Стеклянные дома (Glass Houses)

Голова раскалывается. По крайней мере, плечо, на котором она покоится, обтянуто приятной мягкой тканью. Было бы ещё приятней, если б голова так чертовски не болела. М-м-м, плечо Ёдзи. Шульдих его чувствует. – …Брэд понял, что недооценил размеры вечеринки. Нам нужна поддержка, – говорил Ая по-японски где-то рядом. А, эвфемизмы. Ая по сотовому просит о помощи. Должно быть, дела плохи... – Он тебя убьёт за такое описание, – рассмеялся Ёдзи. – Только если ты ему расскажешь. Ёдзи опять рассмеялся. – Ёдзи. Тот не мог остановиться. – Нет, он не ожидает, что поддержка будет бесплатной, – сказал Ая в трубку – вероятно, Персии. – Но тут есть возможности для всех. Соразмерь цену с комиссионными, которые он, без сомнения, запросит. Вена. Да. Спасибо. Ладно, он сидит в машине с Аей и Ёдзи, Ая за рулём, а Ёдзи сзади вместе с Шульдихом. Брэд недооценил размеры вечеринки. У Шульдиха болит голова. Эмори. Много Эмори. – Эй! – воскликнул Ёдзи, схватив вскочившего в панике Шульдиха. Хотя в этом не было нужды: голова Шульдиха закружилась так, словно готова была свалиться с плеч, и он рухнул обратно на сиденье, чувствуя, что Коллектив пытается выкарабкаться из своего ментального заточения. У них появился второй шанс! Нужно вернуться к Эмори. Нужно защитить Эмори. Он так плохо выглядит, его необходимо накормить/обнять/погладить/трахнуть... Шульдих загнал их обратно. Болваны! Это не Эмори! Ни один из двадцати с лишним – не Эмори! Двадцать или даже больше Эмори в одном месте – это явно не Эмори. Это же клоны, вы, придурки, и они пытаются играть на наших чувствах. Коллектив всхлипнул в ответ – даже Клаус и Брен. Тень Эмори лишь тихо вздохнула. Коллектив погиб, пытаясь защитить Эмори. Они не сумели, и обрывки их личностей осознавали это. – Ну же, Шу, – прошептал Ёдзи, и Шульдих понял, что лежит на сиденье, хватает ртом воздух и дёргается. Он перестал чувствовать своё тело, пытаясь вернуть контроль над разумом. – Я в порядке. Просто голова болит. – Это Кроуфорд тебя ударил, – сердито сказал Ёдзи. Точно. Мерзавец. Нет. Брэд прав. Потрясённый видом живых Эмори, молящих о защите, Шульдих повернулся бы против собственной команды. Шварц чертовски хороши, но только Брэд и, возможно, Ёдзи осознали опасность. Шульдих мог серьёзно ранить их. Чёрт. Он опасен для своих же. Может быть, всё же стоит вернуться в Токио? Это почти поражение. Он заслуживал удара, и ему это не нравилось. – Тебе не нужно срочное медицинское пиво? – спросил Ая, глядя на них в зеркало заднего вида. Удивительно любезное предложение – тем более, что оно исходит от Аи. – Ты действительно один из моих любимчиков, Рыжик. – Может, это глушилка повлияла? Если так – да здравствует глушилка. – А можно и мне пива? – спросил Ёдзи. – Нет, – ответил Ая. – Обойдёшься. – Как жестоко. Шульдих кое-что заметил. – А где остальные? – Но он уже знал. Они остались с клонами, в опасности. – Кроуфорд попросил увезти тебя подальше. Шульдиху захотелось посмеяться над сентиментальным Брэдом, который предоставил ему почётный караул и тем самым лишил Шварц двух бойцов – но причины этого поступка очевидны. Ёдзи поможет ему сохранить разум. Ая будет вести машину и избежит любопытства клонов, которые могут уловить его странный псевдо-дар. Опаснее любопытного телепата только плохо тренированный любопытный телепат без моральных ограничений. Оранжевая линия может разнести котёнку мозги в попытке выяснить, что за игрушка находится внутри. Причём безо всякого злого умысла. К тому же теперь Брэд вполне уверен, что в случае необходимости у Шварц будет поддержка. – На какие уступки он пошёл, чтобы вытащить нас? – Голова сильно