Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 131 Когда Наги стелил постель, свет снова моргнул. К счастью, теперь у компьютера есть стабилизатор напряжения. Наги наконец вытряс его из Кроуфорда. Конечно, дом оборудован пандусами и всем прочим, но напряжение в сети скачет. - Надеюсь, ты не считаешь, что мы прогнали тебя из нашей комнаты, - тихо сказал стоящий в дверях Ая, излучая меланхолию, холод и мрак. Его волосы были усеяны пушистыми снежинками, и Наги сильнее, чем обычно, захотелось к нему прикоснуться. Должно быть, Ая только что вернулся с пробежки. - Не считаю. Я сбежал заблаговременно. К тому же я знаю, какое это искушение – домогаться меня во сне, - ответил Наги. Конечно, опасности на самом деле подвергалась не *его* добродетель. Если только не иметь в виду под добродетелью "Я слишком порядочный, чтобы делать что-то с Аей, пока он спит". Шульдих велел бы ему наслаждаться злодейством. Наги вздохнул, подумав, что даже когда Шульдиха нет, он всё равно рядом. - Домогаться? Я не хочу, чтобы мне сломали шею, - заметил Ая. - Я бы этого не сделал. - Я рисковал жизнью, заботясь о тебе полусонном – так что нечего мне рассказывать. - Не волнуйся. Я не считаю, что меня прогнали. - Хорошо. Я просто хотел убедиться, что ты... в порядке. А вот Ая явно не в порядке. - Подойди. - Зачем? - Подойди. Растерянный и чуть раздражённый Ая подошёл. - Я собираюсь прикоснуться к тебе, - предупредил Наги. Ая покачал головой, но не стал возражать. Рука Аи была *холодной*. Ая вспомнил, как снег медленно падает, кружится и укрывает всё вокруг убаюкивающим одеялом забвения. - Ты совершенно извратил снег, - насмешливо сказал Наги. - Не говори так. Я не Шульдих. - Ладно, не извратил, но я давно уже не встречал такого мрачного взгляда на снег, а ведь я – депрессивный подросток. Ты видишь мир сквозь тёмный туман уныния, да? - Такова жизнь. - Меня дрожь пробирает при мысли, как ты воспринимаешь окружающее – даже милые вещи, например... Ну, не знаю – пушистых цыплят. - Из них вырастают куры, которых убивают ради мяса. У них отбирают яйца. – Но Ая слабо улыбнулся. - На твоём фоне *я* выгляжу жизнерадостным. Наги видел, что двусторонняя связь между Аей и Фарфарелло, на которую они оба полагались, всё такая же тоненькая, какой её оставил Шульдих. Когда она была полностью открыта, Ая казался более счастливым, а Фарфарелло – более вменяемым, но хорошо ли это – пользоваться костылём? Разве они не должны стремиться к самодостаточности? И возможна ли для них самодостаточность – после того, что они сделали и что сделали с ними? Всё, чему обучали Наги – манипулировать людьми и ломать их, а не исцелять. Если он вмешается, то может всё испортить. Ая беспомощно цеплялся за заблуждения – и раньше, и сейчас. Забота о других причиняла ему боль, но Ая не мог перестать заботиться, и из-за этого ненавидел себя. Наги не знал, чем тут помочь. К тому же, даже если Ая одержим и мрачно смотрит на жизнь, его любовник серьёзно ранен – и это усугубляет меланхолию. Да и отсутствие работы и знакомого окружения не позволяет отвлечься. - Наги. Наги осознал, что всё ещё держит руку Аи. И, что ещё хуже, поглаживает её. С кровати открывался интересный вид на стоящего Аю – если б не его толстое пальто. - Прости. Тебе надо было надеть перчатки. – Наги отпустил Аю. Тот сел рядом, всё ещё излучая холод. - Я думал о нашей с Фарфарелло мысленной связи. Мне не нравится, что приходится полагаться в этом на Шульдиха. Наги только что размышлял о самодостаточности, но не под таким углом зрения. - Понимаю. – У Шульдиха свои... причуды. Наги отказывался тренироваться