Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 157 Ая зашевелился и что-то пробормотал, когда Фарфарелло встал с кровати, но телепатическое поглаживание снова усыпило его. Жаль, что Фарфарелло не может усыпить себя. Он *гудел*. Нужно идти, нужно уйти, нужно что-то сделать, что угодно. Прежде он нашёл бы церковь и резал прихожан, пока зуд и шёпоты не утихли бы, но сейчас он не собирается так легко попадать в ловушку Бога. Он сумеет сдержаться. Ая видит собственные сны – но это сегодня. Фарфарелло придумал, что можно сделать. Он надел куртку – рождественский подарок – и ожерелье из колючей проволоки. Пальцы задели одну из "колючек", и Фарфарелло ощутил слабую боль. Эти вещи ему подарил котёнок. Он хотел поцеловать Аю перед уходом, но это могло разбудить котёнка – а ему нужно выспаться после их совместных развлечений. Фарфарелло без проблем покинул квартиру, воспользовавшись тем, что Кроуфорд и мозголом спят. Никаких смирительных рубашек, никаких замков на двери спальни. Странно ощущать, что тебе доверяют. Странно ощущать, что ты стоишь доверия. Он не будет убивать сегодня, только напугает, и только одного человека. В прессу ничего не попадёт. Фарфарелло взял зонтик, потому что котёнок беспокоится о его здоровье. К тому же это поможет защитить куртку. Фарфарелло наслаждался дождём. Бог плачет. Звуки грома и льющейся воды заглушают много грехов. Неоновые огни ночного Токио яркими красками отражаются в тёмных лужах. Зонтик тонким, но эффективным барьером защищает от дождя и взора Божьего. Фарфарелло вздрогнул от холода и удовольствия, которое дарил ему холод. Он прислонился к стене дома и вышел из тела, чтобы лучше ощутить нить, ведущую от Аи к котяре. Даже под холодным дождём она казалась тёплой. Влечение... Он запомнил направление, вернулся в тело и отправился на охоту. Проходя мимо церквей, Фарфарелло игнорировал их зазывающие песнопения и побуждения к кровопролитию. Это можно было посчитать признаком выздоровления, но Фарфарелло знал, в чём дело. Он просто переменил веру. Нить привела к клубу. Чего и следовало ожидать. Человек у двери бросил на Фарфарелло странный, но заинтересованный взгляд и пустил без очереди, хотя Фарфарелло лишь слегка надавил на его разум. Вокруг царил хаос звуков, цветов и извивающихся тел – бледная тень ада. Хорошо, потому что Фарфарелло не нужен рай – слишком скучно. Он продолжил охоту, следуя за нитью Аи. Толпа, одурманенная наркотиками и алкоголем, не расступалась перед ним, так что он проталкивался между телами; похоже, им это нравилось. Котяра сидел один у барной стойки, и от него так и разило неудовлетворённостью. Чёрного кобеля не отмоешь добела. Котяра был жертвой, а не хищником; он казался хрупким и уязвимым, цветные огоньки блестели на влажной от пота полоске спины, виднеющейся между чуть задравшейся рубашкой и низким поясом брюк. Фарфарелло жаждал удовлетворения. Но, глядя на котяру, он чувствовал что-то ещё, что-то, чего не понимал. Тем не менее, он подошёл к бару. ****************************************************** Разглядывая стакан, Ёджи размышлял, откуда взялось чувство разочарования. Ему нравилось танцевать и флиртовать, но более серьёзные заигрывания наводили тоску. Может быть, пора домой? Внезапно между лопаток возникло неприятное чувство, что за ним наблюдают. Посмотрев в зеркало бара, Ёджи увидел, что к нему приближается Фарфарелло. Для парня, который недавно был похож на отбивную, он двигался и выглядел чертовски хорошо и даже... лучше, чем прежде: он казался более изящным, более живым. Сексуальным – хотя разве можно применить это слово к берсерку, несмотря на его вкус к ремням на штанинах? Неужели общение с Аей его так изменило? Фарфарелло не должен светиться здоровьем, тем более после недавней катастрофы. Ёджи заметил его невероятно быстрое исцеление, когда был в квартире Шварц, но в то время его занимали вещи поважнее. Огоньки отражались в полосках на рукавах куртки, которую берсерку подарил Ая, и в серебряных волосах. Странно осознавать, что Фарфарелло в своём роде даже красив – как потрескавшаяся фарфоровая кукла. Положив