Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 188 Кроуфорд согласился скорее из любопытства. Шульдих не смог бы заставить его поступить против воли. Ни за что. По крайней мере, Кроуфорд так думал. Шульдих начал со слов: – Кого-нибудь другого я бы привязал за руки, но тебе ведь это не нужно? Думаю, достаточно, если ты будешь держаться за спинку кровати. У тебя сильная воля. – Он усмехнулся. – Ты мог бы не льстить так явно, – насмешливо ответил Кроуфорд. – Я не скрываюсь – это знак моего уважения. – Чокнутый. Усевшийся сверху Шульдих качнулся взад и вперёд. – Ну так как, согласен? Кроуфорд взялся за спинку кровати. – Посмотрим, на что ты способен. Как же он лопухнулся. Шульдих принялся целовать и облизывать его с ног до головы, и желание схватить телепата за волосы стало почти непреодолимым, но Кроуфорд сдержался. У него хватит на это сил, хотя руки уже болят от напряжения. Конечно, к тому времени, как Шульдих начал трахать его языком, напряглось уже всё. Очень сильно. Хочется схватить его и заставить... Шульдих усмехнулся. – Не забывай, нельзя ко мне прикасаться... Двигая бёдрами, чтобы добиться большего, Кроуфорд не знал, жалеет он или радуется, что не выполнил свою давнюю угрозу и не отрезал Шульдиху язык –этот язык сейчас сводит его с ума. А волосы Шульдиха щекочут кожу. Тело стало таким чувствительным, словно все нервы оголились. Проклятье, как же хочется кончить. – Ты вообще собираешься меня трахнуть или только дразнишь? – проворчал наконец Кроуфорд, не в состоянии больше сдерживаться. – О, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Кроуфорд сильно ударил его коленками. – Ой! Ты ко мне прикоснулся! – Но не руками же! – Ладно. Стервец. Похоже, спинка кровати скоро погнётся. – Потом, Шульдих. Я убью тебя потом. – Но я тебе нужен, иначе ты не кончишь... – Шульдих вошёл в него, почти не больно, и Кроуфорд застонал от удовольствия. – Так что расслабься, малыш. – Меньше слов, больше секса. – Ну, ну. Так дело не пойдёт. – Ухмыльнувшись, Шульдих остановился. – Больше никаких приказов. Кроуфорд готов был взорваться: Шульдих не двигался и не позволял двигаться партнёру. – Если ты не дашь мне кончить, нет смысла оставлять тебя в живых. – Чтобы убить меня, придётся отпустить спинку кровати. Кроуфорд только зарычал в ответ. Он дошёл до предела. Странно, но это оказалось почти приятно. – Я тебя затрахаю вусмерть. Нужно только волшебное слово. Скажи "пожалуйста", Брэд. Пытаясь пошевелиться, Кроуфорд ответил: – Пошёл к чёрту, Шу. – Если я пойду к чёрту, пока мой член находится в твоей заднице, ты отправишься со мной. Ладно, подожду. Жаль, я не догадался захватить какую-нибудь книгу. Так скучно. – Для пущего садизма Шульдих принялся насвистывать "It's a Small World After All"*. По крайней мере, он не фальшивит. Это уже чересчур. – Если я скажу "пожалуйста", ты прекратишь свистеть и начнёшь меня трахать? – Да, конечно. – Пожалуйста. – Что "пожалуйста"? Ладно, я буду любезным. – К счастью, на сей раз шульдиховское понятие любезности совпало с кроуфордовским и включало в себя жёсткий и быстрый секс. Кроуфорд словно растворился в удовольствии. Ещё лучше – Шульдих довёл его до оргазма. Бывали случаи, особенно в самом начале, когда Шульдих кончал сам и оставлял Кроуфорда неудовлетворённым. Когда измотанный Кроуфорд снова смог дышать и думать, он засомневался, что сможет отпустить спинку кровати. Но, хоть руки и болели, было сказочно приятно. Рядом свернулся клубочком довольный Шульдих. – Видишь, как хорошо подчиняться? – Я не подчинялся тебе. – Ага, как же. Кроуфорд улыбнулся и осторожно отпустил спинку кровати. – Я подчинился, чтобы получить удовольствие и испытать свою силу. Я себя не разочаровал. Шульдих в шутку попытался задушить его подушкой. А может, и не в шутку. ****************************************************** – Я в душ. – Ая встал с кровати. – Хмм. – Фарфарелло наблюдал, как гладкое, мягкое тело пушина движется по комнате. До того, как они легли в постель, шрамов было больше; знакомая, любимая карта Аиной жизни выцвела, стёрлась с кожи. Фарфарелло не делился энергией с котёнком – значит, это она. Он чувствовал её, только находясь в душе Аи, но она влияет на брата даже из могилы. Лёжа без сознания в кровати, она исказила весь ход Аиной жизни. И сейчас, когда от неё, непрошеного Лазаря**, осталось лишь чёртово скопище клеток, она изменяет его плоть и привлекает его внимание. Проклятье, когда люди женятся, семья должна отодвинуться на второй план, а на первый выходит верность супругу. Фарфарелло присел на корточки рядом с холодильником и направил на неё свою ненависть. Она отобрала прекрасные шрамы Аи! Но сама по себе она беспомощна и уязвима. Ая не знает, как заботиться об останках, и не поймёт, если что-то пойдёт не так, пока не перестанет её чувствовать. Если постараться, можно устроить несчастный случай и не попасться. Как и Фарфарелло, Ая поклялся, что для него дороже настоящее – возможно, ему требуется помощь, чтобы окончательно преодолеть прошлое. Пушин возненавидит его, если узнает; значит, нужно