Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 221 На недостаток секса жаловался Шульдих, а сливки достались Кроуфорду. Какая приятная картина: Шульдих оседлал его колени, по телу струится пот, привычно жёсткий взгляд смягчился и затуманился удовольствием. Кроуфорд застонал, ощущая, как горячее, тугое тело стискивает его член, кончики длинных ярких волос ласкают кожу, руки поглаживают грудь. Каждое движение Шульдиха требовало более резких, глубоких, быстрых толчков, и Кроуфорд уступал, но слишком – не хотел, чтобы всё завершилось слишком быстро. Несмотря на болезненное, усиливающееся желание кончить, наслаждение слишком интенсивно, чтобы от него отказываться. Как хорошо... Руки скользнули по бёдрам Шульдиха к ягодицам, сжимая и поглаживая. - Не хочешь... отдрочить мне, Брэд? – выдохнул Шульдих. - Сейчас... не время. - Ха-ха. Брось, ты всегда... говоришь, что у меня тощая задница... так не трогай её... пусть твои руки займутся более приятным делом. - Я подумаю. Шульдих обвёл пальцами соски Кроуфорда, вызвав его стон, и сказал: - Мерзавец. А я-то... стараюсь тебе помочь. - Ну конечно. Шульдих склонил голову набок, явно задумавшись; Кроуфорда задело, что телепат *способен* думать в такой момент. Внезапно Шульдих улыбнулся и ощутимо хлопнул Кроуфорда по голове. Несколько минут спустя Кроуфорд обиделся бы и разозлился из-за того, что кончил из-за *шлепка*, да ещё и так быстро, но сейчас он знал только, что всё тело свело от наслаждения, когда он достиг оргазма. Придя в чувства, он увидел, что телепат всё ещё сидит на нём, склонившись, и тяжело дышит. - Что это была за хрень? – спросил Кроуфорд, слегка разочарованный тем, что Шульдих, кончив, перепачкал их обоих, а на его длинные волосы ничего не попало. - О, я быстрый, помнишь? Я убрал волосы... за спину, когда мы сорвали джек-пот. Чёрт, в следующий раз надо не забыть про шлепок. - *Никогда* больше меня не хлопай. - Бу. – Шульдих откинулся назад и застонал – вероятно, из-за того, что обмякший член Кроуфорда шевельнулся внутри него. – Ты вспомнил то, что пытался вспомнить? Голова.... Нужно позвонить отцу насчёт травмы, которую Кроуфорд получил в детстве; это связано с видением, которое никак не вспоминается. Тренировки Розенкройц оттачивали и усиливали память пророков с целью добраться до старых видений, которые в своё время оказалось сложно истолковать, но которые могли обрести смысл впоследствии. Нужное видение явилось за несколько лет до начала тренировок и было связано с травмой головы, но он помнил, что рассказывал об этом отцу, хоть и без подробностей. Телепат выглядит слишком самодовольно. - Думаю, теперь у меня есть зацепка, но не слишком о себе воображай, - раздражённо сказал Кроуфорд. - Ну что ты. Он не собирается звонить отцу голым и забрызганным спермой. - Приехали, Шу, слезай. Я принесу тебе полотенце. - Настоящий джентльмен! – Шульдих скатился с него и улёгся на спину, уже не такой самодовольный – скорее, просто удовлетворённый. Кроуфорд взял очки и одежду, избавился от презерватива и пошёл в ванную умываться и одеваться. Не собираясь в ближайшее время покидать номер отеля, он надел только трусы, брюки – и свитер: знал, что Шульдиху захочется с ним поиграть, если он будет без рубашки говорить по телефону, особенно с отцом. Взглянув на себя в зеркало, Кроуфорд испытал обычное потрясение при виде белых волос. Когда же он привыкнет? Это уже просто смешно. Кроуфорд принёс телепату полотенце и вытер ему грудь и живот. Шульдих радостно и бесстыдно ёрзал под его прикосновениями и даже слегка возбудился. - Брэд... - У меня нет времени на второй раунд. – Он скомкал полотенце, бросил в ванную и улыбнулся, когда оно упало точно в раковину. – Мне нужно позвонить. Внезапно сон и ленивая нега слетели с Шульдиха. - Брэд... - Нет. - Я ведь подарил тебе не только классный секс, но и зацепку. - Ты меня слишком отвлекаешь. - Спасибо. А теперь насчёт звонка... - Нет. Шульдих насупился, и Кроуфорд спросил: - Мне что, попросить тебя выйти из комнаты? - Нет. Кроуфорд чуть смягчился. - Ты меня отвлекаешь, а я не хочу зажиматься, разговаривая с отцом. - Да уж, общество не приветствует зажимания сыновей отцами. - Шульдих… - Ну же. Я буду паинькой. - Ты будешь молчать. - Ладно. Помолчу. Раз уж для тебя этот звонок так важен. Решив, что инструкции усвоены накрепко, Кроуфорд мысленно переключился на английский