Стеклянные дома (Glass Houses)

Во время полётов Ая не мог думать о важных делах, поэтому взял с собой детективный роман, который купил ему Фарфарелло. Счастливый и беззаботный Фарфарелло спал, опустив голову на плечо Аи; тёмные очки сидели немного криво. Может быть, перед долгими путешествиями стоит каждый раз заниматься сексом? Ая слегка покраснел. Раньше он был более стыдливым. Отвлекаясь и дёргаясь отчего-то (хотя не от стыда), Ая пожалел, что не может быть таким же спокойным, как любовник. Он опасался разбудить Фарфарелло. – Я не сплю. – Ая вздрогнул от внезапного звука; Фарфарелло поднял голову. – Возможно, короткая прогулка поможет тебе успокоиться. Ая не даёт Фарфарелло заснуть. – Прости. – Мы заботимся друг о друге, как полагается. Иди. Ая встал и потянулся; он наслаждался движениями и разминал мускулы, которые слишком долго бездействовали. По крайней мере, ему и Фарфарелло достались места в первом классе, можно вытянуть ноги. Ая посмотрел вперёд; над сиденьями виднелись серебряная и рыжая макушки – Кроуфорд и Шульдих. Он положил книгу и пошёл в хвост самолёта, время от времени сталкиваясь с людьми в узком проходе и извиняясь. Он не планировал останавливаться, но всё равно задержался рядом с Наги, который предпочитал лететь эконом-классом – подальше от команды. Естественно, в зале ожидания Шульдих съязвил насчёт коротышек и предложил засунуть Наги в багажное отделение над сиденьем, чтобы сэкономить на билете. Последовавшая перепалка была вполне предсказуемой, но всё равно забавной – Наги угрожал, а Шульдих отвечал пошлостями. – Ты тоже чувствуешь, Ая? – спросил Наги, подняв на него глаза. Ая покраснел от мысли, прежде чем успел взять себя в руки. Ещё одно неудобство секса втроём: он невольно краснеет. Ая по-прежнему не мог поверить, что Наги… Хватит уже. Забудь. Тёмные очки скрывают глаза Наги, но не улыбку. Возможно, ему стало легче из-за неудобства Аи; тот ожидал, что мальчик будет нервничать. – Я не это имел в виду. Извращенец. – Наги посерьёзнел и снял солнечные очки. – Ты чувствуешь глушилку. Я тоже. – Нет, мне просто… – Не по себе. Непонятно из-за чего. – Да, возможно. – Как странно обладать ограниченными телепатическими возможностями; не удивительно, что они только мешают. – А Фарфарелло? Похоже, в последнее время его чувства обострились. – На этот раз Наги покраснел. – Хм. Обоюдная неловкость почему-то успокоила Аю. – Не думаю, что на него это влияет. – Не хочется обсуждать дела на публике, но он не умеет говорить мысленно, как настоящий телепат, – а разговор с тем, кто не отвечает, выглядел бы ещё подозрительнее. По крайней мере, они используют эвфемизмы, а пассажиры вокруг или спят, или сидят в наушниках. – Что насчёт Шульдиха? ~Шульдих, как дела?~ Наги спросил так, чтобы Ая услышал. ~Отлично. Хватит мне надоедать~. Ая с Наги переглянулись – оба услышали напряжение в тоне Шульдиха. – Скоро мы приземлимся? – поинтересовался Ая. – По расписанию – через полчаса. Зачем ты спрашиваешь? Я видел, в Нью-Йорке ты носил часы. Он перестал, когда вернулся к Шварц, и не мог этого объяснить. Возможно, из-за того, что Фарфарелло вообще не носил часов; раньше Ае пришлось бы следить за временем для обоих, но теперь хочется быть ближе к любовнику и делать то же, что и Фарфарелло. Часы – только для работы. К тому же его время в Вайсс было чётко расписано: начало и конец смен в цветочном магазине, миссии и часы посещений в больнице. Режим. В промежутках царило напряжённое ожидание, подозрение, бесцельные