Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 215 Фенрир ушёл. У бедного мальчишки доброе сердце, но не хватает усидчивости, хотя вчера он оставался дольше. Так ведь это для всех нелегко. Ёдзи и сам не находил себе места. Он прочитал всё, что у него было, и долго смотрел в окно. Иногда выходил из комнаты, поскольку Оми не разрешал курить рядом со спящими красавцами, а курение отвлекало. И сейчас Ёдзи просто не знал, чем заняться. Он умеет ждать. На такой работе ждать приходится часто, он и раньше нередко сидел с ранеными товарищами. Но сейчас всё гораздо хуже. Ёдзи знает, как выглядят люди без сознания – не так, как эти трое. Пару раз, когда Ёдзи на них смотрел, они выглядели неправильно. Не мёртвыми, но неправильно. Они и сейчас выглядят неправильно. Скука и напряжение достигли предела; Ёдзи ничего не оставалось, кроме как взглянуть в лицо своим страхам, и он подошёл к кровати. Без привычной оживлённости, которая так и брызжет из него, Шульдих кажется меньше ростом и не так привлекателен. Странно, очень странно. Шульдих даже во сне не такой – он больше, реальнее. Фарфарелло выглядит до странности здоровым, с тонкими шрамами и красивой кожей, но кажется вялым, совершенно неподвижным; он никогда таким не был. Обычно Фарфарелло прямо-таки вибрирует изнутри. У Аи не осталось шрамов. Как это получилось? Ёдзи знал о происхождении почти всех этих шрамов, а сейчас они пропали. Кожа Аи выглядит идеально, словно на ней даже пор нет. Голова повёрнута набок, волосы не прикрывают лоб, и видно, что шрам на виске тоже исчез. На одной из миссий Аю ранили ножом, но Вайсс пришлось скрываться, и добраться до больницы Критикер удалось не сразу, так что Оми сам зашивал рану. Раны на голове всегда сильно кровоточат. Малыш хорошо постарался, но бледный шрам всё равно был виден, когда его не прикрывали волосы. К счастью, обычная причёска Аи прятала шрам. А сейчас его нет. На этом месте идеальная кожа. Ёдзи не удержался: потянулся через Шульдиха и прикоснулся – так гладко... От внезапного пиканья аппаратуры Ёдзи отпрянул. Какого чёрта? Пиканье опять замедлилось, вернувшись к обычному ритму. Совпадение? Ёдзи снова коснулся лица Аи. Проверяя. Пиканье опять ускорилось. Сердцебиение Аи изменилось из-за прикосновения Ёдзи. Почему? Да, Ёдзи сказочно хорош и обладает отличным чувством стиля, но в коматозном состоянии Ая этого не видит – его глаза закрыты. Ёдзи наблюдал, как медсёстры и врачи проверяют давление и меняют капельницы Ае, Шульдиху и Фарфарелло, но это никогда не вызывало такой реакции. Как Ая понял, что это Ёдзи? Он посмотрел на Шульдиха и Фарфарелло, прижимающихся к Ае и держащихся за руки. Близкий контакт влияет на восприятие телепатов. Ёдзи это знает. Может быть, Ая... *чувствует* его даже в коме? Чувствует ли Ая прикосновение нескольких человек, сможет ли проснуться из-за дополнительной стимуляции? Так, нужно убрать с лица пошлую улыбочку и перефразировать эту мысль, а уж потом приводить план в действие – иначе никто не поверит в невинность его мотивов. Слишком неуместно? Ёдзи постарался спрятать подальше извращённые мыслишки и усиленно подумал о Елене. ~Чего это ты так возбуждён, Ёдзи?~ спросила она. Чёрт. С другой стороны, она не посчитала возбуждение сексуальным, так что, возможно, всё будет в порядке. Ёдзи рассказал, что пульс Аи изменился после прикосновения, хотя на врачей он так не реагировал; может быть, Ая чувствует кожей, как телепаты, и одновременное прикосновение нескольких человек выведет его из комы. Проклятье, Ёдзи не мог сосредоточить мысли на прямой речи. ~Вдруг получится. Попробовать определённо стоит, тем более что Фудзимия-сан связан с несколькими людьми~. Правда? ~Со Шварц и с тобой; но, возможно, присутствие обычных знакомы тоже поможет. Я позову всех, кого можно~. Кое-кто покинул здание, так что пришлось подождать. Обнадёженный и взволнованный Ёдзи готов был лезть на стену. Люди стекались медленно, слишком