с ним из страха, что Шульдих оставит что-нибудь в его голове. – Но у меня не хватит силы и мастерства восстановить связь. - Ещё одна причина быть недовольными властью Шульдиха над нами. Я надеялся, что если докажу способность контролировать себя, он восстановит связь и больше не станет вмешиваться. - Серьёзно? Сомневаюсь. - Я не это хотел услышать, - убито сказал Ая. Оно и понятно. - Может быть, я научу тебя блокироваться. Сейчас у тебя есть щиты, установленные Шульдихом… - Что? – Ая явно не знал об этом. - Очень примитивные – чтобы тебя не заметили при поверхностном поиске. Более прочные щиты носили бы его подпись – а этого он избегает. Плюс к тому ты защищаешься недуманием, добровольным погружением в мазохизм и визуальным образом мышления. - Начинаю жалеть о том, что спросил. - Думаю, тебе полезно научиться возводить стены. С их помощью можно будет закрываться от других и регулировать связь с Фарфарелло. Чем тебе не нравится эта идея? - Я ничего не говорил. - Я чувствую твоё сопротивление. – К тому же волны предвкушения, исходившие от Аи, резко стихли. - Я не верю в защитную силу стен. Это имеет смысл – учитывая количество зданий, обрушившихся на Аю в результате взрывов. - У тебя ещё и клаустрофобия? – Наги проигнорировал мрачный взгляд Аи. - Я не боюсь закрытых пространств. Меня беспокоит, когда помещение, в котором я нахожусь, начинает уменьшаться; это просто здравый смысл. - Ну, так представь дверь в стене. Тебе решать, насколько широко её открыть. Конечно, выйти ты не сможешь, поскольку ты не паранорм, но мысль о двери поможет. - Твои слова не придают уверенности. Да, это объяснение совершенно неприемлемо для клаустрофоба. Здорово. - Я не так хорошо умею пускать дым в чужие задницы, как Шульдих. Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом одновременно усмехнулись. - Прости за такой мысленный образ, - сказал Наги. - Так странно не чувствовать связи с ним. Я просто жалок. - А? - Шульдих заблокировал связь со мной. Думаю, и с тобой тоже. - ...Точно. Я постоянно закрываюсь от него сам, поэтому не заметил. Не стоит волноваться. Блокировать связи в качестве предосторожности – вполне разумно. Обычно Шульдих не настолько беспокоится о других. - Думаю, Фарфарелло закончил медитировать, - сказал Ая. Он почувствовал это даже через приглушённую связь. Что ж, побочные эффекты телепатии Фарфарелло продолжают удивлять. Остаётся только надеяться, что это не повредит Ае. - Интересно, он чего-нибудь добился? - Пошли, посмотрим. Поскольку Ая не каждого допускал в своё личное пространство, Наги почувствовал тепло, но ответил: - Ты пытаешься отвлечь меня от разговора о стене. Ая покачал головой. - Нет. Я попробую её выстроить. Хорошо, если получится. Просто, думаю, это займёт много времени. Я не телепат и не тренировался прежде. - Я и не ожидаю, что ты мгновенно станешь специалистом. - Хорошо. Фарфарелло был недоволен. - Я почувствовал только лёгкое покалывание. - Хоть что-то, - сказал Ая. Он закрыл глаза, когда Фарфарелло начал стирать с его волос снежинки. – Возможно, ты добьёшься большего. Не желая мешать, Наги оставил их наедине. Ни к чему испытывать искушение, к тому же у него есть работа. ****************************************************** Душа Аи напоминала на вкус остывший пепел. - Пушин. Ая слабо улыбнулся. - Местность вокруг очень красива. Тут неподалёку большая университетская библиотека – можно заглянуть туда в следующий раз. *Больно*, но Фарфарелло сказал: - Не притворяйся. У тебя всё равно не получается. Котёнок вздохнул. - Хотелось бы хоть что-то сохранить в тайне. Фарфарелло