Стеклянные дома (Glass Houses)

– Ты уверен, что не хочешь сначала отдохнуть? – спросил Брэд. Шульдих сунул окурок в пепельницу. – Да, уверен. Чем быстрее мы начнём разбираться с проблемой, тем быстрее моя жизнь вернётся в норму. – Гудение в голове настолько раздражает, что хочется порвать кого-нибудь на клочки или заплакать – а можно то и другое. Проклятье, он не такой слабак, но каким-то образом глушилка пробивается за его щиты. – Я бы тоже так поступил, – поддержал его Фарфарелло. Шварц собрались в одном номере, готовые прикрыть телепата. – Их генетический материал – наверняка наш.. – Брэд рассматривает их как собственность или возможное оружие, а не как родственников или объект благотворительности. – Если от них идёт такой шум, возможно, спасать уже некого. Лучше их убить, чтобы мы, более сильные, могли выжить. Понял? – Да. Будь осторожен. Не поддавайся раздражению и не проявляй беспечность. – Да-да. – Улёгшись на кровать, Шульдих закрыл глаза и перенёсся в астрал. Даже там всё было искажено местными сознаниями. Мрачная и напряжённая атмосфера, тяжёлые, чёрные тучи боли и удары тёмных молний. Негативные эмоции окутали его, словно туман, влажный и липкий. В этих миазмах невозможно ничего разобрать, но Шульдих сосредоточился и различил светящиеся точки. Главное – самому остаться невидимым, но это легко. Он переместился к точкам с самыми слабыми щитами и сильной болью и начал их уничтожать. Всё равно этих телепатов уже нельзя назвать личностями. Шульдих приглушил наиболее сильных, чтобы их смерть не стала взрывом боли, но остальных прикончил без опаски. У некоторых сохранились остатки разума – и, умирая, они посылали слабую вспышку благодарности или вызова. Их смерти оказались очень сладкими на вкус. После убийства десятерых он начал ощущать разницу. Их боль уже не вливалась в общую, усиливая страдания остальных. Он больше не чувствовал себя сжатым кулаком. Шульдих заметил маленькую пушистую кошечку. Персидская шиншилла? Белая, с чёрными пятнами, большие голубые глаза словно подведены чёрным карандашом. Она смотрит прямо на Шульдиха, хотя и не должна его видеть, – однако не нападает. Шульдих осторожно попытался её прозондировать, но не смог пробиться за щиты, хотя уловил удивление и любопытство. Явно телепат. ~Какие-то проблемы?~ спросил Шульдих, и кошечка покачала головой: никаких проблем. Он всё равно оставался начеку, перемещаясь к следующему источнику боли. Кошечка не последовала за ним. Три смерти спустя он ощутил, как что-то приближается. Пусть Шульдих и невидим, но его действия ослабили глушилку и привлекли внимание. Пора уходить. Нечто, похожее на огромную тучу, подлетело на высокой скорости и охватило его, бормоча множеством голосов. К своему ужасу, Шульдих начал растворять в туче. Это невозможно, тем более с его щитами! Он тонет... Шульдих превратился из цветной волны во льва, "прочную" форму, и начал размахивать большими когтями, убивая нападавших и вынуждая их отступить; но туча увеличилась в размерах, обрела больше голосов и снова налетела на него. Что за чертовщина? Сражение с тучей привлекло внимание других телепатов, которые набросились на Шульдиха, но не смогли повлиять на него так сильно, как туча. Масса чёрного и фиолетово-серого накатилась лавиной, заставив его пошатнуться, и обхватила со всех сторон. Когда Шульдих попытался опять превратиться в волну, туча начала просачиваться в него; пришлось вернуться в плотную форму. Нападавшие считают львиную шкуру барьером – что показывает, насколько они несведущи, но это не помешало им добраться до Шульдиха. Оказавшись в меньшинстве, окружённый зверями, тенями, убийцами и тучей, он мог разобрать лишь несколько слов в пульсирующем вое, пронизывающим всё его существо: ~помоги помоги хочу помоги научи помоги больно приди помоги помоги помоги помоги помоги больно больно всё ещё больно больно~ Шульдих сопротивлялся, боролся и убил нескольких, но он тонул... Кто-то закричал: ~Остановитесь! Так вы не получите то, чего хотите! Остановитесь!