действия. Когда-то он знал, где должен находиться каждый час, и эти указатели помогали чувствовать ход времени. В Шварц, стараясь избежать тирании расписания, он не мог надеть на руку кандалы. Шварц бросали вызов времени, и ему это нравилось. – Больше не ношу. – Ну и ладно. Странный ты. Сам знаешь. – Да. Глушилка станет ещё сильнее. – Не знаю, что можно сделать. Правда. – С тобой всё будет в порядке? Когда Ая проявлял заботу о Наги, тот всегда вспыхивал, и сразу старался принять холодный вид – удивительно. Мальчик должен привыкнуть, что люди заботятся о нём. – Я сильный. – Наверняка прямо сейчас Шульдих запудривает Кроуфорду мозги именно этими словами. – Ты прав. Как же не хочется это признавать. – Дай мне знать, если тебе станет хуже. Пойду-ка я к Шульдиху и Кроуфорду, посмотрю сам, как у них дела. – Сомневаюсь, что Шульдих встретит тебя с распростёртыми объятиями. Если только не захочет пощупать, чтобы отвлечь. – Знаю. – Не хотел бы я оказаться на твоём месте. Удачи. – Наги снова надел солнечные очки и откинулся на спинку сиденья, ясно давая понять, что собирается поспать. – Спасибо. Фарфарелло вопросительно посмотрел на идущего Аю, но тот лишь кивнул и направился к Кроуфорду и Шульдиху. Телепат тоже спрятал глаза за солнечными очками; возможно, напряжение в его взгляде слишком заметно. Кроуфорд раздражённо спросил: – Чем можем помочь, Ая? – Наги не по себе. – Ты это слышал, Шу? – Судя по резкости тона, раздражение Кроуфорда направлено вовсе не на Аю. – Конечно, слышал, Брэд. Я не глухой. – Шульдих раздражён не меньше Кроуфорда. – Но ты же знаешь, Наги не может закрыть рот перед красноволосым объектом своей похоти. Ая слегка улыбнулся, заметив попытку Шульдиха прикрыться пошлостью и агрессией – как и предсказывал Наги. – Твой дар сильнее, чем у него. Он беспокоится о тебе. И я тоже. Шульдих усмехнулся. – Ая, что за сладкие речи? Я польщён, правда, но это вызывает подозрение. Ая ненавидит привлекать к себе внимание, но сейчас это необходимо. – Мне тоже не по себе. Шульдих тут же насторожился. – Правда? Внезапно Ая почувствовал, что в душе что-то скребётся; голова закружилась, и он отключился. Придя в себя, он обнаружил, что лежит на коленях Кроуфорда и Шульдиха, ноги болтаются в проходе, Фарфарелло рычит на Шульдиха, а тот отвечает: – С ним всё нормально. Видишь? Вздрогнув, Ая сказал: – У меня голова кружится. Что это было? – Он попытался встать, но не смог. Перед глазами всё поплыло. – Успокойся, Фарф. Я только посмотрел, как Ая воспринимает глушилку. Так как мои щиты полностью закрыты, я не очень аккуратен. Слишком много всего происходит. – Не смей трогать моего котёнка, – оскалился Фарфарелло. – Это было необходимо. Никто не пострадал, а я теперь лучше понимаю, как его защитить. – Шульдих, – сказал Кроуфорд. – Никто ничего не видел. Я в норме, просто отвлёкся, понятно? Ая, ты чувствуешь глушилку не больше, чем обычные люди, но улавливаешь кое-что от Наги; от меня к тебе ничего не просачивается. Как только Наги закроется получше, с тобой всё будет в порядке. Хорошо, что мы уничтожили Эсцет; у них бы слюнки потекли от возможности исследовать тебя. У меня и самого слюнки текут... – Убери руку с моей коленки, – проворчал Ая. Улыбнувшись, Шульдих послушался. – Жаль, что из меня плохой исследователь и теоретик. Ты заслуживаешь лучшего. Шульдиху нехорошо. ~Да неужели?~ спросил Наги, подходя к ним. – Эй, малыш, теперь мне ещё труднее отвлекать внимание стюардесс и пассажиров. Мы занимаем слишком много места. Даже ты, – сказал Шульдих. ~Кроуфорд и Фарфарелло это чувствуют?