протянул руку, и Ая прилёг рядом, опустив голову на его плечо. - Ты холодный. – На руке таял снег. - А ты горячий. - Я ощутил лёгкое покалывание. Дыхательные упражнения помогли. – Он заставит себя исцеляться быстрее – не только ради себя, но и ради пушина. ****************************************************** Кроуфорд предвидел, что Шульдих будет выглядеть вполне здоровым, но предвидеть и *видеть* – не одно и то же. Видения не всегда оказываются так подробны, как хочется. Кроуфорд догадывался, что телепат знает о его присутствии – он демонстративно разглядывал книги на полке, давая Кроуфорду возможность себя рассмотреть. Шульдих решил надеть угольно-чёрный костюм от Баргельда, светло-синюю рубашку и тёмно-синий галстук. Кроуфорд всегда заказывал для Шульдиха костюмы нейтральных тонов, не доверяя вкусу телепата – а Шульдих часто подбирал к ним примечательно уродливые галстуки. Сегодняшняя одежда сидела на нём идеально – в отличие от белого костюма, на котором настаивали Старейшины. Когда Шульдих не играл, казалось, что костюмы на нём с чужого плеча. Он носил их с какой-то насмешкой. Иногда Шульдих говорил Кроуфорду: "Мне эта одежда не подходит. Вытащи меня из неё. Немедленно". Интересно, надел ли он жилет? Волосы Шульдиха блестели на свету – яркие и живые на фоне одежды. Они казались слегка растрёпанными, но утихомирить их можно только с помощью ленты или особо сильного геля. Если их подстричь, они будут торчать во все стороны. - Ты мог бы восхищаться мной подольше, но мне уже невтерпёж, - сказал Шульдих. Под глазами у него залегли тени, но на лице было довольное и слегка озорное выражение. – Что, ты сегодня без букета? Это *настоящий* Шульдих. Кроуфорду стало легче дышать. По телефону он мог обмануться, но при встрече – нет. - Я же тебя не на бал веду, - ответил Кроуфорд. - Значит, снаружи не ждёт лимузин? Какая жалость. - Я плачу за ужин в прекрасном ресторане, так что ожидаю от тебя соответственного поведения. - Ты заставляешь меня чувствовать себя дешёвкой. - Думаю, это никому не под силу. – Кроуфорд не удержался от соблазна потрогать волосы Шульдиха. Только что расчёсанные, они слегка потрескивали. - Я подумал, что для ужина в *прекрасном* ресторане стоит собрать волосы в хвост, но решил не доводить тебя до сердечного приступа. Воздух тоже почти потрескивал. - Если им не понравятся твои волосы, им придётся иметь дело со мной. Мне твои волосы очень нравятся. - Тогда в задницу всех. Кроуфорд не собирался целовать Шульдиха. Он не чувствовал похоти. Нет, это было желание – густое, тяжёлое и неумолимое, – и их губы медленно соприкоснулись. Когда Кроуфорд отстранился, Шульдих облизал губы и хрипло сказал: - Может быть, тебе не нужно угощать меня ужином, чтобы я вёл себя соответственно. – Синие глаза хищно блеснули. - Мы всё равно поужинаем. – Нет необходимости спешить. Шульдих принадлежит ему, и предвкушение только придаёт пикантности. - Ты уверен, что хочешь есть на публике? - Уверен. Но ужин прошёл как в тумане. Они ели молча, в нарастающем напряжении. Водить Шульдиха в дорогие рестораны – бессмысленное занятие, поскольку в еде его интересовал только вкус; хотя художественно оформленные блюда его развлекали. Не то чтобы Шульдих испытывал неловкость в подобных местах – ему просто было наплевать. По крайней мере он наслаждался хорошим вином. Сегодня он казался задумчивым, но в положительном смысле слова. Время от времени он одаривал Кроуфорда озорной улыбкой. В отличие от прошлого быстрого раза – это происходило лишь вчера? – сегодня всё прошло лениво, почти сонно. Они медленно, без спешки