Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 219 Лёжа рядом с котёнком Аей, Ёдзи не мог понять, как он раньше не заметил разницу. Воображаемый Ая – блёклый набросок по сравнению с настоящим портретом. К тому же эротические фантазии Ёдзи всегда были пародией на прежнего Аю – ершистого, ледяного гордеца, которого легко можно смягчить правильным подходом и хорошим сексом. Ёдзи не собирается отвечать за своё разнузданное подсознание. Хотя котёнок Ая в конце концов всегда трахает *его* так или иначе... Ёдзи отказывается отвечать за своё разнузданное подсознание. Настоящего Аю в кошачьем обличии удивили собственные когти, а движения хвоста чуть не свели с ума. Воображаемый Ая был придуман как человек-кот, поэтому *всегда* был человеком-котом и не думал о кошачьих частях тела. (Фантазии вообще могут думать? Жить своей жизнью? Или они просто часть сознания Ёдзи?) Но брюки Аи хорошо приспособлены для хвоста, не как в Ёдзиной фантазии – довольно странно. Сильно ли Ая влияет на свой внешний вид? И откуда взялась кнопка? Она явно успокоила и подбодрила Фарфарелло. Он выглядел так мило, когда обнимал Аю сзади, улыбаясь во весь рот. Фарфарелло – милый? Ёдзи нуждается в психотерапии больше, чем предполагал. Гораздо логичнее думать так об Ае, особенно в его нынешнем виде – так и хочется почесать его за очаровательными ушками. Интересно, он замурлычет? Но настоящего Аю явно смущает кошачье обличие. Хотя румянец ему очень к лицу, чувство стыда не успокаивает и не расслабляет. Похоже, Ая не способен вернуть привычный облик, зато Ёдзи смог изменить окружающую обстановку с помощью Аи и Фарфарелло. Внешность Аи менять боязно, вдруг всё испортишь; зато наверняка можно изменить *себя* в собственном сне, чтобы Ая чувствовал себя комфортнее. Если Ёдзи опять помогут. Фарфарелло, наверное, будет хохотать до посинения, когда увидит, как именно Ёдзи решил помочь Ае. Чего только не сделаешь для тех, кто тебе нравится... Ёдзи протянул руку, коснулся Аиной кисти, а кончиками пальцев – руки Фарфарелло, покоящейся на бедре Аи. К удивлению Ёдзи, Фарфарелло вздрогнул; неожиданная реакция для человека, который едва замечает, когда в него стреляют или пытаются сделать из него строганину. Но Фарфарелло не убрал руку, и это главное: ведь Ёдзи нужно одолжить псионическую силу. До чего же он дошёл, если серьёзно думает о таких вещах и лишь потом понимает, что это звучит странно? Ёдзи закрыл глаза и сосредоточился на том, что хочет сделать. Если он смог превратить пустую комнату в ночную поляну под открытым небом, со звёздами, травой, ветром и уютной кроватью, то уж конечно сумеет изменить и себя. - Ёдзи? – обеспокоено, недоверчиво и слегка насмешливо спросил Ая. Хорошо это или плохо? Открыв глаза, Ёдзи увидел: лицо Аи выражает те же эмоции, что и голос, а Фарфарелло широко раскрыл глаз, сел и уставился на Ёдзи с удивлением и почти вожделением. Краем глаза Ёдзи заметил какое-то движение и почувствовал, как что-то дёргается на макушке. Сзади он нащупал пушистый кошачий хвост – хорошо, что в этом сне на нём не оказалось длинного плаща, – а на голове – два кошачьих ушка. Получилось! Без когтей, но и так хорошо. Ае идут когти и острые зубы, но они не в характере Ёдзи. - Конечно, ты пушистый, котяра, - сказал Фарфарелло. Почему-то именно в этот момент у Ёдзи лопнуло терпение, и он убрал руку. - Ты почти всегда говоришь мне гадости без особой причины. Я устал от этого, и если б не Ая, я бы вообще не обращал на тебя внимания. Фарфарелло удивился, а потом расстроился и стал похож на побитого щенка, когда Ая сказал: - Фарфарелло, иногда ты ведёшь себя с ним безобразно. Я ведь уже говорил, что меня это огорчает. Фарфарелло лёг позади Аи, словно прячась; видна была только его рука на бедре Аи, а потом исчезла и она. Ёдзи даже пожалел его: Фарфарелло досталось от любовника при посторонних. Стойте, да