медленно. Минут через двадцать в комнате собрались Оми, Кен, Фенрир, Наги, Кроуфорд, Елена, Озорник и Злоба. - А Двойная Мята зачем здесь? – спросил Ёдзи. - Я помогал сражаться с Ломом, - ответил Озорник, - возможно, пригожусь и тут. А Злоба просто со мной. - Фудзимия-сан поделился со мной силой! – сказал Фенрир. – Он меня непременно узнает! Оми привёл двух врачей – наблюдать за аппаратурой. Молодец, а то неизвестно, какой физиологический эффект произведёт план Ёдзи. Он искренне надеялся, что ничего не испортит. Но что тут портить? Всё равно нужно что-то предпринять. Все коснулись рук и лица Аи, надеясь на лучшее. ****************************************************** Фарфарелло вздрогнул от внезапной ослепительной вспышки. ~Что за чертовщина?~ спросил он. ~Ёдзи, паршивец, так бы и расцеловал тебя!~ крикнул Шульдих. ~Они пытаются привлечь внимание Аи!~ Котёнок задрожал на руках Фарфарелло. Болезненная надежда, но Фарфарелло уцепился за неё и постарался пробиться к Ае. ****************************************************** Ая резко дёрнулся под их руками, его пульс ускорился. Хоть какая-то реакция, но Ёдзи забеспокоился. - Возможно, это хороший знак, - сказала Елена. - Думайте... о хорошем. Ну, я не знаю. Думайте о том, как сильно хотите вернуть его. - Думайте обо всех, кто испытывает к нему благодарность, - посоветовал Фенрир. Стоит попробовать. ****************************************************** Стекло начало *таять* от жара, текущего по нитям, которые связывали Аю с внешним миром. Вокруг прибавилось тепла,... любви. Безумно ухмыляясь, мозголом проскандировал: ~Сломайте стену! Сломайте стену*!~ и схватил Аю за руку. Ая вздрогнул в объятиях Фарфарелло, застонал и зажмурился, словно яркий свет причинял ему боль. ~Пушин, вернись! Идём домой!~ крикнул Фарфарелло и крепко его поцеловал. Ая наконец-то пошевелился и пришёл в себя. Не успев крепче обхватить своего котёнка, Фарфарелло почувствовал, что смеющийся Шульдих тащит его прочь и швыряет обратно в тело. ****************************************************** Ая сел так быстро и резко, что все прикасавшиеся к нему отшатнулись, некоторые даже упали. Устоявший Ёдзи почувствовал вспышку радости. Получилось! Шульдих и Фарфарелло тоже очнулись, хоть и выглядят дезориентированными. Но... Ая согнулся и тяжело дышит, его тело сотрясают конвульсии, пряди волос скрывают лицо. Он чертовски плохо выглядит. Они что, всё испортили? ****************************************************** Сознание вернулось, а вместе с ним и чувство вины. *Её* отсутствие похоже на вырванный зуб – боль и пустота. *Он* вырвал её, и она снова мертва. Как теперь жить? И зачем? Почему он никак не умрёт? ****************************************************** Всё внимание Фарфарелло сосредоточилось на Ае; он едва почувствовал, что врач вытащил капельницу и что всё тело затекло. Они вернули Аю, но Фарфарелло видит и ощущает его боль и слёзы. Котёнок потерял самообладание на глазах у него и у остальных. - Все вон! – крикнул мозголом, как только избавился от капельницы и встал с кровати. – Оставьте их одних! Чёрт, слушайте, им нужно побыть наедине. - Но Ая… - начал Персия. - Нет. Наедине. Только они. Немедленно. Им это нужно. Ае очень плохо, и если он вам небезразличен, вы уберётесь отсюда сейчас же. Я серьёзно. – Надев плащ и ботинки, Шульдих начал подталкивать глазеющую толпу к выходу; некоторым хватило ума выйти самим. Фарфарелло испытывал бы большую признательность за заботу, если б его не парализовало осознание того, как важны сейчас для пушина его слова. Предстоит один из самых важных разговоров в его и Аиной жизни, и если он не справится, то потеряет всё, что ему дорого. Самое главное – скрыть облегчение от того, что останки больше не будут играть такую важную роль. Аю не убедишь, что это к лучшему. Нужно хорошо подумать и решить, прежде чем открывать рот. Вокруг всё красное и гудит... Он даже не