Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 185 Высокомерие Кроуфорда взбесило Елену, но она не стала срываться на Горе. Пусть Кроуфорд ведёт себя как бесчувственный ублюдок, а она не такая. К тому же обессиленный и растерянный Горе напоминает Фенрира. Если б Фенрир оказался среди чужих людей, она бы хотела, чтоб за ним присмотрели. Несмотря на явную усталость, Горе способен защититься. Он заставил персонал отеля не замечать размазавшийся макияж и потрёпанную одежду. Хорошо, а то он выглядит просто жутко. ~Ёдзи – хороший человек~, заверила его Елена. ~Он тебя не выгонит, тем более если посчитает ребёнком, а наверняка так и будет. Просто... не появляйся неожиданно, когда он придёт. Он кажется добродушным, но на самом деле такой же убийца, как мы. К тому же он начинающий телекинетик~. ~Я видел его мельком и пока ничего не могу сказать~. ~Ты не этого ожидал, правда?~ Горе криво улыбнулся. ~Я не знаю, чего ожидал~. ~Что будешь спать на коврике около их кровати? Или, может, *в* их кровати?~ ~Кажется, я вообще ничего не ожидал~. ~Особенно того, что Кроуфорд окажется властным и самодовольным мерзавцем?~ ~Следовало догадаться. Как Шульдих это терпит?~ ~Даёт Кроуфорду по шее, когда тот заходит слишком далеко. Только не говори, что и ты хочешь спасти Виновного. Вы все... Он сам выбирает, как ему жить и с кем спать. Чёрт, иногда он выбирает нескольких партнёров одновременно~. ~Думаешь, это наследственное? Распущенность? ~ печально спросил Горе. Елена не знала, что у них случилось с Вёллером, но догадывалась и не хотела усугублять травму. ~Насчёт распущенности не знаю. Хотя вы, похоже, та разновидность телепатов, что любит потискаться~. Печаль слегка развеялась. ~Потискаться?~ ~Ты знаешь, о чём я. Мы пришли. Прими душ и ложись…~ ~Неужели я так плохо выгляжу и пахну?~ натянуто улыбнулся Горе. ~Полагаю, ты уже давно не спал по-человечески~. ~Обычно я нахожу местечко на улице или в заброшенном здании, или играю в прятки с персоналом отеля. В таких условиях не расслабишься~. ~Вымойся, сделай мордашку поумильней и ложись. Это поможет тебе вызвать симпатию~. ~Спасибо~. ****************************************************** Шульдиха одолела усталость, его словно тянуло к земле. Он *пал духом*. – Почти на месте, Шу, – сказал Кроуфорд. – Хорошо. Быть мужественным злодеем – настоящий геморрой, – отозвался Шульдих. В такие времена не помешали бы подручные. Они бы занимались проверкой различных вариантов, пока Кроуфорд и его команда отдыхают. Жаль, что никому нельзя довериться. Выйдя из лифта, они увидели Балинеза, с чувственным и вызывающим видом прислонившегося к стене; его глаза скрыты тёмными очками. – Как здорово, что я успел вас повидать перед уходом. – Фарфарелло тебя не убил? Поздравляю, – усмехнулся Кроуфорд. – Он оценил мою работу. – Балинез посмотрел на Шульдиха и многозначительно ухмыльнулся – и Кроуфорд почувствовал, что Шульдих слегка расслабился. Потом Балинез перевёл взгляд на Кроуфорда и кивнул головой. – До скорого. Почему, интересно, в его тоне чувствуется снисходительность? Кроуфорд с недоумением смотрел, как Балинез уходит. Затем повернулся к ухмыляющемуся телепату. – Что это было? – Он хотел предложить нам... свои услуги, но увидел, что я устал, а ты готов сорваться, и передумал. – Я не нуждаюсь в его одолжениях. – И спокоен как удав. – Вот именно. Оказавшись в номере, Шульдих сразу рухнул на кровать, сказал: "Уф", и завозился, стараясь устроиться поуютнее – живая груда, состоящая из рыжих волос, чёрного