болит, и Ая сопротивляется ментальному вторжению, так что Шульдих не может ничего прочитать. Пусть Ёдзи всё расскажет. – Ни на какие. Он сказал, что Ая не обладает псионическим даром, и это правда; что я – слабый телекинетик и не нужен им, поскольку они уже выманили Шварц; и что вы входите в резонанс, поэтому держать тебя рядом с ними небезопасно. Он также сказал, что из тебя паршивый учитель, и Фарфарелло подтвердил. Правда, но... – Я с ними об этом ещё поговорю. – Всё будет в порядке, Шу. – Неприятно, но Ёдзи видит Шульдиха насквозь. – С ним осталась сильная команда. – Я должен быть там, прикрывать ему спину. Мне просто нужно вбить правду себе в голову. – Он не вернётся в Токио. Он возьмёт себя в руки. Всего себя. – Мне уже лучше. Нужно только кое над чем поработать. Просто это было слишком неожиданно. Теперь я готов надирать задницы. – Думаю, сейчас у тебя будет возможность это доказать, – заметил Ая. – Я давлю на педаль, слышу, как крутятся колёса, но машина не двигается. – Они на узкой улочке – идеальное место для засады. Чёрт. – Я попробую узнать, чья это работа, но посреди такого густого паранормального тумана легче найти иголку в стоге сена. – Шульдих достал пистолет и увидел, что Ёдзи потянулся к часам. – Или просто спросить детей, стоящих перед нами на дороге, – предложил Ёдзи. ~Мы всего лишь хотим поговорить~, произнесла рыжеволосая девочка. Её внешность была Шульдиху незнакома. Но мальчик-телекинетик выглядел в точности как Наги четыре года назад, вплоть до непроницаемого, но какого-то унылого выражения лица, а ещё один парнишка напоминал Брэда, каким Шульдих впервые его увидел. Том и Кенни Кроуфорды тоже сильно похожи на Брэда, но этот подросток вылитый Брэд, настолько велико сходство – до малейших физических деталей. И у него сексуальные чёрные волосы... За годы вдали от Розенкройц Шульдих забыл, насколько они безумны и ужасны, забыл, что Розенкройц видели в людях вещи, которые можно воспроизводить, использовать и уничтожать. Он помнил факты, но не ощущения. В те времена Шульдих и сам был более мрачным и чокнутым. Его и сейчас нельзя назвать белым и пушистым, но он должен признать, что стал мягче, человечнее. Таким мягким и человечным, что ему захотелось просто вернуться домой – хотя у него уже целую вечность не было настоящего дома, – забиться под крылышко Брэда и оставаться там, в тепле и безопасности. Брэд бы посмеялся над таким проявлением слабости, да и Шульдих тоже – но только не сейчас, когда его несчастные копии бегают вокруг и ищут его, а юные Шварц воскрешают в памяти столько плохих и хороших воспоминаний... Ёдзи приобнял его. Неужели у Шульдиха на лице настолько явно написан ужас? Пора взять себя в руки. Ведь он же несносное, неукротимое стихийное бедствие – нужно и вести себя соответственно. Держа пистолет, Ая немного опустил стекло и крикнул: – Поговорить? О чём? Кто вы? – Мы более вменяемы, чем Оранжевая линия, – сказал мини-Брэд. – Мы не такие, как они. Можем действовать самостоятельно. Но всё равно не отказались бы от помощи. – У него не только голос, но и тон Брэда. – У нас есть покровитель. Показался Эбенрот с ещё одним представителем Оранжевой линии – скорее всего, обученным и вменяемым. Сколько управленцев Эсцет сумело выжить? И с ним не Эмори, народ. Вовсе нет. К счастью, на этот раз Коллектив повёл себя тихо. Им не по себе, но они не пытаются вылезти. ~Я должен иметь дело с розенкройцевской тварью?