просто сделать так, чтобы Ая не узнал. Дверь ванной резко открылась, и Фарфарелло понял, что не слышал шума воды. Ая вышел в одних пижамных штанах, поднял мечи и бросил один Фарфарелло. – Потренируйся со мной. Фарфарелло поймал меч. – Ты собирался принять душ. – Нет смысла – всё равно вспотею. Фарфарелло встал. Ая предпочитает тренироваться в одежде, но Фарфарелло не возражает против наготы. Которой Церковь заставляет стыдиться. К тому же кое-какие болтающиеся части тела могут отвлечь партнёра. Хотя нет – сейчас на лице Аи прищур Абиссинца. Серьёзный. Сосредоточенный. Неужели Ая догадался? Возможно. Или нет. Если б Ая был уверен, битва стала бы смертельной. А не как сейчас – игра на более серьёзном уровне. Знакомая игра. Но мысль о возможностях разгорячила кровь Фарфарелло. Он усмехнулся. – Я потренируюсь с тобой, пушин. ****************************************************** Шульдих открыл глаза и не удержался от улыбки, почувствовав приятную боль. Победа. Воздержание вредно. Постель пахнет сексом, потом и ими. Хорошо оттраханный Брэд спит – большая бесформенная масса, увенчанная серебряными волосами; должно быть, Шульдих выспался, если проснулся сам. Хорошо. Доказав преданность Брэду словом и телом, можно проведать Ёдзи и Горе. ...Ёдзи повёл Горе покупать одежду? Как любезно! И мило! Шульдиху ещё сильнее захотелось трахнуть своего котика. Он снял украшения и принял душ, довольно напевая под лаской водных струй и собственных рук; глушилка больше не причиняет сильной боли и не затуманивает разум. Он снова похож на себя. В отличие от некоторых, Шульдих не способен долго капризничать и раздражаться. Он – солнечный лучик! Ладно, чаще всего он – солнечный лучик, который светит прямо в глаз сквозь щёлку в шторах, когда вы пытаетесь спать, но он всё равно солнечный. Вытирая волосы полотенцем, Шульдих порадовался, что они хоть и ведут себя своенравно, зато быстро сохнут. К тому же длинные волосы тяжелее и не очень сопротивляются земному притяжению, а вот бедняга Горе со своими короткими наверняка мучается. Брэд оставил несколько ярких засосов. Шульдих полюбовался на них в зеркало; хорошо, что он предусмотрительно захватил рубашку с воротником-стойкой. Край одного засоса всё равно виднеется, придавая облику загадочность, но не мозоля глаза окружающим. Шульдих предпочитает мозолить глаза только избранным. Тем сильнее впечатление. Чёрт возьми, он хорошо себя чувствует и отлично выглядит. Он прогуляется по Вене как лоснящийся тигр в поисках заблудших овечек. А потом вернётся к Брэду, и Шварц начнут строить планы против Вёллера и Лома. Может, получится снова увидеть Тучу. День столько сулит – только руки подставляй. Шульдих взял ключи от машины и направился к двери, но почувствовал, что Брэд проснулся и наблюдает исподтишка. Интересно. – Брэд, ты ведь не просто так отпускаешь меня? – Да. – Конечно. Брэд ничего не делает просто так и знает, что Шульдиху об этом известно. – Что-то мне захотелось остаться. – Шульдих, будь так любезен и просто уйди. – Взъерошенный, помятый и раздражённый Брэд сел, закрыв колени одеялом, а лицо – волосами. Аппетитно. – Ну уж нет – ты что-то замышляешь и не хочешь, чтобы я был рядом. – И Шульдих не может прочитать в мыслях Брэда ничего определённого, проклятье. – Ты же знаешь, как я ненавижу неведение. Расскажи, в чём дело. – Нет. Шульдих бросился на кровать и уселся Брэду на колени; руки коснулись обнажённого тела, облегчая доступ к мыслям. – Брэд... Брэд схватил запястья Шульдиха через одеяло. Можно вырваться, но это уже чересчур – начнётся настоящая драка. – Шульдих, я хочу сделать несколько звонков. Это может ни к чему не привести. Я не предвижу ничего конкретного. Всё слишком нестабильно, и я хочу, чтобы на звонки повлияло как можно меньше переменных. Ты – самая большая переменная. – Ты умеешь говорить комплименты. – Похоже, про телефонные звонки и переменные Брэд сказал правду. Возможно, не всю правду, но Шульдиху хватит. К тому же он знает, как сильно Брэд ненавидит быть полуслепым. – Ладно. Я уйду и позволю тебе заняться тем, о чём ты не хочешь мне говорить. Вероятно, трахну Ёдзи. Возможно, Горе и Тучу тоже. Будешь знать, как от меня что-то скрывать. – Шульдих, ты просто жадная зараза, – посетовал Брэд, но его губы изогнулись в усмешке. – У тебя такой сладкий рот. Я рад, что иногда туда попадает мой член. – Похоже, ты в настроении. – Что, больно, Брэд? – Я тебя точно прибью потом. – Когда я вернусь? После того, как ты уладишь свои дела без меня? Хмм, может быть, мне не стоит возвращаться. – Брэд такой тёплый и пахнет сексом, так и хочется об него потереться. – Может быть, я вообще не уйду. – Шульдих. – Ладно. Но ты должен отпустить мои запястья, если правда хочешь, чтобы я ушёл. – К разочарованию Шульдиха, Брэд отпустил его. – Я чувствую себя нежеланным и нелюбимым. – На самом деле нет, хотя немного обидно. Но иногда они нуждаются в уединении. – Переживёшь. Ты сильный. Жаль. Возможно, Ёдзи будет в настроении. – До скорого, Брэд. – Шульдих ушел, демонстративно покачивая бёдрами.