Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 217 Ёдзи и раньше спал рядом с Аей – после неудачных миссий, но то было ради безопасности и чувства локтя, а не выражением симпатии. Ёдзи и раньше обнимал Аю в постели – в Нью-Йорке, но Ая просто привык к распускающему руки любовнику и обниматься во сне было для него естественно. Сонный прижимающийся Ая означает гораздо больше. То, что он способен заснуть, зная, что Ёдзи не спит и обнимает его, – это нечто совершенно новое. Очень жаль, что для этого Ае пришлось сильно пострадать. С другой стороны, Ая наверняка понимает: ничего не случится, пока на другой стороне кровати лежит его психованный бойфренд. Ёдзи видел лицо Фарфарелло со стороны глазной повязки – не разберёшь, о чём думает псих. Лёгкая вибрация присутствует постоянно и ни о чём не говорит. Волосы торчат сильнее, чем обычно, но вряд ли это что-то означает. Фарфарелло добровольно уложил всех в кровать, но вряд ли он доволен и счастлив теперь, когда Ая уснул. Ёдзи защитит себя и Аю, если Фарфарелло перестанет смотреть в потолок и потеряет рассудок. - Испуганный котёнок, - тихо сказал Фарфарелло, по-прежнему глядя вверх; был виден только профиль. - Я думаю, ты опасен, - ответил Ёдзи так же тихо, ведь у него на руках спящий Ая. - Больше ничего не думаешь? - ...Нет. – Фарфарелло по-своему, совершенно безумно любит Аю. Ёдзи видел это по его поступкам – сам и через Шу. Но Фарфарелло не стал менее опасным или менее агрессивным. Ёдзи вспомнил, каким чокнутым был Фарфарелло той ночью в клубе, когда насильно привёз Ёдзи домой и попытался устроить безумный секс втроём. Против секса втроём Ёдзи совсем не возражал бы, если б не мысль: он снова и снова добровольно лезет на съедение в логово Шварц и нуждается в том, чтобы Ая его спас. - Тогда я не буду считать тебя совсем уж дураком. - Почему он чувствует такую сильную вину? – не удержался от вопроса Ёдзи, хотя и сомневался, что получит ответ. Фарфарелло недовольно вздохнул, повернулся и прижался к спине Аи – и руке Ёдзи; теперь стало видно его лицо. Странно. Шрамы Фарфарелло бледные, а Аины совсем исчезли. Что за чертовщина с ними приключилась? Фарфарелло выглядит совсем юным и симпатичным даже с одним глазом и повязкой и по-прежнему напоминает потрескавшуюся фарфоровую куклу; нет, об этом лучше не думать. Серебряные волосы щекочут руку Ёдзи. И об этом лучше не думать. - Так ты сможешь помочь ему? Ае. - Да. Верно, чёрт возьми. - Хм-м. Ты ведь знаешь о контейнере с останками его сестры? Её генетический материал. - Что-что? Да. Он рассказал мне. Я видел, как он... чувствует. – Это было просто жутко. - Должно быть, при жизни у неё был дар целительницы, потому что даже её генетический материал им обладал. Поэтому у Аи исчезли шрамы. – Фарфарелло провёл пальцами по чистой, гладкой руке Аи. Лучше не смотреть. - Я понятия об этом не имел. - Мы тоже; только знали, что она не взрослеет с тех пор, как впала в кому. - Поэтому ваши жуткие старейшины так сильно её хотели? - Да, и поэтому нельзя было отдать её им. Ёдзи по-прежнему не представлял, чем именно занимались Шварц во время той заварушки. - Вы, ублюдки, собирались увезти её, когда мы прикончили за вас почти всех старейшин! Какого чёрта вы хотели с ней сделать? Фарфарелло прижал палец к губам и кивнул на Аю, потом тихо произнёс: - Понятия не имею. Я тогда не участвовал в обсуждении планов - по крайней мере, этого. Я делал, что говорили. В основном. Имеет ли Ая отношение к этой перемене? Вайсс на стену лезли из-за того, как сильно