Стеклянные дома (Glass Houses)

191 Стараясь сохранять профессионализм, Мамору пытался избавиться от эмоций и личных привязанностей; так почему же ему кажется, что эмоциональный маленький Оми работал лучше? Приезд в Вену может помешать вербовке новых паранормов, ведь он привёз с собой Лома. Лом как-то уж очень воодушевлён – а самый доверенный телепат лишь укрепил щиты Мамору и отказался ехать в Европу. Даже не принимая во внимание ненависть паранормов к Лому, этот тип явно... не в себе, особенно после прибытия в Австрию. Он чересчур много улыбается и ведёт себя слишком тихо, слишком незаметно. Такие люди обычно что-то скрывают. Теперь приходится волноваться ещё и о Кене с Фенриром. Рекс рассказала о нападении на цветочный магазин, которое не закончилось трагедией только благодаря Фенриру. Кен мог погибнуть... Возможно, он и погиб – они с Фенриром оставили только записку, гласящую: "Вернёмся позже". Мамору не винил их за скрытность – похоже, утечка информации произошла из Критикер, – но хотел знать, что они в безопасности. Возможно, Кен подозревает кого-то из ближнего круга Мамору... ~Господин Такатори, нельзя ли попросить Лома оставить нас наедине?~ внезапно спросила Елена. Лом – подчинённый Мамору, так что это, чёрт возьми, вполне возможно. – Лом, у меня разговор с Драко. Не подслушивайте. – Вы ей доверяете? – поинтересовался Лом. Мамору стиснул зубы. – Да. – Интересно, Елена заметит, если Лом не послушается? ~Наверное, но он чертовски хорош~. Если Лом начнёт говорить о том, чего не должен знать, они поймут. – Я серьёзно, Лом. Телепат улыбнулся. – Слушаюсь. ~Сэр, я чувствую, вы знаете о том, что случилось с Фенриром и Кеном. Я хотела сообщить, что они в безопасности и находятся в Вене. Я сейчас вместе с ними в такси~. Глубокое облегчение смешалось с раздражением, когда Мамору задался вопросом, почему она говорит об этом только сейчас. ~Я не хотела информировать Критикер, пока они не окажутся в полной безопасности. Если вы знаете об атаке, то должны понять мою осторожность~. Он понимает. Он также одобрил решение вызвать их сюда, хотя предпочёл бы, чтоб это решение принял лично он. С другой стороны, разделение полномочий оказалось полезно, не так ли? ~Сразу скажу, что я отложила немного денег на всякий случай~. Какая откровенность. Только поздновато. ~Да, сэр~. Но всё получилось – есть о чём подумать. Возможно, она не хочет говорить при Ломе, поскольку подозревает его? В ответ Елена послала волну эмоций, очень громко говорящую: "Да", хотя её подозрения бездоказательны. Телепатия – это так странно... Нужно поскорее ввести Кена и Фенрира в курс дела. ~Конечно, сэр. Спасибо~. Присутствие Елены больше не ощущается. Лом посмотрел с любопытством. – Хорошие новости, – сказал Мамору и понадеялся, что поставленные его телепатами щиты устояли. ****************************************************** По дороге к Храму Тесея Кроуфорд не чувствовал Наги; это хорошо – не хочется выдавать местонахождение своего агента. Злоба будет ждать за одной из колонн в греческом стиле. – Пророки – такой геморрой, – сказал Злоба, выходя из-за колонны. Он стянул волосы в хвост; несколько коротких прядей обрамляли лицо. Хорошо, что Шульдих никогда не ходит с такой причёской – легче будет видеть в Злобе чужака и не думать, как бы повёл себя Шульдих. Кроуфорд подошёл ближе – даже зимой в Фольксгартене есть посетители, – но не слишком близко, встал под крышу