руку на часы, Ёджи встал и повернулся к Фарфарелло – шварц мог и не посчитаться с тем, что они в публичном месте. Если Фарфарелло один раз использовал Ёджи, чтобы удовлетворить Аю, это не значит, что берсерк не убьёт его теперь. Чёрт, он скорее сочтёт это хорошим поводом для убийства. Фарфарелло заказал пива и повернулся к бару спиной; Ёджи оказался справа от него – со стороны зрячего глаза. Сделав большой глоток, Фарфарелло сказал: - Перестань видеть сны об Ае. Хватит привлекать его внимание. Даже учитывая безумие берсерка, таких слов Ёджи никак не ожидал. - Что? - Хватит видеть его во сне. Никаких снов. Особенно эротических. Особенно таких, где у него кошачьи уши и хвост, потому что это *мой* котёнок. Они об этом знают? Конечно, знают. Проклятье. - Я не контролирую свои сны. - Научись. Перестань думать о нём, когда не спишь. Это поможет. - Мои сны никому не вредят. - Мы их *чувствуем*. Они вредят. - Кто это "мы"? - Мы все. И Ая тоже. Мы все знаем. Мы все чувствуем. Кошмар. - Потому что Шульдих суёт туда свой нос? - Потому что однажды Ая застрял в одном из твоих снов. Внутренности Ёджи словно завязались узлом, но потом он сообразил: - Ая не телепат! - Иногда он пользуется моей телепатией. Так что хватит его мучить. Ну, и что он может на это сказать? Только одно: - Это невозможно. - Очевидно, не так невозможно, как ты думаешь. Так что хватит видеть его во сне. – Внезапно внимание Фарфарелло переключилось на проходящую мимо женщину. Ёджи не понимал, в чём дело, пока не увидел большой блестящий крест на её ожерелье. Когда Фарфарелло двинулся за женщиной, словно привязанный, Ёджи схватил его за руку. Мгновение спустя он оказался между стеной и Фарфарелло и почувствовал укол в шею. - Ты не убьёшь меня здесь, - сказал Ёджи, надеясь, что это правда. Фарфарелло сжал его руку, чтобы он не мог дотянуться до часов. - Я легко могу воткнуть в тебя нож, и никто не заметит. А вот ты привлечёшь слишком много внимания, если воспользуешься телекинезом. – Но Фарфарелло смотрел на него слегка растерянно. Ёджи не мог сказать, хорошо это или плохо. ****************************************************** Прикасаться к котяре было так приятно, что Фарфарелло хотелось застонать от разочарования. Ощущения имеют обратную сторону. Фарфарелло не был наивен и не думал, что только котёнок способен вызвать такую реакцию у недавно обретшего чувствительность тела; но он не рассчитывал, что это произойдёт в такой ситуации. С другой стороны, учитывая послужной список котяры и влечение к нему Аи, удивляться нечему. От него и пахло хорошо: одеколоном и сигаретами – запахи, которые Фарфарелло помнил по старым играм с Шульдихом. Хорошие были времена. Странно ощущать, что вожделение зарождается в теле, а не в разуме или в душе. Становится ли оно от этого более земным и презренным? Его чувства к пушину абсолютно чисты. Фарфарелло не знал, чего хочет. Он больше не овечка, следующая зову пастуха-инстинкта. У него есть выбор. Он может воткнуть нож. Он может уйти. Он может попросить котяру отвезти его домой. Последняя идея показалась более привлекательной, когда Фарфарелло теснее прижался к котяре. Это шло вразрез с его намерениями отвадить шлюху от Аи, но Фарфарелло привык противоречить себе. Он не хотел хотеть котяру. Возможно, он избавится от желания, если поддастся ему один раз. То же самое можно сказать и про влечение Аи к котяре. Нужно привести его в квартиру и попробовать. Ая закатит скандал, но убеждать его – так забавно. - Я не знаю, чего хочу, - прошептал Фарфарелло и усмехнулся, когда котяра запаниковал. Репутация безумца хороша тем, что подобные заявления привлекают безоговорочное внимание. ****************************************************** Чёрт. Фарфарелло прижался так тесно, впиваясь в тело Ёджи острым металлом и возбуждённым… Чёрт! У маленького психа стоит. Растерянный, вооружённый, возбуждённый и – о, да – *безумный* Фарфарелло не должен бродить по Токио. - Ты не хочешь меня убивать и не хочешь оставаться здесь, - сказал Ёджи. - Думаю, может быть, я хочу домой. Отличная идея. Ая умеет контролировать