюсь пробиться, – ответил Наги. – Если не смогу проехать, унесу Фарфарелло с помощью телекинеза. Иди! Ёдзи пошёл. Трудновато дышать из-за прокуренных лёгких, но вообще он в хорошей форме. Он перешёл на бег. Время от времени полицейские кричали вслед, чтобы он остановился – понятно ведь, что бегун без тренировочного костюма довольно подозрителен – но он не останавливался. По крайней мере, они слишком заняты и не преследуют его. А ещё надо надеяться, что они слишком заняты и не предупредят тех, кто впереди. О нём или об Ае. Ая такой быстрый. Неудивительно – раньше он бегал просто для развлечения. Ёдзи не отрывал взгляда от рыжих волос и развевающегося чёрного плаща. Это отвлекает от жгучей боли в горле, носу, икрах и груди. Чёрт, зимний воздух всё равно что ледяные осколки. Ёдзи хотел окликнуть Аю, но решил поберечь дыхание. Предполагалось простое убийство. Каким образом оно превратилось в гонки без правил? Даже если б Ая внезапно не остановился как вкопанный, Ёдзи бы понял, что они добрались; это банк. Смятая, искорёженная до неузнаваемости машина протаранила ряд гигантских клумб. Такие клумбы устанавливают у входных дверей некоторых зданий, чтобы террористы и сумасшедшие не въехали на машинах. Какова же была скорость в момент удара? Сейчас участок улицы ограждён полицией; на глазах у Ёдзи подъехала скорая. Сквозь огромное разбитое окно первого этажа видно полицейских. Одна бригада медиков вошла в здание, другая пыталась достать водителя из разбитой машины. Невозможно выжить после такого удара. По крайней мере, Ае хватило ума не рвануть туда сломя голову. Добраться до Фарфарелло сейчас нелегко. Полицейские мигалки бросали на Аю красные, синие и белые отблески, освещая его потрясённое лицо. – Я его не чувствую. Мысль о том, что Ая способен чувствовать Фарфарелло, ужаснула Ёдзи, но он всё равно ответил: – Возможно, он потерял сознание. – Хочется как-нибудь утешить Аю – обнять или положить руку на плечо, но тот близок к срыву, и Ёдзи не осмелился. – Вот это разгром, – сказал Наги. – Полиция перекрыла улицу. Я бросил машину, потому что ближе меня не пустили. Это обязательно попадёт в прессу. – Нужно зайти внутрь и вытащить его. – В голосе Аи прежняя сталь; первоначальный шок исчез, он снова мыслит ясно. – Мы свяжемся с Шульдихом, пусть прикроет. ~Лучше дайте Виновному отдохнуть и предоставьте всё мне~, сказала Елена. ~Я почувствовала переживания Ёдзи и решила проверить. К счастью. Это гораздо интереснее, чем смотреть футбол с вежливой улыбкой~. Внезапно все полицейские и медики отошли к машинам. Ая очень спокойно направился к зданию, а Ёдзи всё время ожидал, что их заметят. Наги вытащил из скорой каталку и фиксатор для шеи, затем телекинезом извлёк из разбитой машины нож и меч. Кажется, тоже сильно повреждены. Полицейские и медики ничего не заметили. Из-за мигалок место происшествия похоже на танцпол в клубе. Ритмичные красные, белые и синие вспышки отражаются в осколках стекла, засыпавших мебель, пол и изломанное тело. Сияющие осколки на чёрной коже, ткани и бело-красных волосах кажутся блёстками. Ая зубами сдёрнул перчатку и присел на корточки рядом с Фарфарелло, потом прорычал: – Я не могу добраться до кожи, не двигая его! А двигать его нельзя, неизвестно, что у него сломано. – Он жив, – сказал Наги. – Можешь не проверять пульс. – Я знаю. – Голос у Аи тихий и несчастный. Похоже, Ая просто хочет прикоснуться к своему любимому. Ёдзи услышал треск в двух углах комнаты. Наги рассеянно заметил: – Я сломал видеокамеры. А ещё раньше проверил, куда идут провода, и уничтожил все записи. – Взглянув на Фарфарелло, он продолжил: – Позвоночник не повреждён. Шея тоже цела. Хотя переломов много. Но я зафиксирую его – вдруг дальнейшая диагностика покажет, что я ошибся. Ая, отойди, пожалуйста. Несмотря на упрямый вид, Ая подчинился. Наги выяснил всё это одним лишь прикосновением своего дара и теперь осторожно передвигает Фарфарелло, используя тот же дар. Как Вайсс умудрялись выходить живыми из схваток со Шварц? Шварц просто оставляли их в живых. Прежде чем надеть фиксатор на шею Фарфарелло, Наги осторожно снял с него дешёвое ожерелье и передал Ае; тот бережно положил ожерелье в карман плаща. В распухшем, окровавленном лице Фарфарелло застряли