Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 138 Упругая походка и кривая усмешка Шульдиха заставили Кроуфорда улыбнуться. Что-то взбодрило его телепата. Шульдих присел на корточки рядом со стулом, поцеловал Кроуфорда в щёку и сказал: - На детишек напали, но они отбились. Едут сюда. Примерно через шесть с половиной часов будут здесь. - С ними всё в порядке? – спросила мама. - Более чем. – Кроуфорду Шульдих передал: ~Фарфарелло научился лечить себя и стрелять молниями~. Берсерк становится всё более полезным. ~Они едут *сюда*?~ ~Да. Но я сказал им, что маршрут, возможно, изменится~. ~Да, возможно~. Кроуфорд встал. - Мать, ты меня проверяла, но и я тебя проверял. Мы уезжаем. Она прищурилась. - Ты не можешь запретить мне повидать внука. - Могу. Сама убедишься. Ты играла со мной и моим любовником. Что её хуже – ты знала, что он пострадал. Я не хочу подвергать Наги опасности. – Он с трудом удержался от смеха, произнося последнюю фразу. - Эвелин, - сердито сказал папа. Кроуфорду было приятно, что отец на его стороне. - Чего ты от меня хочешь? – так же сердито спросила она. - Заслужи мою добрую волю, - ответил Кроуфорд. – Сомневаюсь, что ты завоюешь моё доверие. – Он почти видел излучаемое Шульдихом удовлетворение. – Я позволю им приехать сюда, но буду наблюдать за тобой. Улыбаясь и источая мстительное удовольствие, Шульдих снова поцеловал Кроуфорда в щёку и сказал: - Мне нужно в душ. - Я с тобой. Чувствую себя грязным. Судя по недовольным взглядам, мама и папа прекрасно понимали, чем он собирается заняться со своим любовником в дУше, и знали, что не имеют права возражать – по крайней мере мама. Хотя Кроуфорду сейчас было плевать на возражения. Если Шульдих станет ещё чуть счастливее, то начнёт светиться от радости и злобы. Шульдих достал из чемодана одежду и шампунь и важно прошествовал в ванную. Кроуфорд последовал за ним, одарив родителей сверкающей улыбкой. Рассмеявшись, Шульдих начал раздеваться. Волосы топорщились из-за статического электричества. - О, да, бедный невинный Наги не пережил бы общения с твоей матерью-барракудой. И это мальчишка, чьё хобби – приканчивать насильников и серийных убийц. Кроуфорд аккуратно снял одежду. - Она смогла причинить тебе боль. Радость Шульдиха померкла лишь слегка. - Только потому, что я открылся и позволил ей. Больше такого не случится. - Ты этого не заслужил. - Любезное заявление с твоей стороны. - Никто не причинит боль тому, кто принадлежит мне – даже с благими намерениями. - Она сумела меня ударить, и ты пригрозил лишить её общества сына и внука. Я чувствую себя особенным. – Шульдих склонил голову набок. – Папа зол и не скрывает этого. Пока вы гуляли, он говорил о доверии? - Говорил. - Хе. Сейчас он читает ей лекцию о доверии. Они шипят друг на друга, потому что не хотят повышать голос. Никто не отступает, но она уже не такая самоуверенная. Том кажется очень добродушным – трудно поверить, что он на такое способен; но, полагаю, он в состоянии постоять за себя. Иначе мама вытирала бы об него ноги. - Раньше она любила говорить о вызовах. Губы Шульдиха дрогнули. - И сейчас любит. Кроуфорд пропустил между пальцев прядь волос Шульдиха. - Концы посеклись. Тебе нужно подстричься. - Подстригусь, когда захочется. Могу поспорить, ты чаще трогаешь мои волосы, чем я. Ну, каким сексом мы займёмся, чтобы позлить маму? - Мы не будем её злить. Я не позволю ей диктовать, каким сексом нам заниматься. - Тут в шкафчике тюбик смазки. - Только не говори, чья она и как её использовали. - Не скажу – но лишь из великодушия. Ты пытаешься о чём-то не думать. - Ты только что намекнул, что мои родители занимаются сексом, для которого требуется смазка. - Я сказал, что она в шкафчике. Про секс подумали твои извращённые мозги. К тому же когда женщины стареют, их тела не… - Лучше помолчи. - Но дело не в