Стеклянные дома (Glass Houses)

Ёдзи проснулся довольным, двигаться было лень. Потом он почувствовал, что одежда грязная и липкая, и... – Проклятье, – простонал он. – Стакан снова наполовину пуст? – прошептал Шульдих, уткнувшийся ему в щёку. – Ладно, одежда слиплась. Ну и что? Лежи и наслаждайся. Вспомнив порку и телепатические трюки Шульдиха, Ёдзи слегка улыбнулся. – Да, всё было здорово. – Ну вот. Если тебе так уж нужно, можешь принять душ и опять лечь. Давай, помогу раздеться. – Шульдих начал расстёгивать пуговицы на ширинке Ёдзи. Тот не стал его останавливать, но сказал: – Мне всё-таки придётся уйти. У меня урок. – Знаешь, что смешно? Я знаком с твоим учителем. Он здесь, а без него урок не начнётся. – Я не собираюсь валяться в кровати голым. Тем более что вы уезжаете в Европу Бог весть насколько. Шульдих ухмыльнулся и прижался теснее. – М-м-м. Приятная мысль: ты лежишь голый и ждёшь нашего возвращения. – Я думал, ты хочешь, чтобы я перестал голодать. – Ты слишком практичен. – Хоть кто-то должен быть практичным, – сказал Кроуфорд, и Ёдзи вздрогнул. Оказывается, Кроуфорд уже встал и оделся. – Можешь одолжить у Шульдиха пару брюк, они подойдут тебе лучше, чем мои. – Только потому, что он не такой смехотворно высокий, как ты, – ответил Ёдзи. – И ещё потому, что он не станет возражать, если ты наденешь их без белья. Шульдих потёрся о Ёдзи, явно возбудившись от этой мысли. – Брээээээд... На Ёдзи это тоже подействовало. – Чёрт. – Шульдих лёг сверху, и Ёдзи запротестовал: – Я думал, мы раздеваем меня, чтобы я мог принять душ. – Я хочу тебя и не могу ждать. К тому же твои брюки и так испорчены, давай их совсем уделаем. Член Ёдзи одобрил эту идею и, похоже, полностью захватил контроль над телом. – О, да... Пока Шульдих тёрся об него и посасывал его шею, Ёдзи услышал слова Кроуфорда: – Подумать только, некоторым приходится платить за такого рода зрелища. Чуть позже Ёдзи ухитрился принять душ в одиночестве. Растянувшийся на кровати Шульдих засмеялся, но подчинился приказу оставить Ёдзи в покое. К счастью, в ванной оказался не только шампунь, но и кондиционер – без него волосы невозможно было бы расчесать. Подпоясав брюки Шульдиха свои ремнём, Ёдзи попытался не думать, как это эротично – носить чужую одежду. Ни с одной из своих женщин он не мог этого сделать. Он надеялся, что Шульдих его не услышит, иначе телепат расценит это как вызов и попытается запихнуть Ёдзи в женскую одежду. – Женские трусики очень приятны на ощупь! – крикнул через дверь Шульдих Чёрт. – Знаю, но только когда они на ком-то другом, понял? – прокричал Ёдзи в ответ. – Зануда. Ёдзи выбросил свои брюки в мусорное ведро; стирать не хватит терпения, а в чистку отдавать не хочется. Он даже не мог испытывать отвращения, так ему было хорошо. Но всё равно нельзя отдавать их в чужие руки – с такими-то пятнами. Когда он открыл дверь, мимо промчался Шульдих с охапкой одежды и заперся в ванной. – Чего это он? – поинтересовался Ёдзи у Кроуфорда. – Проголодался. Обычно он там долго плещется, но сейчас вымоется по-быстрому. Ёдзи стало слегка не по себе. Да, они трахались все вместе, но что можно сказать парню, чьего бойфренда ты отшлёпал у него на глазах? С другой стороны, Кроуфорд с удовольствием наблюдал, как они сегодня утром довели друг друга до оргазма, и даже время от времени комментировал. С Кроуфордом сложно разговаривать потому, что он любит игры во власть. Увидев пепельницу, Ёдзи решил, что курение будет неплохим тактическим маневром. Почему-то с сигаретой в руке или во рту он чувствовал себя смелее – словно детектив из фильма-нуар, преодолевающий трудности, чтобы докопаться до правды. Да, в душе он по-прежнему ребёнок. Или идиот. Ёдзи слишком привык к тому, что Шульдих читает его мысли, – и даже приуныл, когда никто не ответил и не началась оживлённая перепалка. Чёрт, он будет по ним скучать. Хреново. С другой стороны, Кроуфорд не может заглянуть в его сознание и увидеть, как ему сейчас нехорошо. Если Ёдзи этого не покажет, Кроуфорд вообще ни о чём не догадается. – А