разжигали друг в друге огонь. На Шульдихе был жилет. - У тебя странные фетиши, Брэд... К счастью, мне это нравится. Шульдих так долго его трахал, что если б Кроуфорд был из тех, кто умоляет, он бы взмолился. Даже его терпение имеет пределы. ****************************************************** Шульдих проснулся внезапно. Что это было? Он оделся, не разбудив Брэда. На улице холод ударил его ледяными ножами. Шульдих шёл по снегу, словно его что-то вело. Кто-то плачет. Кто-то злорадствует. Кто-то мешает ему спать. Шульдих нашёл стоящую между деревьев машину. Он почувствовал приближение злопыхателя за мгновение до того, как тот попытался ударить его пистолетом. Идиот. Из пистолетов нужно стрелять. Шульдих сломал ему шею. Сам напросился. Он вытащил ключи из кармана пальто злопыхателя и открыл багажник. На него в ужасе уставился связанный ребёнок с заткнутым ртом. В лунном свете блестели слезинки. - Ш-ш-ш, - сказал Шульдих и выстрелил ему в голову из пистолета злопыхателя. Когда шок смерти прошёл, всё стихло. Шульдих прислонился к бамперу и закурил. Появился Брэд, похожий на снег и тени: белые волосы и тёмное пальто. - Придётся от них избавиться. - Я просто хотел покурить. - Ты не в себе. - Да неужели, Шерлок? – У Шульдиха просто *не было* выбора. - Ты делал нечто подобное рядом с пансионом? - Нет. Ты не срёшь там, где живёшь. - Даже по мелочи? Шульдих подумал о буфете с закусками. - Нет. - Думаю, этот пансион *слишком* милый и уютный. На твои щиты там ничто не давит, поэтому они восстановились не в достаточной мере. - С каких это пор ты стал экспертом в телепатии? - Ты останешься там ещё на одну ночь, потом я заберу тебя к себе. - Потому что ты не милый и не уютный? Ты спятил. Мысли Брэда крутились вихрем, пока он обдумывал происходящее. - Мы возвращаемся в Нью-Йорк. - Это большой город, полный разумов. И на нас там охотятся. - Судя по твоим рассказам, ты привык испытывать давление, так что тебе это сейчас может пригодиться. В конце концов, когда ты восстанавливался прежде, тебя каждый раз ненадолго возвращали в Розенкройц. Ты любишь преодолевать трудности. - Нет, не люблю. Ты полон дерьма. Я всегда предпочитаю лёгкие пути. Брэд улыбнулся. Он что-то надумал; Шульдих не мог разглядеть, что именно. - Всё получится. Но сначала нужно избавиться от трупов. Брэд не спросил, кто они. Ему было всё равно. Злопыхатель и плакса были отцом и сыном. Отец возвращался от бывшей жены, которая считала, что может разлучить его с детьми. Да кем она себя возомнила? Они *принадлежат* ему. Он покажет этой суке. Скотт никогда по-настоящему не доверял отцу, но какой ребёнок скажет папочке "нет"? Оказавшись связанным в багажнике, он понял свою ошибку. Они оба *слишком шумели*. Шульдиху было плевать на их чёртовы истории, их дурацкие, заурядные драмы. Он просто хотел поспать. Шульдих запихал папашу в багажник к мальчишке и захлопнул крышку, потом нашёл место в чаще, где можно спрятать машину. Так как на нём были перчатки, он не оставил следов на телах и машине – кроме нескольких длинных рыжих волос, которые Шульдих собрал с водительского сиденья и багажника. Чтобы замаскировать следы шин, пришлось потрудиться. К счастью, в багажнике нашлась лопата. В подобных случаях Шульдиху всегда недоставало Наги. Брэд молча отвёз его в "Кленовый лист". Что мог возразить Шульдих? Брэд высказал своё мнение. Может быть, он даже прав – Шульдиху нужны помехи, чтобы укрепить щиты. Но он хотя бы мог подуться. Брэд не возражал. Возможно, в безумном предположении Брэда что-то было – поскольку, оказавшись в пансионе, Шульдих испытал шок оттого, что