храма и сложил зонтик. – Я ценю свой дар. – Из-за него ваши мысли читать сложнее, но всё равно возможно. – Прояви вежливость. Ты сказал, у тебя есть то, что я хочу. Деловое предложение. – Есть. – Злоба открыл небольшую матерчатую сумку и показал несколько дисков в пластиковых коробках. – Здесь дело Шульдиха – полное, а не только общедоступная часть, вплоть до его последнего пребывания в Ящике. Судя по тому, как тщательно вы собираете информацию, я решил, что вам захочется узнать подробности о вашем телепате. Кроуфорд видел дело Шульдиха: документы, записи камер наблюдения, тяжёлые папки со страницами, полными красных помет – свидетельство того, насколько непокорным бывал его телепат. Кроуфорд знал: это не всё. – Разве можно тебе доверять? – Вы пророк. Возможно, дар подскажет вам? – У тебя нет лэптопа, чтобы их проверить? – Если я покажу один диск, это не развеет недоверия, а показывать все нет времени; к тому же я не хочу отвлекаться в вашем присутствии. Кроуфорд не мог сказать этому наглому щенку, что не любит использовать дар подобным образом, поэтому воспользовался предвидением и получил ответ, а вместе с ним – слабую головную боль. – Они настоящие. Как ты их раздобыл? Злоба печально улыбнулся. – Я был ассистентом. Нии сделал гениальный ход: один из клонов Шульдиха будет собирать данные и делать комментарии. Требовались подробные записи, поскольку Шульдих был материалом для многих клонов и смешанных копий. – Ты не просто из Оранжевой линии. Ты особенный, не так ли? – Можно и так сказать. Да, часть Оранжевых подвергали особой обработке. Но мне кажется, я слишком многое рассказываю бесплатно. Кроуфорд снял рюкзачок, раскрыл его и показал Злобе лежащие внутри банкноты. Злоба вытащил несколько пачек, подбросил их в руке и сказал: – Этого хватит, чтобы оплатить диски и кое-какую информацию. Эсцет не могли понять, почему Оранжевые добросердечнее Шульдиха, и было решено создать группу маленьких садистов. Линию Виновного подвергали истязаниям, чтобы они стали похожи на свою модель, но вид и степень мучений у всех были разными. Мне повезло больше, чем остальным. – Вас много? – Не очень. Мало кто выжил. Кроуфорд ненавидел это дерьмо – напоминание о том, как действовали Эсцет; стоящий перед ним клон усмехался, как ущербная версия Шульдиха. Злоба слишком много знает, нельзя отпустить его живым. Внезапно он почувствовал, как что-то очень быстро приближается. ~Кроуфорд, осторожно!~ предупредил Наги, и телекинетическое поле накрыло пророка раньше, чем размытое пятно успело ударить. – Озорник! – крикнул Злоба. – Он хотел убить тебя, – сказал новый Оранжевый, размахивая ножом. Он был одет в кожу, украшенную фетишистскими пряжками; короткие волосы торчали во все стороны, и голова напоминала одуванчик. Шульдих тоже так выглядел, когда отращивал насильно остриженные в Розенкройц волосы. – Я знаю. Я бы и сам справился. – Ну коне-е-ечно. – Я не беспомощен. – Ты знал, что Вундеркинд ждёт неподалёку? – Я знал, что Оракул не один. Кроуфорд раздражённо бросил: – Никаких убийств. – Проклятье. Наги тоже послал ему сердитую телепатическую волну. – Чертовски верно, – фыркнул Озорник, и Злоба закатил глаза. – Теперь мы знаем, что у нас обоих есть прикрытие, – сказал Кроуфорд. – Можем продолжить разговор как взрослые люди. – Ни фига, – возразил Озорник, но Злоба прервал его: – Конечно, теперь мы поняли друг друга. Веди себя как профессионал, Озорник. – Сам веди. – Озорник встал за спиной Злобы и страстно потёрся о него щекой, словно большой кот или объевшийся сладкого Шульдих. Или наркоман. – Никто тебя не тронет – теперь, когда ты снова станешь моим. Я имею в виду, этот болван умер, и ты больше не ученик, верно? На лице Злобы появилось странное выражение; он вырвался из объятий Озорника; оба уставились друг на друга, споря телепатически и жестикулируя без слов. ~Наги, ты что-нибудь улавливаешь?