~ спросил Шульдих. ~Ну уж нет. Просите помощи у него, если он не откажет~. – Я не настолько плох, как остальные, – рассудительно ответил Эбенрот. Верно, у Шульдиха нет доказательств, что Эбенрот – один из худших. Напротив, он был довольно добрым – судя по тому, что знал Шульдих. Но Шульдих не испытывал благодарности к человеку, сотрудничавшему с ублюдками – пусть он сам ничего и не делал, – так же, как не был благодарен санитарам, придерживающим волосы Шульдиха, пока его рвало после экспериментов. Он не доверял Эбенроту, потому что его мысли невозможно прочитать – единственный псионический дар, которым обладал Эбернот, что и позволило тому войти в руководство. Телепаты могли сказать, что он существует и о чём-то думает – но и только. Возможно, для неопытных и страдающих от давления местных телепатов и эмпатов это то, что нужно, но Шульдих не мог не испытывать подозрения. Оскар Аманн тоже скрывал свой дар. – Зачем нам лезть в такую явную ловушку? – поинтересовался Ая. – Я просто хочу поговорить. Никаких ловушек. Я ведь пришёл сам, хотя мог бы остаться в тени и ждать, когда дети приведут вас ко мне. Это доказательство моей доброй воли. С Эсцет и Розенкройц покончено. Шварц и Вайсс об этом позаботились. Нужно двигаться дальше. Откуда Эбенрот знает о Вайсс? Чёрт. Брэда бы заинтересовался. Шульдих задал себе вопрос: "Что бы сделал Брэд?" и ответом было: "Постарался бы всё выяснить". Но разве Брэд вовлёк бы свою команду в ситуацию, на которой большими неоновыми буквами написано "Ловушка"? Брэд сейчас далеко, с Тучей; он осторожен, но верит, что команде хватит ума и сил остаться в безопасности – так что Шульдих знает ответ. – Что скажешь, Шульдих? – прошептал Ая, недовольный тем, что ему пришлось спрашивать. – Ты знаком с этим человеком. Стоит ли рисковать? Если мы откажемся, придётся ли драться? Всё-таки он привёл с собой трёх отпрысков Шварц и ещё одного телепата. Абиссинец обращается к нему за советом? Ад покрылся коркой льда. И всё же это разумно. Шульдих – единственный, кто знает Розенкройц изнутри. – Мы поедем с ними, потому что информация может оказаться ценной, но мы ни на мгновение им не доверимся. Мы также потребуем возможности позвонить Брэду – в качестве знака доброй воли со стороны Эбенрота. В конце концов, если он не собирается нас схватить, он не должен бояться, что мы сообщим команде, куда направляемся. Ая, если можешь сделать так, чтобы Фарфу было легче с тобой связаться, – давай. – Я понятия не имею, как это делается. – Попытайся. – Хн. В окружении телепатов нет смысла доверять Ае и особенно Ёдзи ничего сверхсекретного, так что Шульдих решил держать свои планы при себе. Удивительно, насколько сильно ему не понравилась эта идея. – Мы согласны на ваши условия, – сказал Эбенрот, когда Оранжевый что-то шепнул ему. С другой стороны, разумнее всего в данный момент держать всё при себе, не так ли? – Чёрт, это из-за меня, да? – спросил Ёдзи. – Они читают мои мысли? – Возможно, и Аины тоже, но в основном твои. Ая лучше защищён. – Шульдих пожалел, что не может отослать Аю, не привлекая к нему ещё больше внимания. Все эти шуточки насчёт того, что Эсцет пускали бы слюнки от возможности исследовать мысленную связь Аи и Фарфа, больше не кажутся забавными. Ая и Ёдзи – Шварц, а Шварц защищают своих от любых чужаков. – Хорошо, договорились, – крикнул Ая в окно. – Что теперь? – Пожалуйста, следуйте за нашей машиной. Вам не о чем беспокоиться. Мы считаем вас, а особенно Виновного, почётными гостями. С вами полезнее сотрудничать, нежели враждовать. – И в этом нет совсем ничего жуткого, – пробормотал Ёдзи. – Мы отпускаем вашу машину. – Эбенрот и его компания сели в свой автомобиль и двинулись в путь. Ая, надев маску Абиссинца, последовал за ними. По дороге Шульдих поинтересовался: – Ёдзи, зачем вы с Дружелюбной приехали в Вену? Шварц могли оказаться в любой европейской стране. Мы замели