~ но никто не послушался. Световой меч снёс несколько голов. Пробившись к Шульдиху, Фарфарелло схватил его и вытащил из тучи, не переставая размахивать мечом. ~Уходим!~ Дезориентированный, наполненный голосами, ослабший, Шульдих ответил: ~Я не могу… Куда...~ ~Наружу! Прочь!~ Наружу. Шульдих не хотел ничего, кроме как выбраться наружу. ~Хорошо~. Но у него получилось, только когда он сосредоточился на ощущении уходящего Фарфа. Шульдих пришёл в себя и почувствовал, что прижат к кровати, а во рту что-то твёрдое. Он не может пошевелиться. Не может дышать! ~Наги, отпусти его~, сказал Брэд. – С удовольствием. Освободившись, Шульдих чуть не слетел с кровати, но Брэд поймал его и крепко обнял. – Это было похоже на припадок. Я велел Наги держать тебя и засунуть что-нибудь тебе в рот, чтобы ты не откусил язык. Это объясняет привкус крови. Шульдих попытался взять себя в руки, но дрожь не прекращалась. Эта туча проникла за его щиты. Чёрт, она вошла с ним в резонанс. ...Нет. Не может быть. – Наги. – Даже голос дрожит. Недопустимо. – Ты читал отчёты об экспериментах Эсцет. Я припоминаю слухи о том, что у клонов схожая телепатическая подпись, и они входят в резонанс со своим оригиналом, потому что дар частично обуславливается генами. Это так? Наги побледнел. Проклятье. – Да. Это так. Остальное зависит от того, как вы тренируете свою телепатию. – Значит, толпа моих клонов только что прошла сквозь мои щиты, как нож сквозь масло. Они чуть не поглотили меня. Если б я не был таким опытным и сильным, у них могло бы получиться. Брэд сжал его крепче. – Я не позволю тебе туда вернуться. – Они были во мне. Они наверняка знают, что я неподалёку. Они могут прийти за мной. – Шульдих попытался дышать глубже. – Они хотят, чтобы я их учил. Чтобы я их вылечил. – Мне они показались безумными, – заметил Фарфарелло, свернувшийся клубком в кресле. – Безумно отчаявшимися. Все, а не только те, кто чуть не слопал тебя. Желающие тебя сожрать напоминали Легион. Шульдих именно так и подумал, услышав хор голосов. Проклятье. Он не хотел этого знать, но понимал, что должен выяснить. – Вы вернётесь в Токио, – заявил Брэд. – Ты и Наги. – Что? – воскликнули Шульдих и Наги в унисон. – Вы ничего не сможете без меня, – сказал Шульдих. – Я убил по меньшей мере тринадцать проблемных телепатов. Глушилка уже ослабла. К тому же я – ваш маячок. Я вам нужен. Наги покачал головой. – Глушилка не очень-то на меня влияет. – Наги, ты дёргаешься больше обычного, – заметил Брэд. – Откуда ты знаешь? Кстати, Ая тоже её чувствует. – На него действуете вы, а не глушилка; если вас не будет рядом, ему станет легче. У Фарфарелло, похоже, иммунитет – как и у меня. Ая, кажется, задумался – наверное, размышляет, какой план лучше. Шульдих не мог не думать, что Брэд отсылает из Австрии жену и сына, оставляя только наёмников. Телепату это не понравилось. От Брэда хорошо пахнет, и в его объятиях Шульдих чувствует себя в безопасности, но не хочется быть зависимым и слабым, неравноправным партнёром. Можно играть в эту игру с людьми, которыми манипулируешь, но не с Брэдом. Брэд должен знать, что Шульдих – не хрупкий цветочек, нуждающийся в защите, и даже если он выбит из колеи, то всё равно силён. – Брэд, наши слабости – это как раз то, что делает нас