что с ним такое? Фарфарелло постоянно его оскорбляет, Ая согласился, что это паршиво (он и раньше защищал Ёдзи!), и Фарфарелло *заслуженно* получил по носу. - Они подходят по цвету к волосам, Ёдзи, – заметил Ая, явно игнорируя Фарфарелло. - Конечно, - ответил Ёдзи, - потому что я – шикарный парень. – Почему у Аи бегают глаза? Он за чем-то наблюдает? За Ёдзиным хвостом! – Эй, не хватай меня за хвост! Если только не хочешь схватить меня за *хвост*. Ая сосредоточился. - Я и не собирался, - чуть раздражённо сказал он. Но его глаза всё так же бегали, будто в трансе. Это даже забавно - лишь бы Ая не разошёлся всерьёз. Одна лишь мысль о том, что его схватят – и Ёдзи больше не мог контролировать движения своего хвоста. Кстати, о контроле над инстинктами: движения хвоста довели Аю до предела; он больше не мог подавлять свою кошачью натуру и прыгнул, звеня колокольчиком. Ёдзи отчасти ожидал этого, но всё равно испугался и отреагировал как на нападение; они катались по кровати и боролись, пока Ёдзи не обнаружил, что лежит лицом вниз, а Ая сидит на его бёдрах и держит за пушистый хвост, время от времени пропуская мех между пальцев. Ая мурлыкал, и Ёдзи задницей ощущал вибрацию его тела. Повернув голову, Ёдзи видел всё; все его чувства обострились. Он не мог прогнать Аю. Лучше не думать об этом. Возбуждённый и неудовлетворённый, Ёдзи уже готов был отбросить последние крупицы достоинства и трахнуть матрас на глазах у Фарфарелло и Аи. Фарфарелло будет издеваться над ним до конца жизни? Ну и пусть. Ая – обладающий нечеловеческой способностью воздерживаться от секса при любых обстоятельствах – расстроится? Сейчас Ёдзи наплевать; просто хочется облегчения. Вдруг его спящее тело умирает от возбуждения? Хотя у спящего тела нет новой эрогенной зоны в виде хвоста. Нет, надо подождать. Ая скоро придёт в себя и ужаснётся, а затем отстранится. Печально, но вполне предсказуемо. Хотя ложная надежда и неудовлетворённость раздражают, Ёдзи нравится чувственность Аи, даже так странно выраженная. Ае стоит чаще прикасаться к людям. Возможно, Ая годами избегал прикосновений, чтобы ограничить эффект своего скрытого псионического дара. Вероятно, он подсознательно пытался защититься. Как грустно, что ему приходилось справляться в одиночку. Ёдзи заметил, что Фарфарелло наблюдает за Аей с вожделением, любовью и *гордостью*. На Ёдзи тоже часто смотрят с вожделением и любовью, но гордился ли им кто-нибудь в последнее время? Возможно, опасность эмоционального и ментального испепеления того стоит... Потом Фарфарелло так посмотрел на них, что Ёдзи возбудился ещё сильнее. Внезапно Ая отпустил хвост Ёдзи и перестал мурлыкать – значит, вернулся в обычное состояние. - Прости... Кровать прогнулась: Фарфарелло придвинулся к ним - так близко, что Ёдзи бедром чувствовал жар его тела. - Тут нечего стыдиться, - сказал Фарфарелло, погладил ушко Аи и улыбнулся, когда тот мурлыкнул. – Я люблю видеть тебя более свободным и менее скованным. Ая вывернулся из-под его пальцев. - Это не настоящий я. Ведь таким я нравлюсь тебе больше: похотливым и беззащитным перед вожделением? - Да, мне больше нравится, когда ты открыто наслаждаешься моими прикосновениями. Какое мастерское воздействие. Ёдзи чуть не зарычал. Ёдзи почувствовал, как сидящий на нём Ая вздрогнул – проклятье – и тихо, почти безнадёжно произнёс: - Я такой испорченный. - Нет, нет, - прошептал Фарфарелло, обнял и поцеловал Аю; они прикасаются к Ёдзи с разных сторон, и это очень отвлекает. Значит, они манипулируют *друг другом* (и самим Ёдзи, когда тот рядом)? Значит, всё в порядке? Ая хотя бы сознаёт, что делает? Ае нужны объятия и утешения, но сколько ещё терпеть, прежде чем потребовать, чтобы они отстали и прекратили его провоцировать? - Ёдзи, мне так жаль, - сказал Ая. По крайней мере, он заметил сам, привлекать его внимание не потребовалось. - Я бы не возражал, если