знает, можно ли приблизиться к Ае, сколько Ая сумеет вынести; но Фарфарелло не собирается покидать эту кровать и своего котёнка. Так как врачи не успели отсоединить аппаратуру от Аи, Фарфарелло слышал быстрое пиканье – пульс котёнка. Нужно успокоить Аю и привести в чувство. - Пушин… - Нет. – Голос Аи прозвучал тихо, хрипло и сдавленно, как будто у него перехватило горло и отрезало все слова. Он закрыл свою душу, и Фарфарелло едва чувствовал его. – Я знаю, что ты скажешь. Ты солжёшь, чтобы помочь мне жить дальше. Я знаю: я убил то, что осталось от неё. Ты не должен был меня возвращать. Я этого не заслуживаю. - Хочешь сказать, что не стерпишь боли при мысли о том, что сделал? Не верю. Ты не настолько слаб. Ая зарычал. Никто не любит слушать обвинения в трусости. - *Нет*. Я поступил неправильно. Фарфарелло порадовался знакомому проявлению духа. - Ты ошибаешься. Я не собирался тебе лгать. Это была не она. Её уже нет. Её *давно* уже нет. Это лишь частицы плоти, которые вообще не должны были остаться. Без души. Она не могла вернуться к жизни. По-прежнему не глядя на Фарфарелло и прячась за волосами, Ая ответил: - Они меня узнали. Они меня любили. Я это чувствовал. Мало что вызвает у Фарфарелло дрожь. Но сейчас он вздрогнул. - В них не было личности. В них не было души. И если они... бессознательно любили тебя, они бы захотели, чтоб ты спасся – и они так и сделали. Заодно ты спас сотни детей от рабства и боли. Ты спас меня. Ты спас Фенрира. Ты не знал, откуда черпаешь силу, но готов был отдать всё до капли. И отдал. Судя по тому, что ты мне рассказывал, она бы поступила так же. Она именно этого хотела: помогать людям. - Она хотела быть медсестрой, - тихо произнёс Ая. - После смерти она помогла тебе спасти многих не только от смерти, но и от страданий рабства. Она любила тебя. Я люблю тебя. Твоя команда любит тебя, Вайсс любят тебя, и люди, которые даже не знают тебя, живут и радуются благодаря тому, что ты отдал всё, что у тебя было. Мы все тебя любим. Как же ты можешь себя ненавидеть? Ая задрожал; его щиты опустились, и Фарфарелло почувствовал его внутренний конфликт: вера в слова любовника против убеждённости в том, что он заслужил наказания за свои преступления и не заслужил любви. Склонность к саморазрушению и чувство вины не вырваны с корнем, как надеялся Фарфарелло, а лишь затаились, и теперь снова разрастаются, словно рак. Если чувство вины обладает такой властью над Аей, то Фарфарелло этим воспользуется. - Мы все тебя любим, ты не одинок. Ты – моя любовь и мой ясный рассудок; что я буду делать без тебя? Все эти люди, которые заботятся о тебе и связаны с тобой, Шварц и Вайсс - как им быть, если ты уничтожишь себя потому, что мы попросили тебя о чём-то? Как мы будем жить, потеряв тебя, если ты не можешь жить, потеряв её? Думаешь, тот, кто любил тебя и пытался спасти, хотел бы, чтоб ты умер? Нет. Будь сильным и живи ради нас всех. Живи ради неё. Ты делал это раньше. Сделай снова. - Это... трудно, - тихо ответил Ая. Фарфарелло обнял его, чтобы Ая физически почувствовал их связь и любовь; как же здорово снова держать пушина в объятиях. - Да, но ты ведь такой упрямый. Ты сможешь. Я знаю. И заставлю тебя понять. Ая вздрогнул, его дыхание защекотало грудь Фарфарелло. - Я почувствовал надежду, когда нашёл тот контейнер. Иррациональную надежду. Я это знал. Я знал... - Мы все в безопасности благодаря тому, что ты нашёл контейнер. Ты дал надежду остальным. - И ничего не оставил себе. - Я буду твоей надеждой. Пушин усмехнулся, но его пульс замедлился. - Я не трус, - прошептал Ая более спокойно и устало. - Это я и пытаюсь тебе доказать, - ответил Фарфарелло и начал отсоединять провода, связывающие Аю с аппаратурой. И капельницу надо вытащить. Даже в обычном состоянии Ая мрачноват; приходится вносить в его жизнь яркие краски. Фарфарелло сумел найти Аю в самом тёмном уголке его сознания, и сделает это снова, если придётся. Понадобится