осколки стекла. Трудно будет от них избавиться. – Что же это за мишень, чёрт побери? – не удержался Ёдзи. – Та, кто хорошо умеет прятаться, – расстроенно ответил Наги. – Проклятье, из-за неё мы выглядим дилетантами. По крайней мере, она мертва. Я не уловил признаков жизни в этом месиве на переднем сиденье автомобиля. Безо всякой телепатии понятно: Ая отчаянно хочет что-нибудь ударить – что-нибудь, что сопротивляется. Но здесь ничего такого нет. Ая провёл рукой по лицу Фарфарелло, а затем облизал окровавленные пальцы. У Ёдзи свело желудок, и он с тревогой заметил, что по пальцам Аи стекает кровь. Ая порезался о лицо Фарфарелло. Ая опять протянул руку, словно зачарованный. Ёдзи схватил его за запястье и произнёс в ответ на сердитый взгляд: – Смотри, но не трогай. Так лучше для вас обоих. – Ая выдернул руку, но больше не пытался прикоснуться к Фарфарелло. Наги с удовлетворением посмотрел на них. Похоже, он охотно уступил Ёдзи роль плохого парня. Они вывезли Фарфарелло из здания; время от времени Наги приподнимал каталку телекинезом, чтобы не трясло на выбоинах в асфальте. Ёдзи ожидал, что полиция и медики в любой момент заметят их, но телепатия Елены ещё действовала. Наги посмотрел на полицейские автомобили и отвернулся со странным выражением лица; Ёдзи спросил: – Что это было? – У них там записывающие устройства. Теперь всё стёрто. По дороге я звонил Оми. В нескольких кварталах отсюда нас должна ждать скорая. По крайней мере, можно на каталке отвезти туда Фарфарелло. Кажется, Наги слегка устал, вдруг он понадобится для чего-нибудь ещё. Ая тянет каталку и явно изо всех сил старается не думать. Они нашли скорую с погашенными фарами. Ёдзи попросил Елену убрать телепатическое прикрытие; один из медиков заметил их и сказал: – Господин Наоэ. Дальше мы этим займёмся. Кто-нибудь может поехать с нами, но для всех места не хватит. – Наги, поезжай, – предложил Ёдзи, заработав жгучий взгляд от Аи и одобрительный от мальчика. – Ая, я за ним присмотрю. – При необходимости можно воспользоваться телекинезом. Наги бросил Ёдзи ключи. – Я оставил машину на Бродвее рядом с Либерти. Потом позвоню и скажу, где мы встретимся, ладно? – Ладно, – ответил Ая, но ему понадобилось полминуты, чтобы отцепить пальцы от каталки. Ёдзи схватил его за плечо и повёл прочь от скорой. Через некоторое время Ая вырвался и пошёл сам. Двигались молча; Ая явно не хотел разговаривать, а Ёдзи не знал, что сказать. Похоже, Аю это устраивало, но Ёдзи было не по себе. – С ним всё будет в порядке, – сказал он наконец, хотя и без уверенности. Но Ая тихо ответил: – Спасибо, Ёдзи. – И чуть погодя: – За нами следят. Ёдзи поравнялся с ним – так можно тихо переговариваться. – Мы что, убьём всех преступников и псионов в Нью-Йорке до отъезда? – Сейчас это звучит не так уж плохо. – У Аи такой смертоносный и нетерпеливый вид; он вытащил пистолет и прижал к бедру. – Наша машина рядом. Если успеем добраться до нападения, сможем и её использовать как оружие. – Вы ведь взяли её напрокат? – Американское отделение Критикер одолжило её нам с Фарфарелло. Они наверняка предполагали, что может дойти и до такого. Машина неподалёку. – Можно добежать. – Я могу. Насчёт тебя не уверен. – Ая, ты меня дразнишь. Я рад, что тебе стало лучше. – Не радуйся. – Бежим. – Бежим. Они побежали. Через несколько мгновений засвистели пули. Ёдзи пультом отпер дверцы и сел за руль. Ае пришлось обогнуть машину. Ёдзи увидел, как прямо в него летит пуля, и крикнул: – Ая, пригнись! – Но всё происходило слишком быстро. Пуля отскочила от невидимого барьера перед лицом Аи и чиркнула о мостовую. На секунду Ая, кажется, удивился, затем выстрелил и нырнул в машину. – Гони! Сбивай всех, кто попадётся по дороге. Ёдзи выжал педаль до упора, сбил двух нападающих и увидел, что ещё один упал после выстрела Аи из открытого окна. Ёдзи чуть не врезался в другую машину и проскочил на красный свет, обеспечивая себе фору. Через несколько кварталов он убедился, что их никто не преследует и что отсутствие врагов слегка успокоило Аю. Зазвонил сотовый. Ая достал телефон, послушал с минуту и убрал со словами: – У нас есть направление. – Так поделись со мной. – Вряд ли с Фарфарелло всё будет в порядке, но Ёдзи надеялся – только ради Аи.