плаща и синего шарфа. – Может, тебе будет удобней, если снять кобуру? – Мне будет удобней, если эта большая дурацкая шишка исчезнет. – Это было необходимо. – Знаю. – Шульдих приоткрыл глаза. – Но отрывать меня от моих детишек – уже лишнее. – Они не твои детишки! – Плоть от плоти моей, Брэд. Учитывая возбуждение и усталость Шульдиха, Кроуфорд предполагал, что они или займутся сексом, или лягут спать – на ссору он никак не рассчитывал. – Их больше пятидесяти. Ни у кого не хватит сил и терпения возиться с ними. Тем более у тебя. Это нереально. – Ты ревнуешь. – Я позволяю тебе трахаться с кем угодно. Я самый неревнивый человек в мире. – Конечно, я могу трахаться с кем угодно. На это у тебя хватает здравого смысла. А вот заботиться о ком-нибудь мне нельзя. Кипя от ярости и разочарования, Кроуфорд спросил: – Какого чёрта ты от меня хочешь? – Я хочу. Я всегда хочу. А ты всегда находишь способы это осуществить. – Ты несёшь чушь. Шульдих с трудом сел. – Заботиться – это больно, Брэд. Ты сам виноват, что мне не всё равно. Раньше мне было плевать. Никто не мог использовать против меня заложников. Ты презирал меня, но мне было насрать, что ты думаешь, я всегда мог послать тебя к чёрту. Никто не мог причинить мне боль. Ты запрещал мне делать то, что я хочу, но я всё равно делал, а потом Эсцет заставляли меня подчиняться тебе, и ты лишь усмехался. Кто меня теперь заставляет? Я *сам*, потому что... Потому что. Потому что твои планы вызвали надежду, что мы можем жить и хотеть как нормальные люди. Кроме того, я не понимаю, как бессердечный человек смог разбудить моё сердце. Твои клоны тоже бессердечные, но *мои* хотят меня, а я хочу их. Я изменился. А ты, возможно, нет. Серьёзный разговор. – Я плохой, потому что не даю тебе того, что ты хочешь? Не всё из того, что ты хочешь, тебе полезно. – Ты в самом деле тщательно всё обдумал, или это говорит твоя жадность? Понимая, что обычные методы не помогут, Кроуфорд решил действовать напролом. – Они – не Эмори. Пойми, у тебя не будет второго шанса спасти его. – Поверить не могу, что ты об этом! К тому же мы и сами знаем! – огрызнулся Шульдих и побледнел. Ага. – Клоны – *плохая* компания для тебя. Ты так старательно работал, чтобы стать цельным. – Я им нужен. – Мы движемся вперёд. Мы не застреваем в прошлом. – Ревнуешь. Чёрт, ты просто ревнуешь. Поэтому не хочешь подпускать их ко мне. Поэтому не хочешь, чтобы Ёдзи был рядом. Не позволяешь мне уделять внимания никому, кроме тебя. Что ты сделаешь, если я не подчинюсь? Эсцет больше не могут бросить меня в Ящик и добиться послушания. Ты должен *убедить* меня, а это трудно, правда? Потому что тебе сначала придётся разобраться, что происходит в твоей больной голове. – Я не хочу с тобой спорить. – И слушать тоже. Шульдих просто устал и расстроился, вот и всё. – Ты не хочешь спорить, потому что знаешь: у тебя нет убедительных доводов. – Мне нравятся Шварц в нынешнем составе. Я никогда не хотел армию или династию. Если мы разрастёмся, мне придётся больше заниматься управлением, чем оперативной работой. Ты же видишь, что случилось с Персией, насколько он одинок и несчастен. Я не хочу стать таким. Шульдих удивлённо заметил: – Это... вполне логично. Искренность оправдалась, и Кроуфорд продолжил: – И я *ревную* – ты уделяешь им слишком много внимания. – Почему не признаться? Шульдиха не одурачишь. – Это не одно и то же. – Знаю, но они отнимают твоё время. Ты хоть представляешь, сколько сил и времени они потребуют? Больше, чем ты думаешь. Тебе тоже придётся заняться руководством. Ты и в самом деле хочешь, чтобы они зависели от тебя? Разве не лучше, если они станут более самостоятельными? – ...