много сил и внимания, чтобы помочь Ае прийти в себя, но Фарфарелло тоже очень упрям. ****************************************************** - И сколько нам ждать? – спросил Балинез. - Сколько нужно. Ты же знаешь, что Ая ненавидит толпу, особенно когда ему плохо. Займись пока своими делами, - ответил Шульдих. – Кстати, ты здорово придумал. - Ну, наверное. - Отблагодарю потом. А сейчас я хочу в отель и в душ. – Шульдих бросил на Кроуфорда до боли знакомый взгляд. Телепат хочет поговорить наедине. – Не беспокойте их, пока они чего-нибудь не попросят. Им нужно прийти в себя. Я серьёзно, Персия. Персия ответил с недовольным видом: - Полагаю, ты в этом разбираешься. - Чертовски верно. Я узнаю, если ты туда завалишься, так что даже не вздумай. Брэд? - Я отвезу тебя в отель, - ответил Кроуфорд. – Наги, отдохни, если сможешь. - Нам с Брэдом нужно побыть *наедине*, - сказал Шульдих; он наверняка пытается отпугнуть мальчика похотливым выражением лица. - Да уж, конечно, - с отвращением произнёс Наги. – Пойду погуляю. Я уже давно не гулял. Хорошо. Персия не пойдёт с ним: слишком много работы и обязанностей. - Ты в порядке, Шу? – поинтересовался Балинез. Шульдих поморщился, пропуская длинные волосы сквозь пальцы. - Просто немного не по себе. Долго нас не было? - Полтора дня, - сообщил Кроуфорд. - Тогда понятно. Со мной всё будет нормально, Ёдзи. – Шульдих поцеловал Балинеза в щёку. – Награда потом. Обещаю. Балинез слегка покраснел. - Да я не об этом спрашивал! - Конечно, конечно. Ладно, всем до свидания. Кроуфорд и Шульдих ушли быстро и уверенно, словно говоря: "Нас никто не остановит"; их и в самом деле никто не остановил. Вдалеке от чужих глаз Шульдих уже не выглядит таким сильным и спокойным; Кроуфорд открыл перед ним дверцу машины и слегка улыбнулся, получив в ответ снисходительный кивок. Как только Кроуфорд завёл мотор, Шульдих опустил стекло и закурил, глубоко затянувшись. Кроуфорд забеспокоился, но дал телепату время прийти в себя и заговорить. В конце концов Шульдих всегда начинает говорить. Спустя десять минут Шульдих сказал: - Я внимательно просмотрел данные Лома и вобрал всё, кроме фразы. - Рад, что ты работал над этим, пока находился в разуме Аи. – И горд, но не удивлён – а ведь раньше удивился бы. - Всё равно нечем было заняться. В общем, я узнал Слова и контр-Слова. - Я ещё не решил, что с ними делать. - Я придумал. Если мы найдём телепата, которому доверяем, я передам данные о фразе и смогу исцелиться. - Полагаю, у нас достаточно рычагов, чтобы использовать Дружелюбную. - Я тоже так думаю. Брэд, я хотел тебе кое-что рассказать наедине. Сам решай, нужно ли остальным это знать, но я считаю, что нет – особенно Ае. - Рассказывай. - Всё должно было произойти не так. Лом прибрал к рукам пророчицу, способную заглядывать в далёкое будущее, – конечно, угрожая ей Словом, – и она сделала предсказание о нас на все эти годы. На самом деле должно было… - На самом деле? О чём ты? - Брэд, дай мне договорить, ладно? Сам всё поймёшь, когда я кончу. – Слова прозвучали слишком устало и напряжённо, чтобы счесть их шуткой. - Ладно. Я помолчу. - На самом деле всё должно было случиться по-другому: Шварц распались бы после того, как Вайсс убили Старейшин, хотя мы бы успели уничтожить Розенкройц, но при этом пострадали бы сильнее из-за уязвимости перед Словами. Фарфарелло совсем чокнулся бы и ушёл первым. После его ухода наше будущее стало бы более предсказуемым. Наги не был бы привязан к нам как к команде или семье и начал бы работать в одиночку, в конце концов связавшись с Персией. Я бы остался с тобой, и мы зажигали бы вдвоём. – Шульдих скривился. – Хотя я был бы не слишком счастлив. Наги помог бы нам физически, а Фарфарелло – в астрале, когда мы сражались бы с Расселс и уничтожили Эпитафию и Эсцет. Ты бы сильно пострадал – так и произошло. Наги снова бы ушёл. И после этого Лом собирался привести в действие свой план. Он позвонил бы мне