б ты что-нибудь предпринял, пока сидишь тут, - ответил Ёдзи, пытаясь прикрыть разочарование беззаботностью. - Мы про тебя не забыли, котёнок, - улыбнулся Фарфарелло и погладил бок Ёдзи; от прикосновения к обнажённой коже Ёдзи вздрогнул. - Фарфарелло! – прикрикнул Ая. Ладно. Хватит уже. - Фарфарелло, можно поговорить с тобой наедине? – спросил Ёдзи. Он надеялся, что Ая истолкует выражение его лица как "Я стараюсь сделать как лучше для тебя"; но трудно что-нибудь понять, заглядывая самому себе через плечо. Кажется, Ая понял, поскольку слез с него. Ёдзи постарался не слишком расстраиваться, не чувствуя больше вес желанного тела. Всё равно на большее рассчитывать вряд ли приходится. Фарфарелло надулся и снова стал пугающе симпатичным, несмотря на шрамы. Вроде бы мозгам Ёдзи уже некуда деградировать, но Шварц постоянно доказывают, что это не так. И всё же как здорово снова сесть и видеть всех, не рискуя свернуть шею. Как ни приятно быть прижатым к кровати, лучше контролировать собственную судьбу. Пусть даже во сне. Но Фарфарелло разрушил даже иллюзию: он последовал за Ёдзи по пятам и оказался за его спиной; хвост Ёдзи обеспокоено задёргался. Похоже, заставлять людей нервничать – фетиш Фарфарелло. Удобно расположенная рощица: достаточно далеко от кровати - Ая ничего не услышит и не прочтёт по губам; но и достаточно близко - Ая видит их, а они видят Аю; подходящее место для разговора. Как странно *ощущать* траву под ступнями и между пальцев ног. - И без того плохо, что пушин позволяет чувству вины управлять собой, так теперь ещё и ты всё осложняешь? Ты? – начал Фарфарелло. Намекая, что "котяра" никогда не упускает удобной возможности. Ёдзи снисходительно улыбнулся, демонстрируя зубы и чуть ли не рыча; он надеялся, что улыбка вышла достаточно красноречивой. - Возможно, ты добился от него, - *принудил* его, - многого, сильно давя в неподходящие моменты; но сейчас – *самый* неподходящий из неподходящих моментов для расширения границ, к тому же он не раз отказывался втягивать меня в ваши отношения. – Очень жаль, но некоторые почему-то предпочитают моногамию. – Внезапные изменения пугают Аю, он начинает хандрить и слишком много думать. В оскале Фарфарелло тоже читалось снисхождение и недовольство. - Думаешь, я этого не знаю? Я гораздо ближе к нему, чем ты. По количеству проведённого времени – возможно; зато у Ёдзи преимущество в качестве, особенно в Нью-Йорке. - Не маши на меня хвостом, - сказал Фарфарелло. Хвост Ёдзи *на самом деле* в полной боевой готовности. - Я машу хвостом куда пожелаю. - Ещё одна твоя дурацкая особенность. Я благодарен за то, что ты показал моего котёнка в таком виде, но я недоволен тем, что ты поддерживаешь его, когда он мне отказывает. И я недоволен тем, что ты меня провоцируешь! Ёдзи поневоле оглянулся на Аю, который с любопытством и тревогой наблюдал за ними, сидя на кровати; кошачьи ушки и движущийся хвост хорошо заметны; ветер доносит тихий звон колокольчиков. Ая выглядит смешно, восхитительно и сексуально. - Ты вынуждаешь его делать то, что он на самом деле не хочет, только чтобы трахнуть его в образе котёнка? – Ёдзи знал, что реакция на его слова будет неприятной, поэтому поставил телекинетический щит, когда Фарфарелло попытался его ударить. - Тут он свободнее, чем в реальном мире. Я мог бы уже получить его, если б не ты! Он хочет тебя и чувствует из-за этого вину, но он *хочет* тебя! Может быть, но слова Фарфарелло о Ёдзи тоже достаточно прозорливы. Ая хочет его, Фарфарелло *тоже* хочет его. Предложение заняться сексом втроём не бескорыстно, Фарфарелло вовсе не бросается на амбразуру ради любовника. Ая отказывается из-за моногамии, верности и нежелания использовать Ёдзи как секс-игрушку; но что если отчасти он беспокоится, что недостаточно удовлетворяет своего любовника? Да, Фарфарелло привёз Ёдзи в дом Шварц, намереваясь заняться