этом. Что-то случилось, когда ты разговаривал с мамой. – Шульдих усмехнулся и наклонился ближе. - *Что* ты от меня скрываешь, Брэд? Возможно, доля правды прикроет то, что просочилось. - Она сказала, что испытывала и меня. - Неприятно, да? - Потому что незаслуженно. Шульдих закатил глаза. - Надеюсь, теперь ты чуть лучше меня понимаешь. Ты ведь умный человек. Понимает даже лучше, чем думает Шульдих, и не собирается признаваться вслух, что был не прав во вчерашнем споре. - Да. А теперь в душ. Обнажённый Шульдих наклонился над краном, демонстрируя Кроуфорду задницу. - Сначала скажи, чего ты хочешь. - Что-нибудь, для чего не потребуется смазка. - И ты ещё считаешь себя практичным. - У меня есть пределы. ****************************************************** Когда они остановились заправить фургон и поесть, Ая почувствовал необходимость извиниться перед Наги. - Прости. Раньше у меня было чувство стыда. Это беспокоило Аю. То, что Фарфарелло считал свободой, Ая считал потерей контроля. Он не отказывался от ответственности за свои действия, но иногда не понимал – нормально ли так сильно желать прикосновений Фарфарелло. В тот момент такое поведение казалось естественным, но позже Ая пожалел. К тому же это жестоко по отношению к Наги, которому пришлось всю дорогу слушать их. - Я понимаю. Трудно сопротивляться ему, даже когда он не разжигает в тебе вожделение. – Наги казался обеспокоенным. Разговор с врагами в Питтсбурге разбудил старые страхи. Ая не мог от этого просто отмахнуться. Почему он отрицает возможность того, что Фарфарелло управляет им: потому что это невероятно, или потому что Ая не хочет, чтобы это было правдой? - Это взаимный процесс. - Думаю, ты прав. Его выздоровление прошло гораздо спокойнее, чем обычно. - И это называется "спокойнее"? - Раньше мы вырубали его, потому что не могли с ним справиться. Прежний Фарфарелло ещё сильнее повредил бы ногу *после* перелома – из-за нехватки терпения. Приятная мысль. - Может быть. Любезно с твоей стороны сказать об этом. - Ты не умеешь принимать комплименты. - Ты пользуешься картой. Наги позволил сменить тему. - Да, картой на стене – как будто я какой-то луддит*. Тут нигде нет выхода в интернет, а беспроводной сигнал не проходит; остаётся делать всё старомодным способом. - Мы можем остановиться, когда выедем из горной местности. - Да, было бы здорово. Я плохо представляю, по каким улицам ехать, и не собираюсь покупать карту. Несколько неестественной походкой подошёл улыбающийся Фарфарелло. На нём были синие джинсы, чёрные ботинки, подаренная Аей куртка, чёрная вязаная шапочка и синие лыжные очки. Из-за них шрамы на лице выделялись сильнее. Он выглядел чертовски сексуальным. - Это было очень интересно. Ая понадеялся, что Фарфарелло не опустошил батареи фургона и не настолько отсоединился от тела, чтобы не почувствовать возможный ущерб. ~Нет. Я воспользовался лампочками в магазине. У меня получается всё лучше. Уже не нужно медитировать и сосредотачиваться. И если я не использую энергию, она сама исчезает. Я не сильно отсоединяюсь. Даже слабее, чем обычно. Возможно, моё состояние улучшилось~. Мысли сопровождала волна надежды и вожделения. Из чувства собственного достоинства и из осторожности Ая подавил желание прислониться к нему. Фарфарелло усмехнулся. - Не могу дождаться, когда вы исчезнете с моих глаз, - вздохнул Наги. ****************************************************** Удовлетворённый и расслабленный Шульдих сказал: - Нам стоило бы заниматься сексом в доме твоих родителей каждый день. Брэд самодовольно улыбнулся и укусил его за ухо. Брэд может быть сладким как грех, когда мстит или когда может уйти от ответственности. Секс в родительском душе отвечал обоим условиям. Брэд скрывал от Шульдиха что-то, касающееся размолвки с матерью. Шульдих чувствовал, хоть и не знал, что