следы и не оставили вам никаких улик. – Это казалось логичным. Когда Елена выяснила, что местные паранормы роятся вокруг Шварц, мы поняли, что выбрали верное направление. – Тебе это не кажется странным? – Я уже столько лет живу ненормальной жизнью, – раздражённо ответил Ёдзи. Машины остановились перед большим старым зданием на окраине города, и Шульдих позвонил Брэду, но работала только голосовая почта. Ничего удивительного. Он оставил сообщение. Шульдих чувствовал почти нестерпимое желание связаться с Брэдом телепатически, но знал, что это может отвлечь Брэда и притянуть внимание Тучи. С Брэдом всё в порядке. Шульдих почувствовал бы, если б что-то случилось. У выходящего из машины Ёдзи было почти такое же серьёзное выражение лица, как у Аи. Они выглядели чертовски впечатляюще, следуя по коридору за Эбенротом и его мини-псевдо-Шварц. Шульдих видел это в мыслях окружавших их паранормов. Некоторые из них задрали носы как типичные подростки, но большинство поневоле чувствовало благоговение при виде их самообладания, бдительности и того, как полы длинных плащей разлетались на ходу, позволяя видеть оружие. Их дьявольская красота усиливает эффект. Шульдих почти под кайфом из-за пропитавших атмосферу сексуальных гормонов. Это натолкнуло его на мысль, и он решил поддержать свою репутацию несносного ублюдка. – Ты хоть снабжаешь этих детишек презервативами, Эбенрот? Почти все они сексуально активны. Эбенрот не удивился внезапной смене темы – по крайней мере, Шульдих ничего не смог прочитать по его лицу. – Никогда об этом не думал. Это их дело. Я не вмешиваюсь. – Значит, ты начал собственную программу размножения? – Шульдих усмехнулся, когда гул резко затих, а потом возобновился – более мрачный. Паранормы слушали, и некоторые передавали мысли дальше. – Я не собираюсь обращаться с этими детьми как с племенными животными. Они теперь свободны. – Ты мог дать им ещё большую свободу, позволив самим решать, беременеть им или нет. – Шульдих услышал, как Ая вспоминает рассказ Наги о том, что множество детей Эсцет выращены искусственно, и думает об их реальном возрасте. Ещё одни хорошо соображающие мозги неподалёку – это очень удобно. – Сколько им на самом деле лет? Четыре? Пять? Они выглядят как подростки, но в действительности наверняка моложе. Ты мог их запрограммировать, но некоторым штукам Эсцет просто не додумались бы их научить. – Чёрт, Эсцет стремились, чтобы они как можно меньше думали сами. Теперь Эбенрот не кажется таким спокойным и добреньким. Хорошо. Шульдих ненавидит маски. – Мы поговорим об этом. В моём кабинете. – Жду с нетерпением. – Хотя это неправда. Чем дальше они шли, тем сильнее Шульдих чувствовал себя в ловушке. Ая тем временем смотрел по сторонам, что-то прикидывал и запоминал возможные выходы. Уловив пролетающую мысль, Шульдих улыбнулся: – Почти все они слишком молоды для тебя, Ёдзи. Ёдзи ответил непристойным жестом. Мило. Похоже, это старое здание когда-то было школой. Эбенрот мог купить его или просто захватить после падения Эсцет. Организация хорошо платила своим управленцам и веками владела землёй. Выжившие наверняка расхватали лакомые кусочки. Возможно, Эбенрот намеревается создать здесь новую академию, возглавляемую диктатором под личиной заботливого отца? Очень даже похоже. В кабинете Эбенрот сел за антикварный деревянный стол, малютки-Шварц встали позади. У Шульдиха были подозрения насчёт девочки, пусть он и не узнавал её – но ответ ускользал. У неё крепкие щиты, хотя беспокойство и раздражение просачиваются через них. Чтобы прочитать её мысли, пришлось бы ломать щиты – сложная задача среди такого количества паранормов, к тому же у него