~ спросил Кроуфорд. ~Немногое. Они давно знакомы и симпатизируют друг другу. Злоба уверен, что Озорник убил Эбенрота, а Озорник этого не отрицает~. – Значит, ты – убийца Эбенрота, – сказал Кроуфорд. Озорник ухмыльнулся – так похоже на Шульдиха, что у Кроуфорда сжалось сердце. – Да. Мужик считал себя важной шишкой, а был просто чокнутым. – И ты решил вытащить меня из школы, – возмутился Злоба. – Не смей принимать решения за меня! – Для тебя так лучше! Тебе не нужны тренировки. – Мне там нравилось. Я не был уродом. То есть был, но был уродом среди уродов и ничем не выделялся. Ты мне не хозяин! – Рядом с Озорником Злоба выглядит моложе. – Конечно, нет! – Озорник, кажется, потрясён до глубины души. – Значит, ты ещё один из линии Виновного, – предположил Кроуфорд. – Да. Злоба спас мне жизнь, – ответил Озорник, и Злоба фыркнул. – Это правда! Я знал, что нужно делать, чтобы спастись после того, как Порочный сорвался, но если б ты не занимался архивами и не захотел мне помочь, у меня ничего бы не вышло. – Объясни. Я плачу тебе за это. Точнее, я плачу Злобе. – Меня это устраивает. Они истязали нас, чтобы сделать похожими на Шульдиха. – Они не понимали, что делает Шульдиха Шульдихом и почему мы не можем быть такими, как он, а я им не говорил, – сказал Злоба. – Он был смесью личностей, а я не испытывал преданности к Эсцет. И не хотел, чтобы они начали экспериментировать и превращать нас в смеси. Думаю, Лом тоже знал, хотя никому не говорил. Проклятье. Снова Лом. – Короче, – продолжил Озорник, – они не знали, как и сколько нужно мучить, так что разделили нас на группы, передали разным тренерам и решили посмотреть, что получится. Тренер Порочного... да. В конце концов Порочный не выдержал, и его разум взорвался. Очень эффектно. Приложил тренера, шестерых учёных и тринадцать членов нашей линии. Насмерть. Он умер от отдачи. Злоба резко покачал головой. – Меня до сих пор бесит этот случай с Порочным и тринадцатью погибшими. – Мученики за идею, милый. Мы со Злобой иногда встречались, запретный плод всегда слаще, и он сказал, что единственный способ избежать безумия и смерти – дать тренерам то, что они хотят. Мы должны были сымитировать Шульдиха. – Клоны одновременно улыбнулись зловещей улыбкой Шульдиха. – Я понятия не имел, как стать похожим на Шульдиха, но Злоба знал – он видел записи камер наблюдения и читал всякие бумажки. Он научил меня и ещё четверых, и мы выжили. – Озорник довольно обнял Злобу и поверх его плеча посмотрел на Кроуфорда. – Я бы наверняка был сейчас мёртв, если б не ты, зайка. – Не называй меня… – Злоба страдальчески вздохнул. – Да, точно. Есть ещё один выживший Виновный, но вряд ли вы захотите с ним встретиться; его тренер был просто ужасен. – Дьявол. – Озорник покачал головой. – Это его имя, и... да. Он настоящий псих, хотя я его не виню. – Интересно, нам сначала дают имена, а потом мы начинаем им соответствовать, или в нас сразу что-то видят, и потому так называют? Иногда имена