незаменимыми для тебя. Как ты выследишь без меня этих паранормов? Фарф на такое неспособен. Он умеет лишь изображать из себя вкусную приманку. Я могу их найти. А Наги – важная часть нашей обороны и нападения. – Чтобы показать, что он не лишился когтей и клыков, Шульдих мысленно сказал Брэду: ~Ты бы это понял, если б так не разволновался~. Мысленно, потому что незачем унижать Брэда перед командой. Оскорблённый и разъярённый Брэд отпустил его. – Ладно. Но если я ещё раз увижу нечто подобное, ты вернёшься в Токио, даже если мне придётся вырубить тебя и упаковать в ящик. Шульдих слез с кровати и отошёл подальше. – Этого не произойдёт, но на всякий случай не забудь просверлить дырки в ящике. – Я просверлю кое-что другое. Непохоже на обычные бесстрастные шуточки Брэда. Ладно, неважно. Шульдих знал, что должен остаться, а Брэд в конце концов остынет, ведь у него будет время подумать. Шульдих может шутить, что Брэд – шварцевский патриарх, и что они – давно женатая пара, но он не собирается превращаться в домохозяйку. Он помогал уничтожить Эсцет не для того, чтобы поменять старый поводок на новый. Если Брэд этого не понимает, им нечего делать вместе. – Конечно, Брэд. Я пойду на улицу, покурю. А вы пока скучайте по мне. – Шульдих схватил плащ и умчался со своей обычной скоростью, желая поскорее оказаться в одиночестве. Он всё ещё испытывал псевдо-клаустрофобию из-за нападения в астрале. В Вене дул сильный холодный ветер, идеально подходящий настроению Шульдиха; зажечь сигарету оказалось непросто. Зато можно запросто поджечь волосы. Холод пронизывал до костей, напоминая Шульдиху, что это его тело, вместилище его "я", его опыта. – Я согласен с тобой, – раздался неподалёку голос Аи. Лицо за развевающимися красными прядями по-прежнему непроницаемо, и Шульдих чувствовал себя художником-граффитистом перед белой стеной. – Ты слишком полезен, чтобы отправить тебя обратно. – Тебя прислал Брэд? – Нет. Он сказал, что ты можешь тут сгнить. Как Шульдих и ожидал. – Ах, это amore [(ит.) – любовь]. – Но он меня не остановил. – На холоде бледное лицо Аи разрумянилось. – Что насчёт Фарфа? – Он понимает, что иногда лучше не становиться мне поперёк дороги. – Фарф теперь более разумен, чем Брэд? В аду открылся горнолыжный сезон. – Ты специально выводишь Кроуфорда из себя. – Ему это нужно время от времени. – Шульдих затянулся сигаретой. – Почему ты здесь? – Это долгая история. Иногда Ая проявляет странное чувство юмора; Шульдиху это нравится. – Почему ты пошёл за мной? – Ты сказал, что местные телепаты заметили тебя и могут выследить. Кто-то должен прикрывать твою спину. – Ты не наш лидер. Брэд тебя убьёт, если попытаешься занять его место. – Я не хочу быть лидером. Я просто не могу сидеть и ничего не делать, когда необходимо что-то предпринять. Ая стал по-хозяйски относиться к Шварц. Шульдих усмехнулся. – Ты так близко, что тебя можно схватить. Фарфи предупреждал, что я опасен? – Да. – Ты ему не поверил? – Поверил. – Ты не отошёл – значит, хочешь, чтобы тебя схватили. – Только не ты. Шульдих рванулся с головокружительной скоростью и прижал Аю к стене. Ему никогда не надоест. Ая решительно вытащил нож, но не пустил его в дело. Вместо этого он попытался оттолкнуть Шульдиха равнодушным взглядом, который спрашивал, действительно ли телепат хочет его поиметь. О, да, конечно, но... Шульдих чувствовал, что балансирует на грани. Если он нападёт на одного из своих, то пересечёт черту. Они лишь недавно вынудили Аю признать Шварц своей семьёй, а Шульдих может всё испортить. Если только не заставит Аю хотеть его. В любом случае, это будет объявлением войны Фарфу, и Брэд