Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 199

Ненавижу, когда ты говоришь, Что я никогда за тебя не борюсь. Иногда твоя кровь заливает меня. Ты всегда оказываешься Слишком близко, И я сдаюсь... "Insane (KCRW)" by Damien Rice

------------------------------------------------- У двери в коридор Кроуфорд взвалил Шульдиха на плечо. И руки будут свободны, и никто не посчитает его сентиментальным слабаком. Он надеялся, что не все тут знают, как много Шульдих значит для него и для команды. Настороженные Шварц обшаривали взглядами коридор. Встречные уступали дорогу. Фарфарелло всё так же вёл Злобу за руку. Можно было бы сказать "тащил" – если б Злоба не шёл так быстро. Озорник явно размышлял, не напасть ли на Фарфарелло, чтобы освободить Злобу. ~Ты чувствуешь Дьявола?~ спросил Кроуфорд у Злобы. Лучше отвлечься на дела. Яриться и беспокоиться можно и в машине. ~Нет, но это ничего не значит – у меня такое ощущение, что я внутри большого звонящего колокола. У меня сильно болит голова, а ведь я "слышу" окружающих сквозь фильтр, приглушающий звук и текстуру. Даже если Дьявол окажется совсем рядом, я могу не заметить~. ~Все остальные тоже?~ ~Да~, отозвался Озорник, а Наги посмотрел так, словно его тошнит. Кроуфорд и сам чувствовал себя не ахти и знал, что его "голос" звучит не так громко и ясно, как обычно. Из всех телепатов группы не пострадал только Фарфарелло. ~Фарфарелло, ты отсоединился от тела?~ ~Напротив. Мне лучше отключить телепатию, чтобы я не вышел из строя, как остальные. Когда я полностью подсоединён, то не могу ею пользоваться. Я настроил пушина на себя, закрыл от мозголома и его отпрысков~. Кроуфорд всё время забывает, что у Аи теперь есть дар. ~Молодец~. А он и не знал, что дар Аи можно настроить на кого-то и при этом блокировка от остальных не требуется. Похоже, сейчас Ая не слышит Кроуфорда. Даже за злобной маской Абиссинца не скроешь, что болит голова – либо Ая не оправился от нападения, либо опять ловит чужую боль. Почему Ая не остался бесталанным? Сейчас бы это так пригодилось, тем более что его дар слаб и непредсказуем и от него больше вреда, чем пользы. Нужно будет спросить Аю, как он узнал, что следует вырубить Шульдиха. Охранники Критикер выпустили их без возражений – должно быть, Такатори распорядился. Хорошо, потому что у Кроуфорда сейчас нет терпения объясняться. Когда они вышли из здания, он сказал: – Наги и Фарфарелло сядут в одну машину. Остальные – в другую. – Я хочу с пушином, – возразил Фарфарелло. – Увидитесь потом. Мне нужно поговорить с ним, а ты вряд ли сдержишься рядом с Озорником. Сам виноват. Фарфарелло заворчал, но послушался, отпихнул Злобу, резко повернулся и пошёл за Наги. Бросил через плечо: – Пушин… – Всё будет в порядке, – сказал Ая. – Хм. – Ая, садись за руль, – распорядился Кроуфорд. – Озорник сядет впереди. Злоба, ты со мной и Шульдихом. Кроуфорд усадил Шульдиха и осторожно прислонил его голову к окну, поправив яркие волосы, чтобы кожа не касалась холодного стекла. Сел рядом, закатал рукав шульдиховского плаща и рубашки и взял телепата за запястье. Если сигнальная фраза причинила вред, пусть близкий контакт напомнит Шульдиху, кому он принадлежит. Возможно, сидеть рядом с Шульдихом слишком рискованно. Успел ли Ая или телепат услышал фразу? И действительно ли это была сигнальная фраза? Кроуфорд сотни раз произносил эти слова на разных языках в присутствии Шульдиха. – Возможно, сигнальная фраза – это целое предложение или ещё несколько слов вдобавок к произнесённым, – вслух сказал Кроуфорд. – Или это вообще не те слова. Возможно, мы опоздали. Злоба бросил на него проницательный взгляд. Так похож на Шульдиха и так отличается – с аккуратно заплетённой косой и в неброской одежде; он выбивает Кроуфорда из колеи