Фарфарелло, пусть и разбирается с придурком. - Хорошая мысль. - Отвези меня. – Фарфарелло что, флиртует? Это вообще возможно? Теперь он кажется другим. По-прежнему опасным, да, но моложе и в чём-то мягче. Если не думать о ноже, Фарфарелло вполне симпатичный. О. Боже. Возможно, так это было с Аей: однажды он подумал, что Фарфарелло симпатичный, и тут же решил, что сошёл с ума и спокойно может сдаться Шварц. Но, по мнению Ёджи, молодость, мягкость и... миловидность делали Фарфарелло *более* опасным. Не хотелось бы оказаться с ним в одной машине. - Нет. - Тогда мы останемся здесь. – Фарфарелло потёрся об него... - Пошли. - Хороший котёнок, - ухмыльнулся Фарфарелло. - Ты не можешь *отодвинуться*? Псих отступил и сделал плавное движение; нож исчез. - Такой возбудимый. – Он послушно следовал за Ёджи к машине, отчего было ещё более жутко. Он даже раскрыл зонтик; это казалось совсем неправильным. Фарфарелло вообще не должен замечать дождь. - Ты знал, что будешь пить, и всё равно приехал на машине? – спросил Фарфарелло. Наверное, Ёджи просто воображает этот разговор. Это же настоящее безумие. - Я – хороший водитель. - Надеюсь. Потому что я не могу водить. – Фарфарелло постучал по глазной повязке, и Ёджи поморщился. По крайней мере, ехали они молча. Фарфарелло поигрывал с "колючим" ожерельем, катая его между пальцев. Симпатично. Ёджи и раньше замечал, что с ключицами Фарфарелло что-то не так. Очевидно, одна из них когда-то была сломана. Ёджи, хватит таращиться на его ключицы и находить их привлекательными. Всё в этой поездке казалось неправильным. *Любой* разумный человек перепугался бы. Наконец Ёджи с облегчением припарковался и сказал: - Ты дома. Вылезай. Губы Фарфарелло скривились в улыбке. - Нет. - У тебя нет причин тут оставаться. - Неправда. - Выходи. - Нет. - Выходи! - Нет. - Господи… - Чёрт! Фарфарелло повернулся к нему. - Взывать к Богу, чтобы выкинуть меня, бесполезно. – По крайней мере, псих не попытался его за это убить. - А что тогда делать? Проваливай из моей машины! – Ёджи с ужасом представил, как до утра препирается с Фарфарелло. Может, просто выйти и бросить машину, и пусть чёртов псих там сидит? Он не может остаться здесь, с сидящей рядом безумной смертью и с запотевшими окнами, будто они тут чёрт знает чем занимаются. Ни за что. Через туман и капельки дождя Ёджи увидел, как кто-то приближается к машине с противоположной от него стороны, затем услышал стук в стекло. Фарфарелло радостно открыл дверь и воскликнул: - Пушин! - Ты меня звал, - угрюмо сказал Ая. И ещё более угрюмо добавил: - Ёджи, почему ты меня не слушаешь? Какого чёрта ты всё время возвращаешься? – Он был в плаще, брюках и ботинках, но, очевидно, без рубашки – судя по виднеющейся под плащом голой груди. Остынь, Ёджи. - Я тут ни при чём! Фарфарелло собирался воткнуть нож мне в шею, если я не отвезу его домой! – запротестовал Ёджи, не желая брать вину на себя. Ая посмотрел на Фарфарелло. Тот ухмыльнулся и сказал: - Это правда. - Ты привёз его сюда *после* нашего разговора? – спросил Ая. Понятно, что это был за разговор. - Я пошёл его предупредить… - Скорее, угрожать. Я проснулся один и забеспокоился… - Прости. Но я решил, что хочу его. Поскольку ты тоже его хочешь, мы можем что-нибудь сделать. Потрясённый Ая несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем сумел выдавить: - Ты что, сумасшедший? - Мог бы и не спрашивать, - пробормотал Ёджи. - Ёджи с нами не пойдёт, - отрезал Ая. – Он не ляжет в нашу постель. Мы не будем заниматься с ним сексом, и ты его не убьёшь и не подсунешь Наги. Ёджи не хотел ничего знать. И... *Наги*? Он понадеялся, что Ая имеет в виду уроки телекинеза. Ёджи не сразу понял, что произошло; внезапно Ая повалился прямо на его. Ёджи быстро откинул спинку сиденья. Фарфарелло слегка запаниковал и попытался поддержать Аю, но тот всё равно должен был удариться о руль... Вместо этого Ая приземлился на что-то невидимое и оказался на коленях Ёджи, вырываясь и ругаясь. Ёджи почувствовал, как Ая движется, и услышал, как Фарфарелло захлопнул дверцу. Псих сказал: - В моей голове всё было