и произнёс фразу. Я пришёл бы к нему и стал его "ключом от всех дверей", с помощью которого он управлял бы детишками, созданными из моей ДНК. Я был бы его рабом, а он – новым Эсцет, правителем выживших. Он бы позволил тебе узнать об этом, чтоб ты пришёл и увидел, что он сделал со мной – твоим бывшим инструментом. Потом по его воле я приказал бы детишкам убить тебя у меня на глазах. Он считал это чертовски забавным. Ты не поверишь, насколько этот тип тебя ненавидел. Но его пророчица сбежала прежде, чем началась заварушка со Старейшинами. Напугала его. Он *на самом деле* напугался, когда запасной пророк начал предсказывать другое будущее. В конце концов он выследил её и убил – до того взбесился, когда понял, что она испортила его будущее; хотя потом он пожалел, что потерял ценный кадр. Она смеялась над ним, когда умирала. Хочешь знать, что она сделала? - Очень хочу, - ответил Кроуфорд, осмысливая подробности бедствия, которое могло случиться. Его разъярила мысль о том, что Шварц достигли бы всех своих целей лишь для того, чтобы явился Лом и пописал на все их усилия, посмеялся бы над ними. Лом намеревался превратить зомбированного Шульдиха в инструмент, который уничтожил бы Кроуфорда; неприятно даже думать об этом. - Она застрелила Аю-тян, Сакуру и Манкс, когда они убегали из Музея, а мы и Вайсс сражались со Старейшинами. Паззл сложился. - Поэтому твоё "на самом деле" не включало Аю? - Да – ведь он не присоединился бы к нам. Нам нечем было бы давить на него, и ты не увидел бы, что можно взять его себе, так что он остался бы с Вайсс. Нам не пришлось бы объединяться, чтобы справиться с ним. Мы не превратились бы в семью. Мы с тобой... наверняка остались бы коллегами с кое-какими дополнительными выгодами. – Шульдих глубоко затянулся сигаретой. – Но Ая стал частью Шварц, Вайсс начали работать с нами, и вместе мы расстроили планы Лома. Чёрт, лишь из-за того, что Фарфарелло остался в команде, пророкам Лома было труднее предвидеть наше будущее. - Твоя свобода, моя жизнь, существование Шварц и крушение планов Лома – всё это только потому, что Ая в нашей команде? – До чего же неприятная мысль; Кроуфорду хотелось бы спастись без чужой помощи. - Ага. Всё из-за того, что разозлившаяся пророчица, желая нагадить своему боссу, прикончила трёх девчонок. Смешно, правда? Трагедия Аи помогла Шварц. - Я понимаю, почему ты не хотел рассказывать об этом в здании, полном телепатов. На Аю это сильно повлияло бы. Они с Фарфарелло не должны узнать. - И Наги тоже – только не с его чувствами к Ае и приступами совести и откровенности. - Согласен. Ты уверен, что это "на самом деле" – настоящее? - Лом вытащил из мыслей пророчицы несколько образов этого будущего и запомнил их. Чёрт, он дорожил ими. Я их видел, они настоящие. Радуйся, что они не сбылись, потому что я видел на тебе один костюмчик – ты бы никогда себе такого не простил. Кроуфорд снова заметил этот тон – слишком приглушённый, из-за которого шутка не звучит как шутка. Вряд ли альтернативная история так повлияла на Шульдиха – он был бы взбешён, а не подавлен будущим, которое не наступило, – значит, дело не в этом. Эффект усилился, когда Шульдих упомянул, что *видел* образы будущего. Нужно спросить об этом потом, если Шульдих сам не расскажет. В номере Шульдих сразу достал из чемодана одежду и направился в ванную – вполне предсказуемо. При необходимости он обходится без душа несколько дней, но предпочитает чистоту и аккуратность, особенно если речь о волосах. - Я закажу обед, - сказал Кроуфорд. Усиленная телепатическая работа требует восполнения энергии, даже если телепат пока не ощущает голода. Иногда Шульдих говорил, что не хочет есть, а сам волком накидывался на еду, лишь учуяв запах. Шульдих взглянул на него и усмехнулся. - Хорошая идея. Пока телепат мылся, Кроуфорд заказал обед, сел на кровать рядом с плащом Шульдиха и затолкал под кровать ботинки Шульдиха. Не хочется признавать, но