слишком уж хорошо подходят. – В тебе не так уж много злобы, лапушка. – Ты ещё увидишь, особенно после того, что ты сделал с Эбенротом. – Он сдерживал тебя. Ты же знаешь. Пойдём со мной. Мы можем путешествовать по всему континенту. Чёрт, мы можем уехать куда угодно. Взять новые имена. Например, Фридрих и Георг. – Фридрих и Георг Уизли? – В Стокгольме есть женщина-фотограф, которой я очень понравился; она чуть не умерла, узнав, что у меня есть близнец. Она хорошо заплатит за твинцест; будет так клёво заниматься этим с тобой у неё на глазах. Это будет эротика, не порно. – Псих ненормальный. – Но это прозвучало столь же нежно, сколь и сердито. – Да, но я умею наслаждаться и могу научить тебя, если ты на самом деле захочешь учиться. Но, может, подождём с фотографиями – я только что из Лондона, и меня уже тошнит от холода и сырости. Мы можем поработать в солнечной Италии, притвориться северными итальянцами. Федерико и Джорджо! – Эй, – проворчал Кроуфорд, – я всё ещё здесь. Злоба вздохнул. – Господин Кроуфорд, я знаю, вы считаете меня опасным, но я всего лишь хочу сбыть с рук этот архив и оставить вас с Шульдихом в покое. Я и так провёл слишком много времени, зациклившись на нём. Я даже не хочу оставаться в Вене. Хорошо, конечно, что Горе обесцветил волосы, но всё равно куча людей смотрят на меня и думают, не за мою ли голову назначена награда. – Но если вы хотите нанять меня, чтобы рассчитаться с Вёллером, я только "за", – злорадно произнёс Озорник. – Охота посмотреть на его извращённую рожу, когда он меня увидит. Горе попал. Буквально. – Мне всё равно, – заметил Злоба. – В тебе слишком мало садизма, милый. – Лучше не поощряй мой садизм. – Думаю, это будет сексуально. Это что, Шульдих и Эмори? Неприятное зрелище. Глядя на Озорника, становится понятно, что Шульдих мог быть куда хуже. – Злоба, я чувствую, господин Кроуфорд меня осуждает. – Я его не виню. – Вы оба так жестоки. – Почему ты предлагаешь этот архив мне? – спросил Кроуфорд, хоть и желал получить диски. – Почему не Шульдиху? – 90% содержимого ему знакомо – не думаю, что он это высоко оценит, – ответил Злоба. – К тому же, как я говорил, я и так провёл целую жизнь, глядя на него и выясняя, что он думает. Я не хочу с ним разговаривать. Правда, я хочу лишь отдать диски, взять деньги и уйти. – Давай так и сделаем. Ты знаешь, что Вундеркинд наблюдает, так что никаких фокусов. – А со мной Озорник. Возможно, вы не понимаете, господин Кроуфорд, какое для меня облегчение избавиться от этих дисков. – Существуют копии? – Вероятно; но они, скорее всего, под развалинами. Мы не договаривались, что я предоставлю вам и копии. – Верно. ~Брэд, приезжают двое котят~, внезапно сказал Шульдих. Проклятье, ещё Вайсс? В Вене собирается слишком много людей, заинтересованных в делах Шварц. Сейчас не время с этим разбираться. ~Спасибо. Потом~. Кроуфорд почувствовал, что Шульдих надулся, но телепат не стал отвлекать его. Хорошо. Кроуфорд обменял рюкзачок на диски и быстро отступил. – Сделка завершена. Но с Озорником я ещё не закончил. – Что, расстроились из-за Эбенрота? – спросил Озорник. – Бросьте. Да, я использовал вашу команду как прикрытие, чтобы подобраться к нему, но вы ведь хотели, чтобы он умер. Я обеспечил вам алиби. Если б Фарфарелло убил Эбенрота, как намеревался, детишки не смогли бы вам доверять, и вы оказались бы в полном дерьме. Я сделал вашу работу и даже не попросил за это плату. Мы