Да. Кроуфорда злило, что Шульдих вынудил его признаться, но в то же время он почувствовал облегчение: доводы были убедительными и логичными – это куда лучше, чем гложущие смутные ощущения. Ничего нерационального или несправедливого, и телепат хорошо это воспринял. Для пущего эффекта Кроуфорд встал на колени между ног Шульдиха, положил руки на бедро телепата и заглянул ему в глаза. – Я пытаюсь сделать как лучше. Не нужно превращаться в мученика. Это никому не поможет. Хочешь стать таким, как Ая? Шульдих рассмеялся. – Я хочу изучить Аю. Надо понять, кто он. Но я всё равно хочу, чтобы мои малыши оставались в безопасности. Его малыши. Плохо дело. – Я понимаю, но можно помочь им, не ломая наши жизни. Сейчас Горю будет лучше с Балинезом. – Искренность пригодится и здесь. – К тому же я хотел побыть с тобой наедине. Шульдих приподнял бровь и улыбнулся. На таком расстоянии его не спутаешь с клонами: у него тонкие шрамы и лицо мужчины, а не мальчика. – Спасибо. Жаль, что я смертельно устал. – Я не возражаю. – Да? Раньше твои "Я не возражаю" вели к тому, что ты трахал меня до бесчувствия, пытаясь добиться более живого отклика, и я просыпался с больной задницей и смутными воспоминаниями о сексе. И тебя это даже не удовлетворяло. – Я не этого хочу. Позволь тебя раздеть. – Думаю, до ванной мне уже не добраться. – И что? – Кроуфорд развязал шарф, который подарила Шульдиху мама. – Мы не станем принимать душ. – Хорошо. Кроуфорд снял с Шульдиха плащ. Избавившись от кобуры, телепат слегка повёл плечами, наслаждаясь отсутствием лишнего груза. Кроуфорд расстегнул рубашку Шульдиха и обнаружил, что сегодня телепат вставил в пупок изумруд. Они выломали камень из перстня клиента, который задержался с оплатой. Оказавшись без рубашки, Шульдих вздрогнул. Кроуфорд не стал снимать ожерелье – ему нравилось, когда на телепате только украшения. Он осторожно толкнул Шульдиха, и телепат распростёрся на кровати, повернув голову на бок, чтобы не задеть шишку; полусонный, Шульдих глубоко дышал. Кроуфорд снял с него ботинки, носки и пощекотал голую пятку – только чтобы Шульдих вздрогнул и пробормотал: "Паршивец". Кроуфорд встал и наклонился, чтобы расстегнуть молнию телепата – тот уже слегка возбуждён. Кроуфорд провёл рукой по члену Шульдиха; веки телепата затрепетали, а бёдра приподнялись, позволяя снять брюки. Когда-то Кроуфорда почти не интересовал секс, но вид обнажённого, уязвимого любовника воспламенил его. К несчастью, Шульдих слишком устал, а пророку никогда не нравилось играть с неотзывчивым телом. Секс для того и нужен, чтобы заставить телепата признать существование Кроуфорда. Он затолкал податливого, безвольного Шульдиха под одеяло. Такое худое тело и такое чертовски тяжёлое – поразительно. Не просыпаясь, Шульдих поцеловал пальцы Кроуфорда. Кроуфорд отдрочил, принял душ, надел пижаму и лёг. В поисках тепла Шульдих уткнулся ему в бок, отчего Кроуфорд снова начал возбуждаться. Не обращая на это внимания, он заснул. ****************************************************** ~Спасибо, Ёдзи. За одежду, а особенно за оружие~. Елена забрала чемодан, не входя в комнату. Она расплела косу, и белокурые волны рассыпались по плечам. ~Без него мне как-то не по себе~. – Как и мне без проволоки, – ответил Ёдзи. Его уже не беспокоило, что она переключается с обычной речи на телепатическую – в зависимости