сделал. Он убил *ребёнка*. Без причины. Мальчику было не больше шести лет... Испытывая ужас и чувство вины, Шульдих стиснул зубы и зажал рот руками, чтобы подавить всхлип. Внезапно он услышал стук в дверь. На улице стоял Брэд. Шульдих распахнул дверь, бросился в его объятия и забормотал, словно окончательно спятивший псих: - Они осуждают меня, оно осуждает меня, я осуждаю себя... – Чудесный Брэд с его спокойным, садистским образом мыслей. Шульдих почувствовал, что Брэд отталкивает его. – Что ты делаешь? - Ты останешься здесь. Я тоже. - Ни черта. Я не хочу возвращаться в дом. - Ты должен. - Сукин сын… - Ты ведь не хочешь разбудить Гэри и Дженет? Чёрт. Нет, не хочет. А, в задницу! Он разбудит, кого пожелает! Неважно, насколько они милы с ним! Брэд зажал ему рот и прошептал: - Я тоже не хочу их разбудить. Давай поднимемся. Шульдих вздохнул и пошёл вслед за ним по лестнице. Вкус обычной безжалостности Брэда заглушил атмосферу пансиона, осуждающего его за убийство ребёнка. Кто знал, что у совести Шульдиха вырастут зубы? Кто знал, что у него вообще есть совесть? Конечно, это не его совесть. Он невзначай одолжил чужую. Шульдих снял костюм, надел халат и улёгся на самом краю постели, повернувшись спиной к Брэду – чтобы показать своё недовольство. Брэд прижался к нему и начал гладить по плечам. Как будто Шульдих – домашнее животное. - Проваливай, - бросил Шульдих, испытывая ненависть к самодовольству Брэда и собственной слабости. Нужно было заняться восстановлением куда раньше. С другой стороны, теперь, когда они с Брэдом так близки, Шульдих не мог просто так исчезнуть на несколько дней: Брэд стал бы его искать. Раньше Брэду было всё равно – лишь бы Шульдих не запорол работу. - Не могу. Я тебе нужен, - почти промурлыкал Брэд. Ублюдок. ****************************************************** Кроуфорда беспокоило, что Шульдих поддался убийственному порыву у машины и чуть не расплакался в пансионе, но уязвимость Шульдиха казалась ему странно привлекательной... пока не подвергала опасности его или Шварц. Кроуфорду хотелось, чтобы перед лицом врага его люди были сильны, но он не возражал, если перед ним они показывают слабость. Это подчёркивает его собственную силу. - Я надеру тебе задницу за такие мысли. - Не сегодня. - Я тебя ненавижу. - Может быть. Кроуфорда удивила собственная реакция. Подумав, он пришёл к выводу, что хоть и гордился быстрым восстановлением Шульдиха, на самом деле он в это не поверил. Хорошо, что недостатки и уязвимые места обнаружились сейчас, в безопасной обстановке. Он также подумал об остужающей голову, но при этом уютной атмосфере местечка в Нью-Йорке, куда он собрался увезти Шульдиха. Если Кроуфорд постарается, он сохранит эту идею в тайне от телепата. Он хотел, чтобы это было сюрпризом. Шульдих должен укрепить щиты не только против тёмного влияния, но и против "хорошего", морального. Было бы легче вместе вернуться в отель Кроуфорда, но легче – не всегда лучше. Шульдих никогда не станет сильнее, если будет щадить себя. Сейчас Кроуфорд смотрел в напряжённую, прикрытую халатом спину. Попытки Шульдиха игнорировать его забавляли Кроуфорда. Вряд ли сегодня ему захочется ещё секса. Поза Шульдиха лишь вызывала у него желание отшлёпать телепата. - Я тебя *убью*. Кроуфорд не удержался от смешка. Обычно раздражённый Шульдих не был таким милым. - Я тебя ненавижу, - прорычал Шульдих и укрыл их обоих одеялом. - Вовсе нет, - ответил Кроуфорд, убрал волосы Шульдиха и поцеловал его в шею. Шульдих расслабился, но потом снова напрягся, вспомнив, что собирался воздерживаться от секса. – Утром станет лучше.