сильнее, чем Шульдих-Психованный Подросток, сидящий впереди. – Я не знаю, – отозвался Злоба. – Имеет ли значение… акцент? – спросил Ая. – Голос говорил на... немецком немецком, не на австрийском. – Немецкий немецкий, – холодно повторил Кроуфорд. Ая ответил непристойным жестом. Он слишком много времени проводит с Шульдихом. От этой мысли несуществующее сердце Кроуфорда пронзила боль. – Возможно, ты прав, – заметил Кроуфорд. – Мы не знаем. – Он избавил Шварц от Слова, о чём ещё было беспокоиться? Остальные Слова, которые они нашли, можно было использовать, но зачем искать контр-Слова для других паранормов? Кроуфорд никогда не думал, что ему это аукнется, не предвидел... – Ая, как ты узнал, что Шульдиха нужно вырубить? – Злоба велел мне быть начеку, если я услышу что-то подозрительное. – Злоба, почему Ая? – поинтересовался Кроуфорд. – Он пострадал не так сильно, как остальные Шварц, а Фарфарелло ни за что не поверил бы голосу Шульдиха в своей голове после случая с Эбенротом, – пояснил Злоба. – Это была хорошая идея! – возразил Озорник. – Всё получилось. – Возможно, Фарфарелло никогда не простит тебя за то, что ты его облапошил и украл добычу у него из-под носа. – Надо было ему пошевеливаться. У Злобы есть задатки лидера – проницательность и способность быстро соображать. Кажется, Эбенрот говорил то же самое про Шульдиха? Кроуфорд это тоже замечал, но редко, поскольку Шульдих скрывал свою деятельность серого кардинала под маской лентяя. – Ты молодец, Злоба, – произнёс Кроуфорд, – однако ты привлёк к Ае внимание Лома, чего мы старались избежать. Злоба обрадовался похвале и надулся, когда она превратилась в критику. – Меня не предупредили. И вообще, не я произнёс его имя. Кроуфорд тогда был расстроен и растерян, но это не оправдание. Он сделал ошибку. Он это знает. – Вы должны сказать Злобе спасибо – возможно, благодаря ему с Шульдихом всё будет в порядке, – бросил Озорник. – Мы пока не знаем. – И даже когда он придёт в себя, не узнают наверняка. Дьявол провёл испытание в маленькой группе и показал, что даже на низкой частоте дар Шульдиха может манипулировать остальными. Шульдих натренирован лучше, чем Дьявол, и крепко связан со Шварц, Балинезом, Оранжевыми и прочими клонами с его генами. Тому, кто собирается использовать его в качестве оружия, наплевать, что всё внимание Шульдиха сосредоточится на манипулировании другими, и тело может пострадать. – Не умирайте раньше смерти, – сказал Озорник. – Злоба и Ая дали вам шанс. Я тоже хочу поблагодарить Аю за то, что он избавил меня от Слова. – Он улыбнулся Ае весёлой, заигрывающей улыбкой Шульдиха. Злоба пнул спинку его сиденья. – Угомонись, Георг. – Ревнуешь, милый? – Не стоит меня благодарить, – сказал Ая. Должно быть, у Озорника то же контр-Слово, что и у Шварц. И теперь он распрограммирован, как и они. Может пригодиться. – Злоба, мне нужна твоя помощь с дисками – необходимо выяснить, где и когда Эсцет внедрили в разум Шульдиха сигнальную фразу. – Некогда смотреть все диски. – Нет ли там файла, содержащего фразу и способ её нейтрализации? – Не знаю. Я просто собирал всё, иногда просматривал и снабжал комментариями. – И грел постель Нии, когда ему того хотелось, – проворчал Злоба. – Этот тип – настоящий урод. Надо было сломать ему и второе запястье. – Вот спасибо. Думаешь, он не выместил это на мне? – Он ведь не занимался с тобой этим плюшевым дерьмом? – Возможно, извращённые сексуальные привычки человека, с которым я не знаком, интересны, но не лучше ли вернуться к делу? – резко спросил Ая. – Именно, – поддержал Кроуфорд. – У них было полно возможностей внедрить фразу. Сами знаете, – сказал Злоба. – Они проверяли телепатов после каждого большого задания. Кроуфорд знал и был очень рад, что Шульдиху удавалось