сексом втроём; но в ту ночь преобладали откровенное вожделение и любопытство, а сейчас всё серьёзнее. Может быть, Ая тоже это почувствовал. Не хочется оказаться между ними. Ну ладно, *хочется* оказаться между ними и не раз - но только для того, чтобы спасти Аю, а не вызвать его сомнения. - Ничего подобного! – запротестовал Фарфарелло. Телепатия и во сне работает? Здорово. - Тогда я объясню ему, что чувствую к тебе вожделение, но люблю только его. Мы – родственные души, он и я. Ему незачем сомневаться в себе или ревновать. - Это очень лестно. Спасибо, - не удержался Ёдзи. - Он тебя любит, - сказал Фарфарелло; судя по его тону, он находит эту идею несколько оскорбительной. Ёдзи и сам это знал, но услышать такое со стороны – ещё приятнее. - Логично. Я заботился о нём. К тому же меня легко любить. – И Ёдзи не против играть честно и делиться - в отличие от кое-кого прямо перед собой. Ёдзи никогда серьёзно не думал об этом, но разговаривать с одноглазым человеком – довольно странно. Обычно смотришь в середину лица собеседника, но при разговоре с Фарфарелло взгляд постоянно возвращается к единственному глазу. Ёдзи чувствовал себя параноиком, размышляя о том, что Фарфарелло может сделать левой рукой, пока смотришь в другую сторону; думать об этом, стоя рядом со враждебным телепатом – поразительная глупость. В последнее время Фарфарелло выглядит более здоровым; шрамов стало меньше, да и те, что остались, побледнели; кожа приобрела естественный оттенок, хотя раньше была бледной, как у трупа. Но за повязкой ничего не исцелилось: он по-прежнему не может видеть двумя глазами. У Фарфарелло проявилось несколько псионических талантов; если б дали о себе знать во времена противостояния Вайсс и Шварц, он наверняка бы их использовал. Должно быть, их не могли выявить целую вечность; хотя непонятно, как такое возможно в Шварц - но, похоже, так оно и есть. Если б не странные обстоятельства, при которых раскрылись псионические возможности Аи, неужели Ая тоже сошёл бы с ума и сохранил шрамы? Если подумать, почти так и произошло. Глаз Фарфарелло странно двигался – вперёд, назад – наблюдая за чем-то… - Хватит пялиться на мой хвост! – возмутился Ёдзи. - Он такой пушистый и такой настоящий. – Улыбка Фарфарелло злорадная и в то же время невинная. Не может быть. Невинная? Мозги Ёдзи нуждаются в починке. Должно быть, совсем отказали. - Ты ведь не хочешь расстроить Аю. – Никакого секса и никакого насилия. - Хм. Поскольку все считают хвост таким неотразимым, Ёдзи тоже захотелось его потрогать. Это же его хвост, так что он имеет право. Кончик хвоста послушно изогнулся и мазнул Ёдзи по правой щеке. Такой мягкий и приятный. Такого же цвета, как и волосы, с более яркими полосками – работа парикмахерши Каору. Ёдзи погладил его, чтобы ощутить мягкость, и заурчал от удовольствия. Ему даже понравилось урчание: оно вибрировало в груди и горле. - Хватит меня провоцировать, - проворчал Фарфарелло, глядя сердито и с вожделением. - Я делаю это, потому что мне нравится. Ты тут ни при чём. Не всё в мире вращается вокруг тебя. Мгновение Фарфарелло стоял с разинутым ртом, затем разъярился. Отражающие свет полоски на рукавах куртки вспыхнули ярче; надпись "CAUTION DO NOT CROSS" стала ещё заметнее. В мире сна действуют свои правила, здесь у Фарфарелло больше знаний и силы. Но Ёдзи не отступит, ведь они в *его* голове, и его друг может пострадать. Ёдзи не станет избегать правды, чтобы угодить Фарфарелло. Неважно где, если отдать власть над своим миром и его правилами, защищаться становится сложнее. Ёдзи услышал тихий звон, и тут же Ая положил руку ему на плечо, а другую – на плечо Фарфарелло. Как Ая умудрился подобраться беззвучно с двумя колокольчиками, причём один из них на хвосте, который Ая практически не контролирует? Ах да, у Аи тайные способности ниндзя. В любом случае, он выглядит восхитительно с