мало времени. Малютка-Вундеркинд, похоже, вовсе не пользуется своей телепатией, и Шульдих подумал, что, возможно, у него это тоже результат изнасилования. Оранжевый и мини-Оракул стояли по разные стороны от человека, которого охраняли, но время от времени искоса поглядывали друг на друга. Интересно, они знают об отношениях своих генетических отцов, или их взаимный интерес возник сам собой? Бедные маленькие клоны. Каково это – всё время сравнивать свои склонности с теми, которыми обладают твои предшественники? Держа руку на часах, Ёдзи остался у двери. Ая стоял слева от Шульдиха, на шаг позади – чтобы не мешать телепату при необходимости воспользоваться пистолетом. Ая так сосредоточено смотрит и слушает, что его внимание заметно даже без телепатии. Брэд гордился бы ими. – Посмотри на себя, Виновный, – начал Эбенрот. – Без Кроуфорда ты прямо-таки настоящий король. Сразу к делу. – Если это попытка вбить клин между мной и моим лидером, то она невероятно неуклюжа. – Как ты подозрителен. – У меня есть причины. – Я просто говорю, что твои таланты – псионические и прочие – сильнее, чем ожидали Эсцет. Они всегда считали тебя подчинённым, не лидером. – Я вполне доволен. От лидерства сплошная головная боль и язва желудка. Лидеры быстрее стареют, бедолаги. Я стою сзади и нашёптываю, как змея, в ухо своему лидеру. – Закулисная власть... Присутствие Шварц притянет сюда ещё много паранормов, нуждающихся в тренировках и поддержке или ищущих мести. Ты – самая главная приманка. – Я – живой пример того, что не должен делать телепат. Я не учитель. – Шульдих не удержался от соблазнительной улыбки. – Пытаетесь меня завербовать, господин Эбенрот? – Ты уже ослабил глушилку. С твоим мастерством и отсутствием щепетильности ты мог бы разорвать порочный круг и дать паранормам возможность снова здесь работать. Это очень полезно. – Тем дороже вам обойдутся мои услуги. – Видишь ли, я надеюсь создать школу для сирот Розенкройц, которые в этом нуждаются, но я – не Эсцет. Я кое-чему научился на примере Шварц. О, подхалимаж. – Правда? – Эсцет ломали паранормов, считая, что отсутствие воли сделает их отличными инструментами. Возможно, так и есть, время покажет; но это ослабляло их дар. Без силы воли нельзя контролировать и совершенствовать свои способности. Паранормы Эсцет навсегда останутся середнячками. Одну из самых больших ошибок Эсцет допустили с тобой, Виновный. Вместо того, чтобы сформировать единую личность на основе твоей собственной, они разбили твоё "я" и заставили тебя создать новую личность, пользуясь Волей к Власти нескольких убитых детей, отказавшихся умирать. Это желание жить и побеждать сделало тебя одним из самых неуправляемых питомцев Эсцет, но также помогло тебе сохранить разум при обстоятельствах, которые могли его уничтожить. Я не повторю ошибки Эсцет. Эбенрот знает слишком много. Так как вербовка Шульдиха обернулась катастрофой, все записи о ней заперли в архиве, к которому Эбенрот не имел доступа. По крайней мере, раньше. Шульдих почувствовал удивление Аи. Для Рыжика всё это – новость. Ёдзи знал больше, чем Ая. Им не нравится самоуверенность Эбенрота, и они ему не доверяют. Молодцы. Они – именно те люди, что способны прикрыть спину. Но они – не Брэд. – Рад, что мои страдания кому-то помогли. – Шульдиху не по себе из-за того, что эти сведения выплыли наружу, но он сумел сохранить усмешку. – Твоё присутствие привлечёт сюда многих паранормов. Очень жаль, что Оранжевая линия по большей части безумна и держится особняком. Мы могли бы им помочь. У нас здесь двое из тех, кто натренирован лучше остальных. Один из них – Антипатия. Злоба в данный момент на задании. Я пытался