это. А как хочется узнать. Наверняка что-то задело гордость Брэда. Не зря же он так защищается. В конце концов правда выплывет наружу. А пока Шульдих прижимался к телу Брэда и наслаждался ощущением горячей воды на чувствительной коже. - Может, мне походить перед ними в раскорячку? – спросил Шульдих. - Нет, если у тебя ничего не болит. - Не болит. – Это было очень приятное совокупление. - Пусть думают, что хотят. Наверняка в их воображении всё хуже, чем на самом деле. – Тон Брэда был непривычно радостным. Шульдиха раздражало, что он не может ей отомстить, поскольку она – мать Брэда, но Брэд и сам успешно справлялся с местью. Когда они вернулись на кухню, Шульдих усмехнулся – родители Брэда испытывали неловкость и безуспешно пытались не думать, чем занимался их сын со своим любовником. Мама Кроуфорд имела лучшее представление о том, чем могут заниматься вместе двое мужчин. Неудивительно. - Мы с Шульдихом идём завтракать. Скоро вернёмся, - зловеще улыбнувшись, сказал Брэд. Мама Брэда прекрасно понимала, что за завтраком они будут обсуждать её и вырабатывать стратегию. Шульдих обожал мстить умным людям, потому что они позволяли ему действовать тонко, но эффективно, проделывая большую часть ментальной работы сами. Замечательно. По пути к машине Брэд сказал: - Ты платишь за себя. Если бы Брэд предложил заплатить – несвойственный ему жест, – Шульдих решил бы, что Брэд считает его слабее, чем он есть, и оскорбился бы. - Я всегда плачу за себя. - Просто хотел, чтобы между нами всё было ясно, - небрежно произнёс Брэд и пристегнулся. - Ты знаешь, куда мы едем? - Конечно. Хочу посмотреть, там ли ещё ресторанчик, который я помню. - Ты что, не можешь предвидеть? - К сожалению, нет, и не собираюсь напрягаться из-за такой ерунды. Знаешь, раз Фарфарелло поправился, можно тут не задерживаться. - Не терпится уже. – Если бы несколько лет назад кто-нибудь сказал Шульдиху, что он будет скучать по Японии, он бы рассмеялся. И убил этого кого-нибудь. - Нам нужно снова приниматься за работу. Праздность тебе вредит. Когда не было проблем, Шульдих устраивал их сам. - Конечно. Единственное, что может быть лучше убийства – оплаченное убийство. – Шульдиху хотелось замурлыкать. Он всё ещё злился на себя за то, что попался на удочку Мамы Кроуфорд, и расстраивался, что она оказалась не такой, какой он её считал; но настоящее и будущее казались гораздо ярче, и гнев почти прошёл. Жизнь была хороша. – Может, мы получим от Персии частный самолёт? - Соблазнительная идея... Нет, я не хочу просить о мелких услугах. - Мелких? Отсутствие других пассажиров не кажется мне мелочью. – На самом деле Шульдих не рассчитывал на победу, но должен был попробовать. - Мы должны сохранять автономию. Не хочу, чтобы он считал, будто держит нас на поводке и владеет нами. - Он всё равно не заставит нас чувствовать себя обязанными. - Но он может так подумать, а я не хочу, чтобы он думал о том, что не служит нашим интересам. - Я ненавижу коммерческие рейсы. - Я найду способ сделать путешествие приятным. Брэд в *хорошем* настроении. Шульдих извлечёт столько выгоды, сколько сможет. ****************************************************** - Нет, - сказал Ая. Хватит распутства. Сидящий рядом на корточках Фарфарелло погладил его по руке и задышал в шею. - Мне скучно, и я хочу тебя. Поборов искушение, Ая ответил: - Для одного дня я достаточно занимался сексом на публике и пугал Наги. - Фургон, где нас слышит только мальчик, вряд ли можно назвать "на публике". - Я больше не стану этого делать. - Пожалуйста. - Если тебе нечем заняться, я всегда могу тебя вырубить, - предложил Наги. - Вы так жестоки. – Фарфарелло устроился сзади и надулся. Тот, у кого столько шрамов и глазная повязка, не должен выглядеть таким... милым, когда дуется. - Крепись, - прошептал Наги. - Креплюсь, - ответил Ая.