~ – Нет, – ответил Кроуфорд. – Я не чувствую ничего, кроме гнева, – заявил Фарфарелло. – Отпусти моего котёнка. – Да, Моисей*, – усмехнулся Шульдих, и Ае пришлось быстро сесть и схватить Фарфарелло за руку, чтобы он не ударил телепата. Ая воспользовался возможностью встать и отойти, хотя пришлось опереться на любовника, чтобы устоять. К счастью, так проще удержать Фарфарелло. – Ты не настолько слаб, Шульдих, – тихо произнёс Кроуфорд. – Пошёл в задницу. – Но Шульдих слегка успокоился и смог наконец признаться: – Больно. Хоть и блокируюсь, всё равно больно. – Я не могу себе позволить потерять тебя. Если потребуется, я отправлю тебя обратно. ~Ни хрена! Я справлюсь. Я сильный. И я тебе нужен. Я лучший телепат, который у тебя есть, а здесь требуется именно телепат, чтобы найти детей и остановить безумие. Я – одна из лучших ищеек Розенкройц~. – Знаю. – Что-то в этом тумане кажется знакомым, – задумчиво произнёс Наги. – Хотя не могу сказать, что. Моя телепатия не настолько сильна. – Он слишком густой и липкий, – заметил Шульдих. – Нужно время, чтобы разобраться. И хорошо бы товарищи по команде не дышали мне в шею. – Возможно вблизи станет понятнее, – предположил Кроуфорд. ~Возвращайтесь на свои места. Несмотря на телепатическое прикрытие, мы привлечём внимание, если будем мешать стюардессам~. – Я в порядке, котёнок. – Шульдих широко улыбнулся. Наги пожал плечами, словно говоря: "Мы сделали всё, что могли", и Ая тоже не знал, чем ещё можно помочь. Они сели на свои места, и Фарфарелло снова опустил голову на плечо Аи. – Мозголом внешне потрёпан, но он круче, чем выглядит. Ты это знаешь. – Ему плохо. – Да, плохо, и будет ещё хуже. Пообещай мне кое-что. – Что? – Если почувствуешь угрозу с его стороны, прислушайся к своим инстинктам – беги или сражайся. Не поддавайся уговорам своего мягкого сердца, что это ерунда. Не жди, пока кто-нибудь из нас что-то предпримет. Защищайся изо всех сил. А думать будешь потом. – Он что, может потерять контроль над собой? – прошептал Ая. – Да. Раненый, он становится ещё опаснее и не отличает союзников от врагов; он любит причинять людям боль ещё больше, чем я. Мы изменились, но теперь возвращаемся туда, где из нас пытались сделать марионеток-убийц. На него это может повлиять. Ая решил оставаться начеку рядом с телепатом, но всё же не удержался от вопроса: – А это не ревность в тебе говорит? – И ревность тоже. Но я всё равно прав. Потом он может пожалеть, что сломал тебя, но будет уже поздно. – Я запомню. ****************************************************** Детишки что-то замышляют против него. Хоть Фарфарелло почти исцелился, его разум по-прежнему сложно прочитать, но Шульдих отхлебнул аппетитные мысли Аи. Что ж, может, оно и к лучшему – Шульдих сейчас и сам себе не доверяет, тем более что Ая продолжает так вкусно беспокоиться, подставляя горло. Шульдиху хотелось вломиться в это сладкое сознание и сожрать его, пусть Ая стонет, дрожит и плачет в его руках. Что ещё хуже – он понял, что зациклился на Ае потому, что тот проявил беспокойство. Дальше похоть может сосредоточиться на Наги или даже на Фарфе. Фарфарелло сейчас чувствует больше, вот бы испытать его на прочность. Как же больно. – Тебе что-нибудь нужно? – спросил Брэд. – Выпивка? Смирительная рубашка? Поводок? – Первое и третье звучит привлекательно, – ответил Шульдих. ~У меня болит голова, вот и всё. Слишком много шума. Как будто люди вокруг орут и визжат~. ~Это проявление физической боли?