уговорить Горе присоединиться к нам, но он не согласился. Подозреваю, что обстоятельства сделали его недоверчивым. Очень жаль – но такое часто встречается. Слишком многие оказались не готовы к самостоятельной жизни и стали жертвами. – Мы за это не отвечаем. – Конечно. Тут требуется большая работа, определённые способности – можно сказать, призвание. Вы – люди действия, а не учителя. Меня интересуют ваши японские знакомые. Я удивлён, что Эсцет не нашли и не завербовали их. Шульдиху не понравилось направление, которое принял разговор. Никто не смеет забавляться с его котятами, кроме него самого. (Ну, и Фарфа – в случае с Аей.) – У Балинеза очень слабый дар. Он – бывший враг, и мы сомневались в его способностях, но Вундеркинд подтвердил, что они у него есть. Не думаю, что Эсцет вообще могли им заинтересоваться. Эбенрот улыбнулся. – Меня удивляет, что Эсцет не пригляделись внимательнее к Ае Фудзимии, учитывая то, что они видели в его сестре. Шульдих почти ощутил, что Ая стиснул зубы в попытке сохранить спокойствие. И почувствовал, как напрягся Ёдзи. – Если ты пытался проявить дружелюбие, то у тебя ничего не получилось, – заметил Шульдих. – Шварц когда-нибудь рассказывали вам об удивительных способностях вашей сестры, господин Фудзимия? Должно быть, рассказывали, раз вы теперь член команды. – Ты испытываешь моё терпение, – процедил Шульдих. – Ну-ну, я знаю о твоей любви к правде, Виновный. – Вряд ли можно тебе доверять, – тихо сказал Ая Эбенроту. – Особенно после того, что Эсцет пытались с ней сделать. – Если б Старейшины так не торопились с жертвоприношением, мы могли бы выяснить, почему она не взрослела. Возможно, психокинез? Мы не знаем. Теперь ты здесь и проявляешь своего рода телепатический дар, заимствованный у кого-то другого – как ни странно это звучит. Интересно, это наследственное? ~Не было смысла рассказывать тебе о ней~, сказал Шульдих; он знал, что местные паранормы всё равно уловят обрывки разговора, но говорил мысленно ради Аи. ~Она ведь уже умерла. Да и повода не было – вряд ли это связано с тем, что происходит с тобой сейчас. Мы действительно считаем, что причина в Фарфи, а не в тебе~. К удивлению Шульдиха, Ая понял, хоть ему и не понравилось. Ае хотелось убить кого-нибудь за то, что сделали с его сестрой, но он знал, что сейчас не время, тем более что человек, которого Ая желает покарать, окружил себя всесильными детьми. – Ты говоришь, что не похож на Эсцет, однако играешь в их игры, – ответил Ая, изо всех сил пытаясь не сорваться; Шульдиху и самому хотелось прыгнуть на стол и отрезать Эбенроту голову – и плевать на последствия. Вот что бывает, когда улавливаешь чужие настроения. – Не умеешь ты заниматься вербовкой, – посетовал Шульдих. – Я понимаю, что моя откровенность вас удивляет, – заметил Эбенрот. – В прошлом наниматели почти ничего вам не рассказывали. – Если он знает об Ае, то наверняка знает о Вайсс и Критикер; Эбенроту известно слишком много. – Чего ты от нас на самом деле хочешь? Возможно, мы не согласимся, но охотно выслушаем; прояви же откровенность, которой ты так гордишься. – Помогите нам. Вы уже дали несколько советов, – кисло произнёс Эбенрот, – и я приму их во внимание. Когда ваша команда разберётся с Оранжевыми, обсудите всё. Знаю, вы мне не доверяете, но я лучше, чем остальные. – Я подумаю. Но окончательное решение принимаю не я. – К счастью. – Полагаю, мы могли бы помочь вам разобраться со способностями Фудзимии. Ая прямо-таки пылает желанием убивать. – Нет, – ответил Шульдих. – Вы его не получите. Даже не думай об этом. Ни за что. – У него нет никаких проблем? – Нет, – отрезал Ая мрачно и угрожающе. – Мне не нужно от вас