что будет с квартирой, когда вы уедете? – спросил Ёдзи, махнув рукой с сигаретой. – Мы пока оставим её за собой. – Кроуфорд снисходительно улыбнулся. – Балинез, я не стану тебе говорить, сколько мы там пробудем, какие бы вопросы ты ни задавал. – У меня такое чувство, что вы сами не знаете, надолго ли уезжаете. Губы Кроуфорда чуть сжались. Ага, угадал. – Жёсткое расписание не всегда удобно. – Конечно. Понимаю. – Ёдзи стало гораздо лучше. – Когда ты думаешь, что выиграл, ты улыбаешься прямо как он. Жутковатая мысль, но беспокоиться ни к чему. – Способов улыбаться не так уж много. К тому же это невозможно. Его рот гораздо шире, чем мой. Кроуфорд что, улыбнулся? Может быть. – Верно. – Рот – одно из лучших моих достоинств, – заявил Шульдих, открывая дверь. Интересно, почему он не высушил волосы феном? – Твои после фена выпрямляются, а мои – запутываются. Так, теперь я хочу жрать. – Свинья, – пробормотал Ёдзи. – Любой мечтает есть как я и сохранить такую фигуру. – Мальчики, – произнёс Кроуфорд. На кухне царила удивительно домашняя атмосфера. Ая и Фарфарелло сидели за столом, а Наги в фартуке поверх обычной чёрной одежды что-то готовил. – Я же говорил, – сказал Фарфарелло. Наги слегка покраснел, отвернулся и уставился на сковородку с яичницей. – Мог и не говорить. Я почувствовал их утром, а ночью мне снились тошнотворные сны. – Я был слишком занят и не заметил, – огорчился Шульдих. – Придётся тебе всё пересказать. – Размечтался. Ёдзи останется на завтрак? Что? Он растерялся. – Да, – промурлыкал Шульдих. – Сам он не способен хорошо питаться. – Способен. – Нет. – Спосо… Я не собираюсь об этом спорить. У меня… – Урок? Твой учитель жарит яичницу. Пристраивай свою тощую задницу. Стол всегда комплектуется шестью стульями. Ёдзи почувствовал, что взгляд Кроуфорда прожигает дыру в спине – и как, интересно, Брэд Кроуфорд оказался сзади? – но тут Ая сказал: – Лучше останься и поешь. Завтрак – это важно. Иногда Ая пропускал завтраки – в приступе депрессии или мазохизма. Ёдзи это всегда замечал. – Ладно, – уступил он и сел напротив Аи. Тот выглядит куда лучше, чем раньше. – После ночной и утренней деятельности тебе нужно заправиться, – бесстрастно произнёс Фарфарелло. Ох, чёрт. Неужели все знают, когда кто-нибудь занимается сексом? Шульдих ухмыльнулся. – Что касается утра, он наверняка заметил реакцию бедняжки Наги – самому Фарфу телепатия даётся не так легко. А насчёт ночи он мог просто угадать. Теперь Ёдзи стало совсем плохо. – Наги… – Это потому, что вас трое. – Если мальчик не успокоится, яйца опять станут жидкими. – Когда Кроуфорд и Шульдих вдвоём, я их уже даже не замечаю. – Нужно найти для Наги любовника, – заявил Шульдих. – Нет, не нужно. Я могу и сам. – Так давай уже! – Не лезь к человеку, который готовит тебе еду. И без того достаточно трудно сдержаться и не отравить тебя. – Ну, и прекрасно. – Фарфарелло, не трогай "поки"! – М-м? – протянул Фарфарелло с печеньем во рту. Клубничное. У Ёдзи отказывали мозги. – Я готовлю тебе завтрак, а ты уже ешь десерт. – Наги выглядит серьёзно, но всё равно забавно, угрожающе размахивая лопаточкой. Фарфарелло доел печенье и спросил: – И что теперь? Хочешь, чтобы я промыл желудок? – Ёдзи, ты видишь, как тут со мной обращаются? Ёдзи кашлянул. – И что я должен предпринять? – Схвати его в охапку, утащи в башню Вайсс и сделай своим любовником. – Шульдих поставил перед Ёдзи полную тарелку и запихнул ему в рот булочку. – Шульдих! – воскликнул Наги. Ая покраснел и спрятался за длинными прядями волос. Как мило! – А ну-ка, все заткнитесь и ешьте, – приказал Кроуфорд. – Да, mein herr [(нем.) – мой господин], – отозвался Шульдих. – К тебе это тоже относится. Ёдзи не сдержал усмешки, глядя, как осторожно садится Шульдих. Телепат ответил ему непристойным жестом. Растерянный и слегка обрадованный присутствием Ёдзи, Ая наблюдал за ним исподтишка, хотя это всё равно было заметно. Вспомнив старые времена, Ёдзи усмехнулся и стал пристально смотреть на Аю, пока тот снова не покраснел, уставившись в тарелку, и не