~ ~Да, и её так много, что я даже не могу испытать обычный кайф. Мне просто больно. Думаю, наше нетренированное розенкройцевское потомство страдает и изливает на других свою боль~. ~Но ты под кайфом. Я вижу. Это тот кайф, который ты называешь ядовитым~. Брэд слишком хорошо его знает. Шульдих вздохнул. ~Да, немного. Наги прав – подпись какая-то знакомая. Не пойму, чем, но чувствую. Это всё равно, что не видеть леса за деревьями~. ~Ты не обязан это делать. Не нужно ничего мне доказывать; ты слишком ценен для меня, чтобы тобой рисковать~. ~Ценен. Я – бесценная жемчужина~. ~Ты псих~. ~И псих тоже. Я остаюсь~. Но, уловив беспокойство Брэда и своеобразное выражение любви, Шульдих решил проявить великодушие. ~Если станет слишком больно, я тебе скажу, и ты меня отстранишь~. ~Да, надеюсь, скажешь~. ~Ты ведь всё равно не сможешь вернуть меня в Розенкройц и получить взамен другого телепата, если решишь, что я недостаточно хорош~. Шульдиха внезапно обдало резким и кислым вкусом эмоций Брэда, но всё кончилось так быстро, что он ничего не успел понять и решил вернуться к этому потом. Может быть, это была боль? Немногие могут причинить Брэду боль. Вкуснотища. Чёрт. ~Выпивка не помешала бы~, сказал Шульдих, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В отеле он сразу отправится в астральное пространство и начнёт уничтожать эти маленькие хнычущие телепатические болячки. Что угодно, лишь бы обрести покой и восстановить контроль над садизмом. ~Если я тебя отвлеку, это поможет?~ Рука Брэда опустилась на бедро Шульдиха. Привет, медсестричка. А ведь когда-то Брэд не занимался сексом спонтанно. Прочитать мысли Брэда сейчас сложнее, чем обычно, но Шульдих уловил гордость собственника: его телепат пытается удержать себя в руках и сопротивляется чужому воздействию. Его телепат. Брэд, ты просто пещерный человек. Иногда Шульдих этим наслаждается. ~Я люблю, когда ты меня отвлекаешь~. ~Если сможешь сидеть тихо...~ ~Увидишь~. Шульдих прикрыл колени одеялом и толкнулся в руку и носовой платок, который опустился на его расстёгнутую ширинку. Брэд гладил его сильными, уверенными, хозяйскими движениями: никакой застенчивости, почти никакой нежности – только чтобы дать ему кончить. Идеально. Шульдих растаял от удовольствия и грубого прикосновения; мышцы начали расслабляться – он даже не осознавал, насколько напряжён. Как хорошо. Он сейчас кончит... Что-то жадно завыло – несколько голосов, звучащих как один. ~КТО ТЫ? ТЫ ТАКОЙ ЖЕ, КАК Я, НО ТЕБЕ НЕ БОЛЬНО, КАК МНЕ! Я ХОЧУ ТЕБЯ; ПОПАЛСЯ!~ Шульдих захлопнул щиты с такой силой, что голова загудела, и схватил Брэда за руку – хотя сейчас всё равно не смог бы кончить. Тяжело дыша, он мысленно огляделся и удостоверился, что в разум ничего не просочилось. – Что ж, это было интересно, – беззаботно произнёс Шульдих, хотя голос его дрожал. Брэд убрал руку. – Как ты? – Ты почувствовал? ~Увидел по твоей реакции. Похоже на припадок~. ~Они воспользовались тем, что я отвлёкся. Думаю, их целая группа. Или один телепат со множеством разумов в голове. В любом случае, плохие новости~. И тут Шульдих понял, что сейчас произошло. ~О, чёрт~. ~Обойдёшься без секса. Ты утверждал, что можешь~. Конечно, может. Когда не испытывает стресса. Заебись! Точнее, наоборот. Никакого секса, пока существуешь глушилка. ~Конечно, могу. Просто не люблю~. Ему не терпелось найти маленьких чудовищ и разорвать на части. _____________________