помощи. – Понимаю. Мы не будем настаивать. Главное – добрая воля. И он говорит это, окружив себя малютками-Шварц. – Я выбрал этих оперативников как наглядные пособия. – Эбенрот попытался изобразить добрую и располагающую улыбку. – Эсцет не сумели успешно воспроизвести линию Берсерка, но остальные работают отлично. Эбенрот хочет, чтобы Шульдих спросил о девочке. Тот и сам хочет, но не знает, стоит ли. – Девочка не похожа на отпрыска Шварц, – заметил Ёдзи. Антипатия явно собирался сказать какую-то гадость, но не осмелился. Малютки-Шварц не чета настоящим Шварц, несмотря на гены. У них меньше опыта, меньше сил, нет командных связей, нет настроя "Шварц против всего мира" и чувства общности. Они всего лишь дети, в то время как даже Наги давно уже взрослый. Их контролирует человек, которого они защищают. Должно быть, малютку-Брэда это бесит, но обладает ли он брэдовской силой воли, чтобы что-то изменить? – Я решил, что это должна быть чисто семейная встреча. Присмотрись к ней получше, Виновный. На её лице мелькнула обжигающая, ядовитая ненависть, но девочка быстро овладела собой. Ая не мог поверить, что Шульдих не видит сходства – особенно в подбородке. Её острый подбородок. Форму носа и глаз она унаследовала от Брэда, но во всём остальном это просто женская версия Шульдиха. Очков нет, зато есть контактные линзы, так что она может быть пророком. Красивая девочка, но это понятно – учитывая, кто её родители. Шульдих почувствовал злость, да, но ощущение надругательства пересилило. Глупо. – Ясно. – Эсцет смешивали гены Кроуфорда с генами каждого из вас, но один из троих детей погиб во время обучения, а второй – при разрушении Розенкройц. Истина оказалась сильнейшей. У Шульдиха заболела голова. – "Истина". Это имя подходит к твоим словам о правде. – Полагаю, Эсцет собирались использовать их как заложников, хотя идея кажется мне сомнительной – Шварц славятся своей безжалостностью. Возможно, они считали, что гордость не позволит Кроуфорду допустить убийство практически собственного ребёнка. – В то время как клонов мы вообще не посчитали бы за людей? – Шульдих помрачнел. – Ты совсем не умеешь заниматься вербовкой. – Я мог бы выдавать информацию по капельке и долго водить вас за нос. Я этого не делаю. Разве вы узнали недостаточно? Можете осмотреть здание. Мои люди вас проводят. – Эбенрот жестом велел малюткам-Шварц подойти к Шульдиху, и они нехотя подчинились. Кто-то постучал в дверь; Ёдзи вытянул из часов блестящую проволоку. – Не волнуйтесь о моей безопасности. Это наверняка Злоба – сейчас его черёд меня охранять. Впусти его, Балинез. Ёдзи хмуро глянул на Эбенрота, но всё-таки открыл дверь. У вошедшего Оранжевого оказалась другая причёска и более наглое выражение лица, но в остальном он был точной копией Антипатии. Шульдих заранее стукнул Коллектив, но они прошептали, что Злоба – определённо не Эмори, ведь Эмори никогда ни на кого так не смотрел. Разница в питании, точнее, в его недостатке. У Эмори было хорошее детство, пока родители не узнали, что он ненормальный. Ёдзи стало не по себе, он захотел убраться отсюда ко всем чертям. Ая тоже, хотя он не прочь проложить себе путь катаной – оскорбительные разговоры о сестре разожгли в нём жажду крови. Бедному Рыжику отчаянно хочется превратиться в берсерка. Чтобы мир стал проще. Но оба ждут указаний от Шульдиха, хоть Аю это и бесит. Большой опыт Шульдиха вывел его в лидеры. Настоящий король. Брэд наверняка одобрил бы. Нужно узнать больше, тем более что Эбенрот знает о них очень много, слишком много и, похоже, растит собственную маленькую армию. Проклятье. – Что ж, давайте пройдёмся. Может, в конце тура нам подарят сувениры.