взбесится из-за того, что Шульдих нарушил равновесие, достигнутое с таким трудом. Это доказывает, что действия Шульдиха важны для других, влияют на их жизни. Как же он любит всё это дерьмо. Ая настолько прекрасное и невероятное создание: необычные волосы и глаза в сочетании с японской внешностью. Ветер треплет золотую серёжку сестры и красные пряди, оттеняющие бледную кожу. У Шульдиха слабость к чужим красивым вещам. Мысль о том, чтобы трахнуть Аю у дверей венского отеля, очень привлекательна. – Ты действительно потерял контроль над собой или тебе просто удобно притворяться? – спросил Ая; его мысли представляют собой глубокий и извилистый лабиринт. Такое тёплое тело – и такой холодный взгляд. – Взываешь к моей совести? У меня её нет. – Взываю к твоей гордости. – Почему ты обо мне так беспокоишься? Я ведь однажды заставил одну из твоих поклонниц стрелять в тебя. – Она погибла, пытаясь спасти Аину сестру, и, судя по тому, как дёрнулся Ая, воспоминания о ней болезненны. Но Ая парировал: – Почему ты пытаешься отогнать всех от себя? Шульдих чувствовал сквозь плащ тяжесть ножа. Если он чуть-чуть наклонится, то заработает рану. Интересно, плащ уже разрезан? – Почему ты отвечаешь вопросом на вопрос? – Люди всегда были мне небезразличны, но я не мог себе этого позволить. Я должен был уделять всё внимание одному человеку. Коматозной сестре. – И теперь, когда её нет, можно быть щедрым с другими? – Да, я славлюсь своей щедростью. К досаде Шульдиха, Ая реагирует неправильно. Он должен опасаться домогательств, но ведёт себя слишком легкомысленно. Обидно, хотя как приятна уверенность Аи в том, что гордость не позволит Шульдиху потерять над собой контроль. Надо напомнить Ае, что стоит оставаться начеку. Пора сделать что-нибудь неожиданное. Шульдих опустил голову на плечо Аи. Это напугало Аю больше, чем явное домогательство. Хорошо. И очень уютно. Жаль, одежда мешает – Шульдиху хотелось прикоснуться к обнажённой коже. Закрыв глаза и не обращая внимания на нож, Шульдих устроился поудобнее и прошептал: – Я изменился ради того, чтобы выжить. Ты знаешь, каково это. Эсцет уничтожили бы меня, если б я этого не сделал. – Да. – Но в остальном я не похож на тебя. У меня есть потребности, Ая. – Я беспокоюсь, но я не дурак. Не играй со мной. Искорки дара Фарфи сверкают в Ае, как угольки на пепелище. Тёплые. Теперь они постоянно присутствуют в Ае; когда он пользуется телепатией, они разгораются ярче. Шульдих не сдержался – слегка раздул их и усмехнулся, услышав вздох Аи. – Хватит меня трогать. – Я даже не начинал. – Шульдих не прикасался к нему руками, только мысленно передавал образы: он раздевает Аю, гладит, сосёт, трахает… Шульдих почувствовал резкий укол в живот и холодное прикосновение к шее. Укол – это нож Аи, а прикосновение… Открыв глаза, он увидел меч Фарфарелло, плашмя прижатый к шее. Небольшой поворот – и он рассечёт кожу. Фарф явно разъярён. – Может, снести твою не в меру хитрую голову с плеч? – Я пока слишком полезен. – Мне всё больше хочется, чтоб ты захлебнулся собственным даром и умер, – произнёс Ая низким и хриплым голосом. Он возбудился. Даже он не мог сдержать реакцию на промывку мозгов. Хотя Шульдих особо и не старался, зная, что настоящее соблазнение неизбежно привлечёт Фарфа. – Отойди от моего котёнка, – потребовал Фарф. – Я же его не держу. – Но Шульдих осторожно отодвинулся от меча, отступил назад и развёл руки в стороны, показывая, что безопасен. – Тебе и не нужно. – Приятно говорить с людьми, уважающими мои таланты. Оба прищурились, с недоверием глядя на него, хотя Ая смотрит более недоверчиво – с двумя-то глазами. Шульдих прижал руку к