оба получили, что хотели. – Ты уверен, что получил желаемое? – с угрозой поинтересовался Злоба. – По крайней мере, это начало. – Озорник, не думай, что ты оказал мне услугу. Я не стану тебя наказывать, но я тебе ничего не должен, – заявил Кроуфорд. Озорник равнодушно пожал плечами. – Похоже, ты быстрее Шульдиха, – признался Кроуфорд, пытаясь вытянуть информацию. Хочется знать. – Мою подгруппу слегка модифицировали. Живи быстро, умри молодым и оставь после себя красивый труп. Злоба принял строгий вид. – Точно. До свидания, господин Кроуфорд. Идём, Озорник. Тот ухмыльнулся: – Я же говорил, он меня любит. Он хочет обнять меня, накормить и звать "Георг". – Не начинай. Пошли. – Не отрывая взгляда от Кроуфорда, Злоба закинул на спину рюкзачок с деньгами. Они с Озорником ушли вместе под большим чёрным зонтом; Озорник намеренно замедлял шаг, и оба держались так, словно ожидали удара в спину. Об этом им не стоит беспокоиться. Кроуфорд с удовольствием пристрелил бы их, но предвидение говорило, что они ещё пригодятся. Хотя им об этом сообщать не обязательно. Подошедший Наги тоже держал большой чёрный зонт. – Озорник предлагает заплести волосы Злобы в косу, как раньше. Вся их линия чокнутая. И склонна к манипулированию. Озорник очень тонко намекнул Злобе, что из-за скорости он проживёт недолго, так что лучше наслаждаться жизнью сейчас. Непонятно, забавляет это или раздражает – что вся линия генетически предрасположена к манипулированию. – Я заметил. – Ты скажешь Шульдиху о дисках? – Конечно, – ответил Кроуфорд. Наги удивился. – "Конечно"? – Если я не скажу, а он прочитает это в моих мыслях, то превратит мою жизнь в ад. – Если он о них узнает, вряд ли захочет, чтобы ты их просмотрел. – Как бы странно это ни звучало, он не станет возражать. – У тебя сегодня много предчувствий. – Знаю. Я сам себе действую на нервы. Ты уже поел? – Выпил чая и съел круассан. – Этого недостаточно. Мы позавтракаем. – Ты заплатишь за нас обоих? – Нет. Наги слабо улыбнулся. – Хорошо. А то я начал думать, что ты хочешь меня подкупить, чтобы я молчал о встрече или ещё о чём. – Когда я кого-то подкупаю, люди знают, что должны сделать в обмен на взятку. Если я скажу Шульдиху о дисках, придётся сказать, где я их взял. К тому же сомневаюсь, что твоё молчание купишь завтраком. – Да. У меня серьёзные требования. – Можешь связаться с Истиной и узнать, не встретится ли она с нами? – Теперь понятно. Наверняка. Я чувствую, что меня используют. – Наги моргнул. – Я на связи. Она меня ждала. Через два часа в ресторане подойдёт? – Скажи "да". Выбор места оставляю за ней. – Она сказала, что сообщит мне место. Она предвидела просьбу о встрече и думает, что знает, в чём дело. – В самом деле знает? – Я не знаю, в чём дело. – Я скажу, когда ты разорвёшь с ней контакт. – Хорошо. Можешь говорить. – Мои родители приезжают в Вену, чтобы встретиться с ней, и хотят забрать её с собой. – Я мало что смог прочитать – Истина хорошо закрывается, – но, думаю, она ожидает не этого. – Отлично. Я рад, что встреча откладывается на два часа – хочу, чтобы Шульдих был там, а ты продолжил собирать информацию. – С радостью. Но значит ли это, что завтрак отменяется? – Нет, не значит. – Спасибо. Это слегка залечит рану, нанесённую бабушкой-сан, которая променяла меня на внучку. – Нет, наверняка она захочет увидеть тебя и приласкать, как обычно. – И люди ещё удивляются, что я пессимист. – Я не удивляюсь.