сказал: – Ёдзи. – Что? – Ты же знаешь, я именно из-за этого перестал завтракать с Вайсс. – На тебя нельзя смотреть? – Мне это не нравится. Ёдзи не был телепатом, но знал наверняка, что Ае это не нравится, потому что на самом деле он очень любит внимание. – Я перестал это делать. – А сегодня опять начал. – Сегодня всё по-другому. – Да, он сидит за столом с людьми, которые убьют его, если он попытается увести кого-то из группы. Фарфарелло – и Наги? – уже раздражены, а Кроуфорд недоволен. Шульдих... ухмыляется? Ёдзи решил отступить. – Я не буду тебя беспокоить. – Меня это не беспокоит. Можешь смотреть. Только не смотри так. Флиртуя. – Понял. – В следующий раз, когда ты так сделаешь, я воткну вилку тебе в глаз, – пообещал Фарфарелло. – Именно так он лишился глаза, – сообщил Шульдих. Ёдзи не осмелился спросить, шутка ли это. Он знал, что Фарфарелло точно не шутит. Ёдзи перестал глазеть на Аю, и тот расслабился. Это было очень заметно. Внезапно до Ёдзи дошло, что это семейный завтрак, и Наги с Шульдихом пригласили его. Наги открыл дверь, а Шульдих затащил Ёдзи. Он велел себе не ожидать слишком многого. – Очень вкусно, Наги, – сказал Ёдзи. – Я могу и лучше, – ответил Наги, усаживаясь. Ёдзи понял, что мальчик слегка нервничает. О, понятно. – Всё пройдёт хорошо. – Прости, но я не доверяю суждению парня, который носит брюки Шульдиха. Ну, спасибо, малыш. Фарфарелло хихикнул, а Ая приподнял бровь. – Это настоящая дискриминация, – возмутился Ёдзи. – Ты справишься, Наггинс, – заверил Шульдих. – Что я сказал насчёт парней, которые носят твои брюки? – Наги, ты… – начал Ая. – Вы что, не можете есть молча? – Но мальчик смущённо улыбнулся. – Фарф, как вы вчера сходили в клуб? – поинтересовался Шульдих. – Ае понравилось, – ответил Фарфарелло. – Нет, не понравилось, – возразил Ая. – Просто не вызвало отвращения. – Ты водил Аю в клуб? – потрясённо воскликнул Ёдзи. – Да, – подтвердил Фарфарелло. – И это была не миссия? – Нет. И ему понравилось. – Не понравилось, – снова возразил Ая, но слегка улыбнулся. Проклятье. Невозможно поверить. – Я выигрываю по жизни, – ухмыльнулся Фарфарелло. С ними... приятно завтракать, но не хочется надоедать, к тому же у него дела. Доев свою порцию, Ёдзи бросил: – Мне пора. До скорого, Наги. – А как же поцелуй на прощанье? – поинтересовался Шульдих. Это уж слишком. – Ты чересчур многого хочешь. – Я этим и знаменит. Ёдзи умудрился доехать до дома, ни о чём не думая. У дверей цветочного магазина его встретила Елена. – С тобой всё будет в порядке, когда они уедут? Нет смысла прикидываться дурачком, и он ответил: – Да, – хоть и не был уверен. – Ладно. Ты пропустил завтрак. – Этот ребёнок больше похож на маму, чем его собственная мать. – Я часто пропускаю завтраки. – Точно. Переодевшись, Ёдзи призадумался. Он повсюду гость, и даже не пытается это изменить. – Можно войти? – спросил через дверь Фенрир. – Конечно. Фенрир вошёл, грустно посмотрел на Ёдзи и дал ему подзатыльник. – Это ещё за что? – спросил Ёдзи, потирая голову. Что за странная игра? – Это, м-м, чтобы тебя... отучить. Терапия. Как только начнёшь хандрить, я буду давать тебе подзатыльник. Или Елена. Или Кен, потому что он тоже согласился – причём сразу. Так что начнёшь хандрить – жди подзатыльника, а ведь это больно, и ты решишь больше не хандрить. Если только ты не любишь боль – тогда мы придумаем что-нибудь другое. – Я вас убью, – пригрозил Ёдзи, но не смог сдержать улыбку. Они на самом деле о нём заботятся. – Мы тебя любим! – И собираетесь бить, чтоб я был счастлив? – Если придётся. – Тебя ведь послали, потому что ты слишком миленький, чтобы тебя убить? – Возможно. А теперь прекращай хандрить! – Слушаюсь. – Спасибо. И вообще, как можно хандрить, когда нас ждёт урок? – Фенрир ушёл со счастливым видом. Они так сильно стараются. Он этого не заслуживает. Фенрир снова возник у двери с поднятой рукой. – Хочешь ещё? – Нет! – Хорошо. А теперь поторопись – нам скоро выходить! Настоящий дурдом, но иногда это приятно. По крайней мере, на лице Ёдзи засияла глупая улыбка.