присутствие телепата и необходимость убирать за ним ободряют. Его команда снова вместе. С Аей всё не так просто, но Кроуфорд даст Фарфарелло возможность вытащить Аю из депрессии, прежде чем Фарфарелло сам в неё погрузится. Шварц обязаны Ае своим спасением. Неприятно. Шварц обязаны Балинезу возвращением Аи. *Очень* неприятно. - Неудачный день для самоуважения, да? – спросил Шульдих; он вышел из ванной босиком, в свитере, брюках и с полотенцем на голове. - Я одержал несколько побед. - Да, точно. Обед принесли. Ты заказал гуляш и сырные клёцки! – Довольный Шульдих открыл дверь и взял еду, уселся на кровать рядом с Кроуфордом и слопал всё, что было на тарелке. Однажды он убил человека, помешавшего ему есть. Кроуфорд дождался, когда Шульдих подберёт хлебом последние кусочки гуляша, и спросил: - Какие образы изначального будущего ты видел? Наверное, совсем ужасные, раз ты так притих. Шульдих прищурился и недовольно посмотрел на него, затем вытер волосы и отложил полотенце с подносом на прикроватный столик. Кроуфорд поморщился; не потому, что казённый столик покоробится из-за мокрого полотенца – плевать на это, – а потому что старый инстинкт велел призвать неряшливого подчинённого к порядку. Но этот способ обращения с телепатом уже устарел, к тому же у Кроуфорда есть дела поважнее. - Со мной всё в порядке, Брэд. - Мне любопытно, к тому же ты кое о чём умолчал. - Я вообще ни хрена не обязан был тебе рассказывать. Ты бы никогда не узнал. Я сделал больше, чем необходимо. - Понимаю. Я хочу знать, что тебя беспокоит. - Ты любишь наступать на больные мозоли. - Дело не в этом. - Разве? - Мы вместе. Значит, должны делиться своими тревогами. - *Отчасти* причина в этом. - Ты пока не делишься ничем, кроме дерьма. - Шу, поговори со мной. Шульдих закрыл глаза. - Ладно. Я видел, как живу – если это можно так назвать – в рабстве у Лома, в качестве его ключа-зомби. Из-за того, что он заставлял меня делать, я стал совсем безразличен к себе – как Потоп, только ещё хуже. Но я был настолько важным инструментом, что Лом обеспечил мне отличный уход, как он считал. Меня отлично кормили, купали, причёсывали и носили на руках. При мне ежеминутно находилась охрана, и я не покидал своей комнаты. Просто не мог. Он посчитал чудесной *симметрией* помещение меня в условия тех времён, когда меня отыскали Эсцет. Он использовал меня для секса и одалживал своим отличившимся приспешникам, лишь бы меня возвращали в хорошем состоянии. Он выяснил, что я не просто шлюха, а ублюдочное слияние *нескольких* шлюх, и посчитал, что мне даже без фразы понравится. Но я постепенно умирал, и он не понимал причины. Не понимал, откуда у меня самостоятельные мысли и желание умереть. Он пытался вынудить меня к жизни, не прибегая к внутривенному питанию. Я всё это *видел*. Я смотрел, как мои клоны убивают тебя по моему приказу. Так захотелось Лому. Ты был мёртв, а я хотел умереть. – Шульдих открыл глаза. – Вот и всё. Этого не случилось, но я всё равно это видел. Я с тобой поделился; ну что, тебе стало легче? *Мне* не стало. - Меня эти образы тоже беспокоят. – Беспокоит даже мысль о них. Насколько же хуже *видеть* себя таким униженным и беспомощным? *Его* телепат, использованный, сломленный, желающий умереть... - Надеюсь. И, надеюсь, я не описал твою мечту: я молчаливый и полностью покорный твоей воле. - Это не моя мечта. Я бы не знал, что с тобой делать, если б ты не разговаривал. Я *не* Лом. Слегка улыбнувшись, Шульдих ответил: - Да уж, надеюсь. Иначе пришлось бы тебя убить. - Я серьёзно. - Я тебе верю. – Кроуфорд притянул Шульдиха к себе и положил руку ему на плечо. – Собираешься придушить меня, Брэд? - Я годами сдерживался, так что нет, не собираюсь. Может быть, позже. - Как мило. Кроуфорд уткнулся в шею телепата и прошептал: - Шу, мы живы, а он мёртв, ни одно его желание не сбылось. Жаль, что он страдал недостаточно, но всё равно мы его прикончили. - Мы победили. - Как всегда.