Шварц изменили Аю – и во многом к лучшему, как ни горько это признавать; но какое влияние Ая оказал на Шварц? Оми однажды сказал, что Шварц теперь сосредоточены на преступных боссах, бандах и всяких отморозках, а когда-то они брались за любую хорошо оплачиваемую работу. Учитывают ли они убеждения Аи и его склонность бунтовать? От раздумий разболелась голова; вряд ли Ёдзи получит настоящий ответ от Фарфарелло, и они так и не разобрались с Аиным чувством вины. - Ладно. Она была псионом, но об этом знали только Эсцет, а Ая мог контактировать с ней так же, как с телепатами. – Нет, от этой жути никуда не деться. - Я думаю... только с телепатами и с ней. Из-за кровного родства. Хотя это была уже не *она*, а лишь ткань, оставшаяся после её смерти. Но мой котёнок сказал, что всё равно чувствует *её*. Да уж, жуть и гадость, и Ёдзи захотелось вымыть мозги с мылом. Бедный Ая. - Он чувствовал, что оно *думает*? - Он чувствовал, что оно... любит. Так он сказал. Пора менять тему: чем дольше они об этом говорят, тем ужаснее становятся слова Фарфарелло. - С этим материалом что-то случилось во время боя с Ломом? Фарфарелло закрыл глаз и нежно погладил Аю по руке. - Мы проигрывали. Он был слишком силён и опытен. Он походя прибил щенка, разбираясь с нами. - Щенка? – Пойди разберись в этих кличках, которые берсерк даёт всем и каждому. - Идиота. Фенрира. Ёдзи подумал, что скандал из-за того, как Шварц называют Фенрира, уведёт разговор в сторону. Фенрир уже рассказывал о своём участии в бою. - Вы чуть не проиграли. Странный жёлтый глаз открылся, и Ёдзи снова вспомнил, как пронзительно иногда смотрит Фарфарелло. - Он почти убил нас. Если б мы погибли там, наши тела остались бы без мозгов. Конец. Мы были бы мертвы, и Лому было бы плевать, способен ли кто-то ещё бросить ему вызов; он управлял бы Шульдихом и заставил того действовать против нас. Игра окончена. Каждый паранорм со Словом и любой, кто мог бы их почувствовать, вынужден был бы вечно исполнять его прихоти. С другой стороны, он говорил, что хочет изучить и переделать нас. Так что, возможно, мы остались бы живы, если б он сдержал свою жестокость, но результат был бы тем же. Прежние мы были бы мертвы, а он бы получил армию рабов. Чёрт. Критикер не догадывались, до чего всё было плохо. Никто не догадывался. По сравнению с этим даже Аина кома не настолько ужасна. - И что случилось? Кто всё изменил? - Шульдих. Иногда он каким-то образом знает, чувствует... Не могу объяснить. Он знал, что у Аи исчезают шрамы, и знал, почему; вот и положил контейнер на грудь моего котёнка и сунул его руку внутрь. - Отвратительно. - Так же, как и умереть от рук, когтей, зубов и пуль Лома или попасть в рабство. Шульдих предположил, что Ая сумеет набраться сил у генетического материала. Получилось. Ая поделился со мной и со щенком; потом мы вдвоём схватили Лома и удерживали, пока Шульдих вытаскивал нужные Слова. Мы с Аей не знали, как именно Шульдих обеспечил нас этими силами. – Фарфарелло вздохнул. – Возможно, под конец котёнок понял. Я помню выражение его лица, его боль, но тогда я отнёс это на счёт полученных в бою ран. - Что произошло? – спросил Ёдзи, стремясь быстрее закончить разговор. - Ткань умерла. Она придала нам сил, она... – Фарфарелло снова вздохнул. – Должно быть, он понял ещё до того, как мы прикончили Лома, потому что отреагировал сразу, как только его вытащили из комы. Он так не хотел, чтобы его вытаскивали, так сопротивлялся. Он думает, что убил сестру. - *Чёрт*. – Бедный Ая. Проклятье. Его