от того, говорят они о работе или нет. Он окончательно привык к телепатам. – Хорошо, что Фарфарелло тебя не убил. – Он даже признал, что я был настоящим джентльменом. – Хорошо, что ты сначала заглянул ко мне. – Ей неловко – плохой знак. – Горе останется с тобой. – Горе… А, один из шульдиховских... людей? Разве я давал согласие? Когда это я превратился в бесплатную няньку Шварц? Ведь все знают, что у меня только одна кровать. – Я возражала, но Кроуфорд повёл себя как ревнивая властная свинья; я побоялась, что он заставит мальчишку спать на улице. Очень может быть. Кроуфорд любит, когда всё на своих местах, и относится к Шульдиху как одержимый собственник. Должно быть, эти детишки, претендующие на внимание Шульдиха, сводят его с ума. Кроуфорд предпочитает, когда страдают другие. – Ты не могла этого допустить. Понимаю. Кроуфорда не заподозришь в душевной доброте. – И Горе не может спать со мной. – Потому что ты девушка? Он наверняка бисексуал. Я имею в виду, Шульдих трахает всё, что движется. ~Я разрешила Горю остаться с нами и не хочу, чтобы он думал, что придётся платить сексом; я – лидер Вайсс, а, похоже, последний босс его домогался~. Чёрт. – Домогался? ~Эсцет научили его нанимателя манипулировать телепатами~. Ёдзи ни за что не прогонит мальчишку. – Всё будет хорошо. Я пожалуюсь Кроуфорду при следующей встрече, но мальчика обижать не стану. – Кроуфорд и Шульдих только что виделись с Ёдзи в отеле и ни слова не сказали о Горе. Паразиты. Горе. Разве можно так называть человека? ~Уверен? Можно устроить его в другом месте. Я не думала об этом, потому что очень устала и разозлилась на Кроуфорда. Давай снимем ему номер, а Шварц пусть платят~. – Нет. Он же в розыске. Лучше не оставлять его одного. Если возникнут сложности, отдельный номер можно снять завтра. – Да, завтра. – Елена, кажется, недовольна. ~Меня просто бесит, что опять пришлось влезть в эсцетовское дерьмо~. – Я и сам всё больше их ненавижу. По крайней мере, Кроуфорд не задержится здесь дольше необходимого. Для него главное – эффективность. – Вот-вот, давай думать о положительных сторонах Кроуфорда и не думать о том, что я хочу поджарить ему задницу. Ёдзи невольно улыбнулся. – Приятных снов, Елена. – С такими-то образами в голове? Если с Горем всё обернётся плохо… – Я тебя позову. Я не стану геройствовать. – Ага, конечно. У тебя геройство в крови. – Она усмехнулась и закрыла дверь. Войдя в свой номер, Ёдзи увидел направленный на него пистолет. Он бросился в сторону и ударился о стену. – Прости! Чёрт, я устал. Я только что проснулся и не успел тебя прочитать, – сказал парнишка, убирая пистолет. – Ты – Ёдзи, и это твой номер. Я не имею права убивать тебя за то, что ты пришёл. – Его волосы чуть влажные, одет он в махровый халат. Без макияжа и потрёпанной одежды обкромсанные выбеленные волосы не выглядят стильными, они свидетельствуют об отчаянии. Мальчишка оказался слишком тощим – раньше это тоже было скрыто под одеждой и макияжем. – Ничего. Мой день нельзя назвать полноценным, если меня не хватил инфаркт. Всё в порядке. – Ёдзи закрыл дверь и прислонился к ней. – Тебе рассказали? – О том, что ты останешься здесь? Да. Сообщили. – Ты не против? – Какой юный и милый. Будь на его месте Шульдих, Ёдзи тут же посчитал бы это манипуляцией, но мальчик – не Шульдих. Поспешные выводы могут привести к ошибке. – Не против. Да, я – Ёдзи, и со мной ты в безопасности, малыш. Не возражаешь спать в одной кровати? А то я могу устроиться на полу. – Хотя утром вряд ли разогнёт