животу и сунул два пальца в новую дырку на плаще. Перчатка окрасилась кровью. Рану защипало. Когда-то Ая попытался бы ударить сразу, как только Шульдих решил бы с ним позабавиться. А после сегодняшнего, возможно, он снова станет таким. Об этом... неприятно думать. Шульдих зашёл слишком далеко. Как же сильно болит голова... К своему удивлению, он увидел, как Ая поморщился, словно от боли. Явно уловил состояние Шульдиха. Вдруг это поможет телепату выбраться из ямы, которую он сам себе вырыл. – Чёрт. Не могу ясно мыслить. – Правда – но использованная для манипуляции. – Я просто не подумал. Я облажался. – Ты думал не головой, а головкой, – гневно бросил Фарфарелло, но Ая, кажется, чуть приоткрылся – возможно, потому, что немного чувствует Шульдиха. Навязанная эмпатия. – Да, такое случается, но ничего же не произошло. – Если на тебя накинулись собственные клоны, это не повод нападать на других, – почти прорычал Фарфи. До этих слов Фарфа Шульдих считал, что отлично справляется. – Меня как будто одурманили. На этот раз Фарфарелло зарычал. Но Ая сказал: – Он не врёт. – Рыжик вгляделся в даль и запрокинул голову, словно принюхивающееся к чему-то дикое животное. Какой красивый.... Сосредоточься, Шульдих. Может быть, глушилка увеличила способности Аи? Шульдих подавил желание сказать что-нибудь, в результате чего мог лишиться головы: он действительно чувствовал себя одурманенным и хотел войти внутрь, но Фарф загораживал дверь, поэтому телепат притворился, что ему больно – ему и было больно, – и что он жалок. Он и был жалок. Раздражённый Фарфарелло в конце концов смягчился и отступил, заслоняя Аю. У двери Шульдих не сдержался и облапал Фарфа. На фоне нынешнего состояния его обычные перемены настроения кажутся ерундой. Сейчас ему нужно объятие. Он скучал по сексу с Фарфи – яростному и опасному. Они были так близки... Уткнувшись носом в шею Фарфи над проволочным ожерельем, Шульдих прошептал: – После Питтсбурга ты пахнешь по-другому. Ты заметил? – Приятнее и ярче. Возможно, из-за исцеления и работы с энергией. Фарф не обнял его, но и не оттолкнул. – Нет, не заметил. Самое время воззвать к хорошей стороне Фарфа. – Спасибо, что помог выбраться. Тебе идут красные волосы. – Красные волосы? – спросил Ая. – Когда моя душа странствует, люди видят меня с красными волосами, – пояснил Фарф. – Хорошо. А то я думал, что пал жертвой нарциссизма. Значит, Ая видел душу Фарфа. – Какого цвета были его глаза? – не удержался Шульдих. – Фиолетовые. – Это всё-таки нарциссизм. Мне они кажутся зелёными. – Хм. – Ая перевёл взгляд на улицу. – Что? – Что-то. Я что-то чувствую. Шульдих ещё раз мужественно сдержал порыв сказать пошлость и вместо этого сам взглянул на улицу. Вихрь. Вихрь? Словно ветер, но не ветер. ~Наги, иди сюда. Мне нужно знать, видишь ли ты что-нибудь~. К счастью, мальчик не стал спорить и сделал, как просили. Наги выглянул на улицу и скомандовал: – Все внутрь. – Думаешь, всеобщее внимание сосредоточено на этом районе? – спросил Шульдих, когда они спешно вошли внутрь и в коридоре убавили шаг, чтобы не вызывать подозрений. – Возможно. Потенциал растёт. Даже вы это видите? Плохо. – Может, будем дежурить ночью по очереди? – предложил Ая. – Хорошая идея. Я составлю расписание. – Брэд появился в открывшихся дверях лифта. – Шульдих? – Я не буду дежурить первым. Мне нужно поспать. – Если он вообще уснёт с такой головной болью. Сперва перевязать рану. Брэд ничего не сказал насчёт новой дыры в плаще Шульдиха, но, без сомнения, заметил. Пока они ехали в лифте, Брэд пропускал волосы Шульдиха сквозь пальцы. Извинение за то, в чём Брэд не видел нужды извиняться. Сойдёт.