Стеклянные дома (Glass Houses)

Должно быть, Фарфарелло заходил в парикмахерскую до или после медосмотра, потому что теперь его причёска аккуратнее, а волосы сзади на шее – сбриты. Ае захотелось прикоснуться к этому пушку и провести зубами по шее Фарфарелло. Он не всегда был таким извращенцем. – Пушин. – Внезапно Фарфарелло повернулся к Ае; соблазнительный пушок исчез из вида. Похоже, Фарфарелло нервничает – наверное, чего-то хочет. Ая тоже чего-то хочет... Ну уж нет. Он должен сохранять достоинство. – Да? – спросил Ая и запер дверь спальни. – Я хочу пойти с тобой в клуб, потанцевать. – Разве мы недостаточно занимались этим в Нью-Йорке? И посмотри, что случилось. – Ая никогда не думал, что его нелюбовь к увеселительным заведениям станет проблемой. Если б у него были отношения с Ёдзи – да, но не с Фарфарелло. Похоже, у судьбы нездоровое чувство юмора. Пора бы уж привыкнуть. – Тебе иногда нравилось. – Я не люблю, когда на меня глазеют. К тому же я плохо танцую. – Мне нравится, как ты танцуешь. Я начинаю хотеть тебя ещё больше. – Я не одобряю заигрывания на глазах у публики. – И без того плохо, что он так сильно хочет Фарфарелло, когда они наедине. – Я... предпочёл бы остаться дома. – Ая надеялся, что выражение его лица красноречиво свидетельствует, чем бы он хотел заняться дома. Это не подкуп и не проституирование, потому что он действительно этого хочет. Фарфарелло приподнял бровь и усмехнулся. – М-м-м. – В последнее время жизнь бьёт ключом. Ая почувствовал себя слишком распущенным. – Мне нравятся твои волосы, – сказал он, чтобы отвлечься. Идиот. Нужно было молчать и дальше. – Меня сегодня отпустили одного, что нечасто случается, а ты пришёл домой такой аккуратный и красивый – мне нужно было стать достойным тебя. Я хочу, чтобы на тебя и другие посмотрели. Что опять возвращает их к разговору о клубе. Стоит ли вообще сопротивляться? – Ты очень ревнив. – Я буду держать себя в руках. Глупо идти с тобой гулять, только чтобы убить любого, кто на тебя посмотрит. – Хорошо, что ты это понимаешь. – Фарфарелло светится энтузиазмом... Ая решил, что можно уступить. Токио – не Нью-Йорк. – Ладно, пойдём и посмотрим, что из этого выйдет. Фарфарелло улыбнулся и обнял его. – Какой хороший котёнок. Нужно спросить у мозголома, в какой клуб лучше пойти. – А можно просто меня впустить, и я вам скажу, – крикнул Шульдих из коридора. – Не лезь не в своё дело! – крикнул в ответ Фарфарелло. – Ты шутишь? Ая согласился пойти в клуб и излучает такое вожделение, что этот день стоит запечатлеть в фотографиях. Эй, дверь заперта. – Интересно, почему? – Вы меня недостойны. – Мы всё время это говорим, – заметил Ая. – Я лучше вас. Видите – я просовываю список клубов под дверь. Восхищайтесь моим благородством. – Да, да, – бросил Фарфарелло. – Вас подвезти? Я хочу помочь Ае; он должен развлекаться не только убийствами. – Мы пойдём позже. – Взгляд Фарфарелло скользил по телу Аи, словно горячие руки. – Развлекайтесь, детишки. Я ухожу. – Пока. Чего ты хочешь, пушин? Ая не мог стоять спокойно. – Повернись. Фарфарелло послушался; Ая потёрся щекой о сбритые волоски на шее и почувствовал, как Фарфарелло прочнее закрепляется в теле. Ая всегда это ощущал. Он обнял Фарфарелло за талию и притянул к себе так близко, что теперь их разделяла только одежда. Иногда Ая просто не мог поверить в то, что хочет и делает. Но он это делал, и это было похоже на лихорадку, которая никогда не пройдёт. – Я тебя чувствую. Да. – Возбуждённый голос Фарфарелло звучит намного ниже. – Я всегда тебя хочу. Перегни меня через стол и трахни, котёнок. Я люблю, когда ты сам всё начинаешь. – Я... тоже люблю. ****************************************************** Шульдих пил, танцевал и флиртовал со всеми подряд, но пока не нашёл того, что нужно. Он сам не знал, что ему нужно, но если б нашёл, то понял бы. Если и дальше будет так же скучно, он отсюда уйдёт. Уже собираясь взять плащ, на общем фоне он уловил вкус чего-то сладкого. Страстное желание... Сосредоточившись, он увидел себя, прекрасного и экзотичного, чужими глазами. Застенчивый работяга, которого притащили сюда сослуживцы, с первого взгляда запал на Шульдиха, но не осмеливался к нему приблизиться. Шульдих не возражает против восхищения и поклонения, а этот парень оказался настолько открыт, что Шульдих телепатически сможет