спину. В конце концов все когда-нибудь стареют. – Я не стану тебя выгонять из твоей же кровати. Всё нормально. – Хорошо. Я иду в ванную. Выбирай, какая сторона постели тебе больше по душе, и ложись. Пижама нужна? – Чаще всего Ёдзи спал голым, но на всякий случай захватил с собой просторную одежду. Привычка часто путешествующего убийцы. – Обойдусь халатом. Мою одежду забрали в стирку. Мне жаль прачек. Боюсь, вещи совсем расползутся. Мальчишка на грани нищеты. – С утра можем пройтись по магазинам. Сам знаешь, встречают по одёжке. – Не нужно. Я могу что-нибудь украсть. – Нет, мы заплатим. Воровство напрягает, даже если ты телепат. Я хочу, чтоб ты выбрал что-нибудь подходящее, а не то, что под руку подвернётся. С телепатией или без – требуется немало смелости, чтобы примерить вещь перед кражей. – Тебе это знакомо? – Каково быть юным, сломленным и бездомным? Да. Я же вайсс. Паршивое прошлое – необходимое условие. Чёрт, за это нас и нанимают. – Кое-что невозможно забыть. Тогда ему помогла Аска. Пора отдавать долги. – Если у тебя нет денег, я заплачу. Парнишка, кажется, удивлён, оскорблён и доволен сразу. – Не надо. – Конечно, надо. Я не обеднею. – Он сэкономил кучу денег, когда стал меньше пить и ходить по клубам. – Но если беспокоишься, считай это займом; расплатишься потом. Ладно, я пошёл в душ. Не жди меня. Надеюсь, ты не всю горячую воду извёл. – ...Не всю. – Бедный парень как будто оглушён. Наверное, не привык к доброму отношению. Чертовски грустно. Ёдзи достал мыло, шампунь, пижамные штаны и заперся в ванной. В ней всё ещё полно пара. Ёдзи быстро вымылся – слишком устал, чтобы нежиться – и обсушил волосы полотенцем. Фен для них вреден, они и так лишь недавно перестали ломаться. Ёдзи еле доплёлся до кровати. Забавно, с какой силой иногда наваливается усталость. Парнишка уже лёг. У него рыжие брови и ресницы, как у Шульдиха. Не открывая глаз, он пробормотал: – Спасибо. – Не за что. – Под одеялом очень тепло. Ёдзи лёг спиной к мальчишке и с помощью телекинеза выключил свет. Круто. – Выпендрёжник, – проворчал мальчик, и Ёдзи улыбнулся. Всё будет хорошо. ****************************************************** Дрожащий и извивающийся Ая выдохнул: – Давай же. Пожалуйста. – Верный своему слову, Фарфарелло исследовал каждый шрам Аи пальцами, губами и языком, временами вспоминая их происхождение или замечая отсутствие; он оставлял влажные следы, и Ае казалось, что ему наносят татуировку холодными иглами. Слишком чувствительный, слишком возбуждённый, он не мог думать. Он умолял. Он *хныкал*. Он пытался отстраниться, но Фарфарелло схватил его за руки и прижал всем телом; его движения согрели Аю, но это было настоящей пыткой. Иногда Фарфарелло слишком увлекался вырисовыванием узоров, и его можно было вывести из транса, только позволив закончить. Он поклялся увидеть каждый шрам и сдержит обещание. Сколько же там шрамов? Наконец Фарфарелло усмехнулся. – Ну, думаю, ты готов. – Он облизал пальцы и начал трахать ими Аю – почти идеально, однако… – Этого мало, – сказал Ая. – Мало. – Ладно. – Фарфарелло вошёл в него, и Аю наполнило удовольствие. Закончив рисовать узоры, Фарфарелло опять стал послушным. С другой стороны, требования Аи: "Сильнее" и "Больше" наверняка соответствовали его желаниям. Так *близко*... Раньше ощущения Фарфарелло накатывали словно волны, и Ая оказывался бессилен перед ними. Теперь они плескаются рядом, и Ая по собственному выбору принимает всё, чем делится любовник. Переполненный чувствами, он отключился.