шевелящимися ушками и игривым хвостом. Его просто необходимо приласкать. - Не нужно спорить, - сказал Ая, стискивая их плечи – даже Фарфарелло почувствовал боль. – Мы здесь для того, чтобы нам стало лучше... Верно? - Я здесь именно поэтому, - подтвердил Ёдзи. - Да, - смущённо согласился Фарфарелло. По крайней мере, Ёдзи показалось, что смущённо. - Хорошо. Вокруг приятная обстановка, так что предлагаю насладиться ею. – Внезапно Ая забеспокоился. – Подождите. Что… - Он исчез. Ёдзи и Фарфарелло до смерти перепугались и хором заорали: - Ая! Ёдзи почувствовал чьё-то касание; он проснулся и увидел, что женщина, ухаживавшая за Аей, Шульдихом и Фарфарелло, отшатывается от кровати. - Простите! – сказала она. – Я просто подумала, что вы опять впали в… - Нет, - зарычал Фарфарелло. – Отойди от нас, выйди из комнаты и *убирайся*. – Ого, кому-то не понравилась упущенная возможность хентайного сна. Женщина, кажется, рассердилась, но послушалась и быстро вышла из комнаты. - Зря ты так, - сказал Ая. - Нет, *не зря*, - ответил Фарфарелло. Кошачьи извращения исчезли, но Ёдзи лежит в постели с Аей, который прижимается к нему даже наяву. Может, когда-нибудь Ёдзи займётся сексом с настоящим Аей в образе котёнка; но то, что происходит сейчас, ему тоже нравится, тем более что он ерошит и гладит тёмно-красные волосы Аи, а тот не жалуется. Ая сдаётся легче и на более долгое время, когда ему дают возможность рассмотреть ситуацию со всех сторон и понять: ты хочешь того же, что и он. - Больше никаких снов, - сказал Ая. – Никаких фокусов. Фарфарелло надулся и что-то ворчал себе под нос; Ая притянул его за руку и тоже обнял. Фарфарелло напряжённо застыл, ему явно не понравилось; но постепенно он расслабился и тоже обнял Аю и даже Ёдзи. Ае просто нужно время и возможность всё сделать постепенно и по-своему; чем скорее Фарфарелло это поймёт, тем счастливее они будут. И тем легче станет выносить общество Фарфарелло. В конце концов Ёдзи снова уснул, гладя волосы Аи и руку Фарфарелло. ****************************************************** - Проклятье, - проворчал Шульдих. - Никакого целебного секса? – спросил Кроуфорд. И так понятно. Он отвернулся от лэптопа и взглянул на надувшегося Шульдиха. Не хватает только тучки над головой телепата, с раскатами грома и маленькими молниями. - Никакого целебного секса. Вообще никакого секса, только немного объятий. Пусть даже и целебных объятий, но я хотел жёсткого порно! Я связан со всеми троими, ощущений было бы выше крыши, а если б я и тебя подключил, стало бы ещё лучше. Мы впятером могли бы устроить оргию, и Наги бы нас за это возненавидел. Ну как не злиться, ведь я всего этого лишился? - С троими? – С кем именно… Лучше не знать. - Да. И у двоих – кошачьи ушки и хвостики! В самом деле лучше не знать. - Меня кинули, - сказал Шульдих, и по выражению лица было ясно, что только месть успокоит его оскорблённую душу. Кроуфорд почти закончил со счетами. Он чувствовал, как что-то скользит на краю сознания, пытается о себе напомнить, но ещё не совсем ясно: все попытки ухватить мысль не увенчались успехом. Возможно, если не обращать внимания, через некоторое время мысль всплывёт сама. Мстительного Шульдиха не заботят ни невинные жертвы, ни правила приличия. Точнее, заботят ещё меньше, чем обычно. К тому же Шульдих был вне пределов досягаемости *несколько дней*... - Секс ещё возможен, - сказал Кроуфорд. – Секс прямо здесь. Недовольная гримаса Шульдиха мгновенно сменилась зловещей, игривой улыбкой, с демонстрацией зубов. - Секс прямо сейчас? - Думаю, это возможно. Шульдих тут же оказался на коленях Кроуфорда – чувственный и хищный. - "Возможно" – слишком расплывчатый ответ, Брэд. Ты – человек планирующий, так что... Кроуфорд схватил Шульдиха за бёдра и притянул ближе; прикосновение к возбуждённому члену было восхитительным. - У меня есть план. Давай его осуществим.