развести его на что угодно. Игра начинается. Шульдих подошёл к нему и усмехнулся, услышав мечущиеся мысли Тоё. Неужели этот иностранец направляется к нему? Нет, не может быть, не к нему. Он приближается! Глупо надеяться. Хватит вести себя как идиот. С чего бы кому-то тебя замечать? Он такой высокий! С Тоё чуть не случился сердечный приступ, когда Шульдих сел рядом и потёрся ногой о его колено. – Здесь так шумно, – сказал Шульдих. Если б Шульдих хотел проявить любезность, сразу бы предложил пойти в местечко потише, но пусть Тоё ещё помучается. Это так забавно. Он говорил с акцентом, чтобы казаться ещё экзотичнее. – Вы со мной разговариваете? – потрясённо спросил Тоё. – Да. – Э. – Что сказать? Он понятия не имеет! Он не ожидал, что к нему кто-нибудь подойдёт. Этот человек сейчас уйдёт! Как глупо. Скажи что-нибудь! – О. – Скажи что-нибудь ещё! Хе. – Хочешь куда-нибудь пойти? Он не ослышался? Не может быть, чтобы его об этом спросили. Он просто спятил. – Да! – Тоё почувствовал гордость, ведь он сумел ответить. – Но куда? – К тебе? – Второй сердечный приступ за вечер. Он предлагает заняться сексом? Он меня хочет? Так он всё-таки продажный? Какая разница, если он и попросит денег – главное, он будет со мной? Я даже не знаю, что с ним делать! – Почему я? – выдавил Тоё. – У тебя красивые глаза. – Это правда. Тоё симпатичный, хотя и ничем не примечателен. – Мне нравится, как они на меня смотрят. Как будто восхищаются мной и ласкают. О, Боже. Тоё никогда в жизни не был так возбуждён. Какой стыд! Шульдиху захотелось его облизать. Тоё знал, что такой возможность не повторяется. Нужно действовать! – Я должен сказать друзьям, что ухожу. Я только на минутку. Не уходи, ладно? – Он умчался как безумный. Какими забавными бывают люди. Шульдих смотрел и "слушал", как Тоё говорит сослуживцам, что уйдёт, но не признаётся, почему. Оно и понятно – Тоё не хотел, чтобы о его сексуальных предпочтениях стало известно. Шульдих удержался от соблазна привлечь к себе внимание: если он испортит жизнь Тоё, то не получит такого секса, какого хочет сегодня. Минута прошла, и Шульдих из вредности направился к выходу. Тоё догнал его и спросил: – Ты куда? Я же просил подождать. – Ты сказал "минутка". Тоё счёл Шульдиха глупым иностранцем, а не гадом. Шульдих и в самом деле любит людей. Маленькая машина Тоё привезла их к маленькому жилью Тоё. Маленькая жизнь. Они вошли, и Тоё заволновался из-за тесноты и беспорядка в квартире. Он подумал, что, возможно, новый знакомый намеревается его ограбить, но потом сказал себе, что брать у него нечего. Заурядные волнения из-за дурацких мелочей. К тому же сегодня Шульдиху не хочется быть вором или шлюхой. Тоё застыл, озабоченный и неуверенный, и Шульдих решил ему помочь. Зная, что большинство парней не любят смотреть на партнёра снизу вверх, он сел, расставил ноги и поманил Тоё к себе. Тот двигался как марионетка на ниточках, на лице его было написано восхищение, и он всё ещё не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Тоё остановился между колен Шульдиха; тот поднял на него глаза, показывая, что главный тут Тоё, и прошептал: – Иди сюда. В ответ на слабое телепатическое подталкивание Тоё наклонился и поцеловал Шульдиха, сперва неуклюже, но потом со всё более возрастающим мастерством. Его руки двигались сначала неуверенно и неловко, но под руководством Шульдиха и под влиянием удовольствия всё пошло на лад. Он делал именно то, что хотел Шульдих, и именно тогда, когда хотел Шульдих, так что в общем не было нужды им манипулировать. Уверенность Тоё росла, и он решил слушаться инстинктов – они здорово помогают. Он так возбуждён... Рабы, не осознающие своего рабства, иногда такие сладкие. Они задвигались быстрее, с возрастающей страстью, раздевая друг друга. Тоё худенький, но мягкий там, где нужно. Постоянные партнёры Шульдиха были мускулистыми, и в случайных связях он для разнообразия предпочитал мягкость. Он бы откормил Ёдзи, если б мог; парень слишком тощий и костлявый. Иногда Шульдих боялся, что у него останутся синяки от всех этих костей. – Давай ляжем в кровать. Я хочу, чтобы ты меня трахнул, – сказал Шульдих и ухмыльнулся, когда Тоё чуть не кончил от этих слов. Шульдих определённо не потерял хватку. ****************************************************** В последний раз, когда они танцевали на