успешно скрывать планы Шварц. – А ещё перемешивали ему мозги каждый раз после Ящика, – продолжил Злоба. Похоже, Кроуфорду не удалось скрыть эмоции, потому что Злоба сказал: – Бросьте. Вы что, не ожидали? Эсцет поняли, что ему это не повредит, ещё в первый раз; двое телепатов, которые работали с ним, спятили, но зато потом его можно было проверить. Поэтому его держали так долго. Время от времени Шульдих срывался, не выносил Кроуфорда и сбегал, но Эсцет всегда возвращали его через несколько дней. – Я вообще не знал о существовании Ящика до недавнего времени. – А каким образом, вы думаете, его каждый раз возвращали свежевыстиранным? Опять же, Эсцет не узнали о планах Шварц, так что Кроуфорд об этом и не думал. Проклятье. – Обычно его проверял Лом. Ну конечно. Кроуфорд разозлился. Как же он глуп. Как слеп. – Если его всё время проверяли, почему Эсцет не поняли, что у него в голове – несколько человек? – У каждого телепата в голове толпа, а его доминирующая личность очень сильна. Там действительно несколько человек? – Да. – Возможно, первые проверяющие и сошли с ума из-за того, что он выпустил на свободу все свои личности. Злоба слишком много знает и слишком хорошо соображает. Шульдих дёрнулся, тихо застонал и сказал: – Твою мать. В то же самое место, куда ударил Брэд. Если меня снова стукнут по голове, я кого-нибудь убью. – Он повернулся к Кроуфорду. – Ты думаешь, что я опасен. – На его лице промелькнула боль и тут же превратилась в ярость. Шульдих слишком хорошо его читает. – Я думаю, точно неизвестно, – ответил Кроуфорд. Как ни ненавистно в этом признаваться. – Навсегда? Ты потерял доверие ко мне навсегда? – Мы тебя защитим. – Чёрт, это не ответ. Как доверить тебе свой тыл, когда ты во мне сомневаешься? – Шульдих отдёрнул руку – так даже лучше: теперь он не столь отчётливо может чувствовать резкий, неприкрытый страх Кроуфорда. Нужно попробовать объяснить. – Я не собираюсь тебя никому отдавать. – Но ты хочешь отделить меня от Шварц ради их безопасности? – Я ещё не решил. – Неправильный ответ, тупица. Я ухожу и забираю с собой одного из детишек. Ая! Ая, останови машину! Ая затормозил – так внезапно и резко, что автомобиль слегка занесло на мокрой дороге. – Не делай так! – буркнул Ая, когда машина остановилась. – Это было необходимо, – ответил Шульдих и открыл дверцу. – Шу, уход сейчас – самое плохое решение, – сказал Кроуфорд. – Ты – ценная добыча. – Так всегда было. А ещё я возьму с собой Аю. – Его тоже разыскивают! – Мы все ценные, Брэд, так что заглохни. Наш враг в любом случае выиграл. Даже если он ничего не сделал с моей головой, он вынудил тебя усомниться во мне, так что я бесполезен для Шварц. Мне нужно какое-то время побыть без тебя. – Шульдих вышел из машины. – Ая? Ая тоже вышел, похоже, по своей воле – наверное, решил присмотреть за Шульдихом ради блага команды. Если б несколько лет назад Кроуфорд предвидел такой бескорыстный профессионализм Абиссинца, он бы не поверил собственным видениям. Если удерживать их силой, гнев и обида Шульдиха только возрастут и ситуация ухудшится, так что Кроуфорд их отпустил. Они ушли – яркие волосы и длинные развевающиеся плащи. Потом стали почти неразличимы. Если б Кроуфорд как пророк не обладал особой структурой мозга, он, наверное, вообще бы их не увидел. Если б он не знал, что они тут, то был бы одурачен. Шульдих не потерял здравого смысла, это хорошо. Кроуфорд пересел за руль и поправил зеркало перед тем, как тронуться с места. – Потрясающе, – очень по-шульдиховски протянул Озорник. – Надо же было вывалить страхи и сомнения насчёт его надёжности и психического состояния прямо на него. Вдруг он никогда не вернётся. – Вернётся, – ответил Кроуфорд. – Вы это предвидите? – Он взял с собой Аю. – Так вы за ним не