по-другому. – Должно быть, Фарфарелло втянул Аю в машину; это удалось только из-за элемента неожиданности и из-за того, что зонтик помешал Ае сопротивляться. – Ты не ударился, пушин? Похоже, котяра лучше владеет телекинезом, чем я думал. Молодец, котяра. Ёджи не удержался от тихого жалобного возгласа, когда Фарфарелло одобрительно хлопнул его по руке. - Не называй меня котярой! Ая, он и тебя оскорбляет? - Обычно нет, - ответил Ая, продолжая ёрзать и горячо дыша Ёджи в шею. – Ёджи! Это нечестно. - Ты ёрзаешь у меня на коленях, Ая. Ничего не могу поделать! - Хе, - сказал Фарфарелло. - Раньше тебя это злило, а не радовало, Фарфарелло, - сказал Ая и перестал двигаться; Ёджи стало чуть легче, но возбуждение никуда не делось. Ёджи самому хотелось заёрзать. В свете приборной доски было видно, как Фарфарелло круговыми движениями гладит ногу Аи. Ёджи почти ощущал это на себе. В этом освещении они выглядели очень живописно: темнота с цветными пятнами тел и нарисованными светом изгибами. Поскольку Фарфарелло закрыл дверь, Ае пришлось сжаться. К счастью, он достаточно гибкий. Остынь, Ёджи. - Ты ведь *не* пострадал? – спросил Фарфарелло. - За исключением гордости, нет. Иногда я тебя не понимаю. - Мне захотелось. - А завтра? - Завтра – это завтра. - Хн. – Ая снова начал двигаться. – Мне неудобно. – Похоже, он не мог найти, на что опереться, чтобы встать. Судя по ощущениям, на Ае точно не было рубашки. От него хорошо пахло. Как это нечестно. - *Тебе* неудобно? – Ёджи боялся, что у него разойдётся молния на брюках. Из-за Аи он даже не мог открыть дверцу. - Фарфарелло, если так дальше пойдёт, Ёджи кончит, хочу я того или нет, и, может быть, ты тоже кончишь – но это будет не то, что ты хотел. - Верно. Чёрт. Круги, круги... - Может, хватит гладить меня по ноге? – спросил Ёджи. - *Тебя*? – Фарфарелло усмехнулся, выглядя при этом освещении ещё безумнее. – Интересно. Я перестану рисовать круги. – Он погладил Аю по бедру, отчего Ая и Ёджи вздрогнули. – Видишь? Почему Ёджи это чувствует? Он ведь просто *смотрит* - что и так достаточно возбуждает. Фарфарелло играет с ним, а он этим наслаждается, находя психа привлекательным, – к своему удивлению и тревоге. Боже, какой же он болван. - Ёджи – не игрушка, и я тоже не люблю, когда мной играют, - возбуждённо и сердито сказал Ая. По крайней мере, он защищает добродетель Ёджи, когда тот не в состоянии сделать этого сам. Что с ним такое? Его не интересуют обычные здоровые люди, но как только дело доходит до промывки мозгов, угроз и убийц, его член твёрд, как камень. ****************************************************** Ая был рассержен, но также растерян и несколько подавлен. Фарфарелло и раньше пытался втянуть в их отношения других людей – в том числе и Ёджи, – но объяснял это тем, что хочет удовлетворить Аю, пока сам не способен этого сделать из-за ранений. Теперь Фарфарелло здоров и привёл Ёджи потому, что ему мало одного Аи. ~Неправда! Я хочу котяру, но тебя хочу больше, поэтому привёл его, чтобы поделиться! Как подарок~. Людей нельзя дарить. Они не вещи. К тому же Ая не любит делиться. ~Я заметил~, - насмешливо и нежно сказал Фарфарелло, поглаживая его по бедру. ~Но ты его тоже хочешь~. Ая ничего не будет делать с Ёджи – у него отношения с Фарфарелло. Это неправильно. ~Это правильно, если я согласен~. Это *неправильно*. Вместо того, чтобы наслаждаться, Ая сердился и дёргался, стыдясь того, что он так легкодоступен. ~Подыграй мне, пушин. Стыд – это ловушка~. Ая боялся за Ёджи. Он не мог не вспомнить, как Шварц ломали его самого, игнорировали его желания, преодолевали сопротивление. Многое из того, что он тогда хотел, было саморазрушительным – но не всё. В отношении Шварц к Ёджи прослеживается та же схема. ~Ты особенный. С котярой всё совершенно не так, как с тобой!~ Фарфарелло ничего не понимает. Ситуация *не совсем* похожа. Но это неважно, поскольку Ёджи продолжает возвращаться – словно бездомный в поисках еды и ласки. - Ая? – спросил Ёджи. Им пользуются, манипулируют, а он беспокоится об *Ае*. Наверное, он просто понятия не имеет, в какой опасности оказался.