ударили по самому больному месту. Вся эта история просто ужасна. А Ёдзи когда-то думал, что ничего извращённее тварей тьмы нет. - Я говорил ему, что это не *она* и никогда не станет ею, даже если ткань оживить. Это просто украденная плоть, сохранённая при помощи машин... Но, кажется, для него это было как её кома... Я ему говорил. Что бы он ни чувствовал, материал уже никогда не станет человеком, сестрой, которую он знал. Думаю, он понимает. Просто не может пока принять. Горе и чувство вины слишком сильны, слишком знакомы, слишком привычны. И он по-прежнему испытывает боль и усталость, несмотря на все мои старания. Ёдзи осознал, что Фарфарелло и сам не в лучшем состоянии. Он устал, обеспокоен, влюблён и беспомощен. Его тело лежит в кровати, но разум пытается вернуть Аю к жизни. Шульдих тоже выглядел как едва тёплое дерьмо, хоть и бодрился. Вряд ли Фарфарелло горюет из-за кончины сестры, она ведь отнимала у него внимание и любовь Аи; но боль Аи ранила и его. Ёдзи стало жаль Фарфарелло. Снова сострадание к врагам. Чёрт, может быть, вдобавок к телекинезу он всё-таки обладает и эмпатией? Пристальный взгляд Фарфарелло давил с такой силой, словно у него два глаза, а не один. - Что? – наконец спросил Ёдзи – тихо, чтобы не потревожить бедного Аю. - Странный ты, котяра. - Кто бы говорил, псих. Смех Фарфарелло напоминает тихое гавканье. Волк в серебряной шкуре и с одним жёлтым глазом? Чёрт, возможно, Ёдзи тоже требуется поспать. - Да, - сказал Фарфарелло. – Ему нужно... это. - Это? Спать? Я? Спать со мной? Ответное рычание усилило аналогию с волком. - Нет. Да. Не в этом смысле. Я не знаю. Хватит меня доставать. Стойте, Фарфарелло только что признался, что Ае иногда нужно больше, чем он может дать? Что Ае нужен ещё и Ёдзи? - Нет! – сказал Фарфарелло, сильнее сжимая руку Аи. Ая дёрнулся и застонал; Фарфарелло явно испугался, повторил тихо и горько: - Нет, - и отодвинулся на самый край кровати, повернувшись к ним спиной; неровное дыхание и рычание надрывали душу Ёдзи и одновременно наводили на мысли об оборотнях. Тем временем Ая успокоился и прильнул к Ёдзи. Его голова покоилась на груди Ёдзи, и не было видно ни серьги его сестры, ни обручальной серёжки, которую Фарфарелло подарил Ае в Нью-Йорке. Просто Ая, без отметин, как новорожденный. И в данный момент только Ёдзин. Но это ложь, ведь Ае стоит лишь повернуться или проснуться, чтобы вернулась реальность, а бойфренд Аи на другом краю кровати тихо воет. Ёдзи со вздохом подумал, что его фото можно вклеить в словарь для иллюстрации слова "неудачник". Он жалеет *Фарфарелло*, психа, недавнего врага, из-за которого Шварц похитили Аю – чтобы превратить Фарфарелло в более послушного убийцу, – который стянул сердце Аи железным ремешком, чтобы Ая не вернулся к Вайсс. Который называет Ёдзи "котярой" и открыто манипулирует им, используя куда больше грубой силы и куда меньше изящества с уважением, чем Шульдих – и оттого ещё неприятнее, что у него получается. Может, фото Ёдзи использовать и для иллюстрации слова "глупец"? Но вряд ли Ёдзи поможет Ае в одиночку. Не хочется признавать, но Ая отдал своё сердце Фарфарелло и нуждается в нём. - Ая – сложный человек, у него много болевых точек, - дружелюбно сказал Ёдзи, надеясь начать диалог – не хочется разговаривать с самим собой, пока берсерк рычит по-звериному и лежит к нему спиной. Или готовит ножи. - Он слишком много думает, - проворчал Фарфарелло. – От этого ему только хуже. - Он всегда такой. Ему трудно помогать. Мы пытались не один год, но так и не