пойдёте? – спросил Злоба. – Нет, он придёт сам. – Кроуфорд в это верит. У него нет выбора. К тому же если последовать за Шульдихом на расстоянии, он только сильнее разозлится. – Как только доберёмся до отеля, я хочу, чтобы ты вместе со мной начал просматривать диски. – Надо было драпать отсюда при первой возможности. ****************************************************** – Не нужно так тянуть за мои нити, – проворчал Ая. – Я хотел увериться, что получу нужное, – ответил Шульдих. – Брэд не очень-то сговорчив. – Тебя это не извиняет. Если Шульдих вскоре не вернётся, Фарфарелло начнёт их искать. Может быть, Шульдих взял его с собой как предлог для возвращения? Безумие какое-то. Говорят, если спасёшь человека, то ты связан с ним на всю жизнь. Пожизненная связь с Шульдихом – ужасная перспектива. Отчаянно хочется убраться из этого района, подальше от безумия. Оно действует на него и на Шварц. Возвращение в Японию, к жизни с Фарфарелло, висит на волоске, пока они тут пытаются выкорчевать ядовитые сорняки Эсцет. Он знал, что прежнего уже не вернёшь – после всего, что Шварц видели и сделали, но в конце концов должно стать лучше. По крайней мере, дождь кончился. – Хватит занудствовать. Посмотри на нас: двое прекрасных смертоносных рыжих на свободе. Нам бы стоило организовать рок-группу. С виду всё отлично, но пусть Шульдих заканчивает с играми и вновь становится собой. – Что? – спросил Ая, заметив пристальный взгляд Шульдиха. – Думаешь, я похож на себя? – Даже слишком. Прикидываешься? Шульдих расхохотался. – Ты – самый мрачный пудель на планете, Ая. Никогда не меняйся. – Я не собираюсь меняться, но я точно не пудель. Внезапно Шульдих стал более серьёзен и почти тревожно произнёс: – Ая, возможно, я изменился, сам того не осознавая. Кроуфорду достались уверенность и гнев, Ае – сомнения. Логично: Шульдих не станет проявлять слабость перед лидером и любовником. – Брэду нравится, когда я слаб наедине с ним. Он этим прямо упивается. Чувствует себя крутым мачо и прочее дерьмо. – Гнев сменился усмешкой. – Знаешь, ты тоже можешь быть моим любовником. – Нет, лучше не надо. Ты слишком часто прижимал меня к стене и целовал. Судя по похотливому взгляду, Шульдих намеревается повторить. – Тебе же нравится. – Радуйся, что я тебя не заколол. – Ты скор на расправу; раз я ещё жив, значит, тебе это в самом деле нравится. Ая решил прекратить глупую игру. – Шульдих, я не знаю, слышал ли ты сигнальную фразу. Неясно, действительно ли это сигнальная фраза. Возможно, враг просто хотел, чтобы мы перестали доверять друг другу. Как ты себя чувствуешь? – Как обычно. Обеспокоенный, злой, но точно я. – А сигнальную фразу ты как бы почувствовал? – Никак. Я имею в виду, откуда мне знать? – Вот именно. – Хм. "Вот именно". Ничего не поделаешь. – Вряд ли Кроуфорд позволит себе лишиться твоего дара и держать тебя подальше от нас. Ты – слишком мощное оружие, и он не захочет уступать врагу. – Чертовски верно. – К тому же, он [/b]не хочет[/b] избавляться от тебя и сомневаться в тебе. – Верно, хотя он убил бы тебя за такие слова. – Ну? Шульдих усмехнулся. – Хорошо, что я взял тебя с собой. У тебя очень ясная голова, когда не наступают на твои мозоли. – Спасибо. – К тому же ты отлично выглядишь. – Ухмыльнувшись, Шульдих положил руку ему на плечо, и Ая чуть инстинктивно не сбросил её. – Пошли в отель. Я заставлю Брэда дёргаться, а Злобу – жалеть о том, что он не сбежал. Если мальчишка полезен, это не значит, что его нельзя помучить. – Убери руку. Думаю, Злоба уже жалеет. – Ещё лучше. Но руку не уберу. – Я тебя ненавижу. – Нет-нет. Ты меня любишь. Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал... – Я хочу сломать тебе руку и кастрировать тебя, – откровенно сказал Ая. – Ах, любовь Аи. Это нечто особенное.