публике, Фарфарелло практически не закреплялся в теле и почти ничего не ощущал. Не то что сейчас. Сейчас он чувствует пушина во всех измерениях, ещё реальнее, чем раньше. Он ощущает глубину. Пальцы Фарфарелло скользили по кожаной одежде и ткани, облегающей изгибы тела Аи. Он слегка задрал рубашку котёнка, чтобы почувствовать горячую кожу. Танцующий пушин кажется более раскрепощённым и свободным, чем обычно. И он сильно раскачивает бёдрами. Возможно, перед тем, как идти гулять, им всегда стоит заниматься сексом. Фарфарелло даже сумел немного напоить Аю. – Я хочу, чтобы ты напился, – сказал Фарфарелло. – Нет, не стоит. Во хмелю я становлюсь слезливым. По крайней мере, мне так говорили. Фарфарелло почувствовал ревность: кто-то видел то, что ему недоступно. – Ты бываешь ещё более подавлен? Это невозможно. – Я... не подавлен сейчас. – Определённо. Глаза Аи слегка блестят, и наверняка не от танцев, которые он с трудом выносит. Значит, Фарфарелло способен зажечь его даже в таких условиях; это просто здорово. Люди смотрят – ничего удивительного, к тому же на Ае рубашка с ремешками, – но сейчас Фарфарелло всё равно, ведь пушин с ним. Пусть другие тычутся носами в стекло. Пусть завидуют; ведь это грех. Котёнок принадлежит только Фарфарелло. ****************************************************** Когда они принялись за дело, Шульдиху, к счастью, уже не пришлось направлять Тоё. Ему нравилось просто лежать и наслаждаться. Добившись от Тоё нужных ритма и скорости, Шульдих пустил всё на самотёк и упивался ощущениями. Помимо наслаждения от секса, Тоё поражался, что это происходит с ним, что на него каким-то образом пал выбор этого красивого иностранца – такого горячего, такого тугого, такого раскованного, – который вцепился в Тоё и довольно стонет. Это просто невозможно. Тоё сгорал от приятного ощущения власти больше, чем от самого удовольствия: он смог вызвать у этого экзотичного существа такое сильное желание. Шульдих не расхохотался только потому, что слишком глубоко погрузился в ощущения Тоё. Плавая в чужом разуме, он трахал сам себя и должен был признать, что задница у него что надо. Тоё кончил с такой силой, что чуть не отключился, и Шульдих кончил вместе с ним. Хороший секс. Прямо мурлыкать хочется. Полубессознательный Тоё обнял его; Шульдих не возражал. Погружаясь в сон, он подумал, не станет ли теперь Тоё слишком разборчивым; эта мысль вызвала усмешку. ****************************************************** – Было не так уж плохо, – сказал Фарфарелло, устраиваясь на переднем сиденье. – Признай это, пушин. – Я не должен признавать то, что не хочу. – Ты улыбаешься. – Возможно, я гримасничаю. Ты не знаешь наверняка. – Знаю. – Фарфарелло такой милый. Аю это до сих пор иногда поражает. – Да, было не так уж плохо. – Танцуя, он чувствовал себя глупо, но было в самом деле неплохо. И Фарфарелло очень хорошо себя вёл. Никаких чрезмерных ревности и собственничества, которыми он в последнее время окружил Аю. – Я так и думал. – Но мы не будем поступать так всё время. – Конечно. Мы ведь ещё должны работать и трахаться. И тебе иногда нужно побыть в тишине и покое. – Да. – Жизнь хороша. Должно быть, Бога это возмущает. – Фарфарелло опустил голову на плечо Аи. Ая не мог поспорить с первым утверждением и решил не обращаться внимания на второе. ****************************************************** Шульдиха разбудило знакомое присутствие неподалёку. Превосходно. Ёдзи подвезёт его домой, и не нужно вызывать и ждать такси. Телепатически поманив Ёдзи, Шульдих выбрался из объятий Тоё, оделся и ушёл; Тоё настолько вымотался, что ничего не заметил. Если утром клерк засомневается в существовании Шульдиха, засосы докажут, что это был не просто сон. Шульдих радостно помахал подъезжающему Ёдзи. Тот остановил машину, опустил стекло и спросил: – Как ты здесь оказался так вовремя? Телепатия? – Телепатия и случай. Эй, незнакомец, прокатимся? – В каком смысле? С Ёдзи забавно играть. – Сперва в одном, а потом в другом. Отвези меня домой, котик. Сегодня на долю Ёдзи выпало сплошное разочарование и жуткие моменты личной социопатии, так что он совсем не против исправить положение. – Садись. Шульдих очень любит хорошую жизнь. Если Брэд хоть ненадолго вытащит из задницы стальную палку, ему это тоже пойдёт на пользу, потому что Шульдих в великодушном настроении.