преуспели. - А мы преуспели. – Улыбка почти слышна. - Хотя вам понадобились "мы". - Хм-м. – То ли недовольство, то ли задумчивость. – Теперь я лучше понимаю, почему ты ему нравишься. Чёртовы телепаты считают, что их мысли всем ясны... - Ае? - Шульдиху. Вы оба ищете ответы странными, но похожими способами. - Мне оскорбиться? - Возможно. – Но спина Фарфарелло уже не так напряжена. - Ого. Спасибо. - Хн. – Фарфарелло повернулся и уставился в потолок. – Это твоя награда за то, что помог вытащить Аю, и мой котёнок почувствует себя лучше – совсем замечательно. - Моя "награда" вообще-то была подарком для Аи. - Если кто-то получает выгоду, это уже не награда? - Я не про то. Ты меня достал уже… - Подождите. – Вы с Шульдихом не могли вытащить Аю сами, ведь так? Глубокий резкий вдох. - ...Нет. Мы почти готовы были всё бросить ради собственной безопасности и попробовать в другой раз. Им понадобилось его вмешательство и его идея, чтобы спасти Аю. Им понадобился *он*. Ёдзи стало тепло от этой мысли. Ая довольно вздохнул и прижался теснее. Ая *почувствовал*? Как знать? Видимо, Фарфарелло знает – судя по тому, как опустились уголки его губ. Шварц – команда телепатов, которые мысленно переговариваются в присутствии обычных "глухих" людей и насмехаются над ними. Но у медали есть другая сторона, верно? Ая связан с Ёдзи, поэтому тот придумал, как его спасти, а Ая отреагировал на счастливые мысли Ёдзи. То, что удерживало Ёдзи в стороне, на самом деле привело к ним. Значит, он теперь помощник Шварц? Хочет ли он этого, даже если его возьмут? Возьмут его. Не в этом смысле. Хотя и такое было, и он не очень-то протестовал. Он вспомнил слова Аи о том, что ему следует найти кого-нибудь; Ая беспокоился, что Ёдзи стал постоянным спутником Шварц и проводит с ними много времени. Похоже, это послужило таким же веским аргументом при отказе заняться с Ёдзи сексом, как и бесконечная преданность Аи Фарфарелло и склонность к моногамии. Ая любит его. Ёдзи притянул его ближе. Фарфарелло вздохнул. Чёрт, он что-нибудь услышал? - Подслушиваешь? – спросил Ёдзи. - Иногда я изо всех сил стараюсь так не делать. Я не мозголом. Я не всегда "включён", к моему великому облегчению. Но это и не нужно, когда ты его так обнимаешь. - Это же Ая, и он мне позволил. Только дурак или безумец не обнял бы его. - Я так сильно тебя ненавижу. Ты даже не представляешь, как легко я мог бы тебя сейчас убить. - Зато ты знаешь, как отреагирует Ая. - Отчасти поэтому я так тебя и ненавижу. Вот, значит, как. И... довольно разумно для полного психа. - Ты не был таким. Что, принимаешь какое-то лекарство? – Если Фарфарелло не может его убить, этим стоит воспользоваться. Фарфарелло повернулся и пронзил его взглядом - Ты держишь его в руках. Звучит одновременно как признание в уязвимости и угроза. Проклятье, неужели Ае действительно пришлось стать рассудком Фарфарелло? - Потому что сейчас ему это нужно. - Да... Я видел, как ты смотришь на него и как ты смотришь на меня... Ёдзи *не* понравилось направление разговора. - Ты устал. Тебе лучше тоже поспать. - Не могу. Я не доверяю… - Внезапно Фарфарелло улыбнулся, угрожающе и сексуально. *Заткнись*, Ёдзи. Ёдзи отодвинулся, но медленно, слишком медленно. Фарфарелло железной хваткой вцепился в его руку и горячо задышал в ухо: - Спи с нами, Ёдзи. Спи с нами... – Вибрация присутствует *постоянно*, но, похоже, не только внутри Фарфарелло, потому что сейчас Ёдзи чувствует её *вокруг*. - Я не… - Ты хочешь спать. Так сильно хочешь спать, Ёдзи... Нет. Ох. Чёрт…