язык и набрал номер; отец взял трубку после первого звонка, и это вызвало у Кроуфорда лёгкое замешательство. - Папа? - Брэд, ты забыл, что твой старик-отец тоже кое-что видит? Я знал, что ты позвонишь. Очень рад тебя слышать. - Ты знаешь, почему я звоню? – Должно быть, в голосе отразилась неуверенность, потому что Шульдих согнулся в кровати, *беззвучно* смеясь. Кроуфорд показал ему средний палец. - Понятия не имею. Только знаю, что это не имеет отношения к нашим новым внукам. Теперь *придётся* спросить о них. - Как дела у Истины и Мисодзи, папа? – Он прекрасно помнил, как передал их своим родителям, но не чувствовал с ними крепкой связи и не считал себя их "отцом". - Истина и твоя мать или упиваются взаимными спорами, или совместно строят коварные планы. Эва говорит, это бодрит, а когда у твоей матери появляется такой взгляд, я хватаю Мисодзи и утаскиваю гулять. Мне тоже нравится Истина, и теперь, когда она поняла, что не может мной манипулировать, она больше меня уважает и, может быть, немного любит. И я очень рад, что Мисодзи с нами. Он такой умный! Мы с ним тихо проводим время, хотя ему нравится смотреть со мной телетурниры по покеру и ругать непроницаемые лица и стратегии игроков. Ему нравится вместе гулять и ходить за роллами в наше кафе. Во время таких прогулок мы разговариваем и лучше узнаём друг друга. Он уважительно относится к Эве, но не позволяет собой командовать, и она его очень любит. Твоя мать подарила ему фотоаппарат, но не стала навязывать, так что ему, возможно, понравится. - "Твоя мать"? - По крайней мере, голос не дрогнул. Понятно, что отец водит остальных в их кафе с рогаликами, но раньше не приходилось об этом слышать. - Да, она временно прекращает быть моей женой и становится "твоей матерью", когда делает то, от чего хочется закатить глаза. Знаешь, Кенни вернулся и очень разозлился из-за того, что его комнату отдали Истине и Мисодзи. Эва очень любезно напомнила ему, что в споре, который он устроил через два дня после вашего отъезда, он сказал, что не обязан её слушать, потому что больше не живёт с ней под одной крышей. Она решила, раз он говорит, что больше тут не живёт, а живёт по большей части у своей подружки – как будто мать об этом не узнает, – ему больше не нужна его комната. Он побагровел и потерял дар речи, а потом что-то завопил и умчался. Даже не попытался поговорить с ней разумно! Кеннету никогда её не победить. Ей больше нравится Истина – та способна держаться на равных. Видел бы ты выражение лица Мэй, когда она узрела Мисодзи. Кажется, она пробормотала, что Бог над ней посмеялся. Мне не нравится, что два подростка живут в одной комнате - но мы, по крайней мере, поставили бамбуковую перегородку, чтобы у каждого был свой уголок. - Ясно. – А что ещё сказать? Приятно, что Кеннет получил по заслугам. Кроуфорд снова подумал, что садизм передался ему по наследству от обоих родителей. Розенкройц наверняка были в восторге, получив кандидата, генетически склонного к злодейству. - Что ж, семейными рассказами я тебя нагрузил, теперь говори, зачем звонишь. Рискованный ход, но его стоит сделать. - Пап, у меня такое чувство, что видение двадцатилетней давности может оказаться важным. Я пойму, если ты не вспомнишь подробностей, потому что я сам не помню, но всё же надеюсь, что ты не забыл. Это произошло, когда я сильно ударился головой той осенью… - Да! – Папа как-то странно заволновался. – Я могу тебе помочь. Я надеялся, что ты когда-нибудь спросишь... Погоди минутку, сынок. Я сейчас вернусь. Кроуфорд посмотрел на Шульдиха, и тот ответил по-английски: - Не могу же я читать его мысли по телефону. - Я *знаю*, но… - Брэд, это я! Ты говоришь о том, что увидел, когда упал той осенью с лазалки и получил сотрясение мозга? - ...Да. Джонни Росси взял меня на слабо. - Дети видели, что из-за его дурачества ты упал, как только добрался до верха. Мы тогда очень разозлились. Эва была готова проломить голову ему и его родителям, но я умудрился вбить *ей* в голову, что её арестуют. Хотя она, должно быть, всё равно отомстила. - Кажется, я припоминаю, что ровесники Джонни потом смеялись над ним: двенадцатилетний играет с пятилетним. – Довольно странно, потому что никаких сверстников Джонни там не было, и вряд ли они поверили бы детишкам помладше, если б те вообще осмелились к ним подойти. - Наверняка её рук дело. Люблю эту женщину. Ну ладно. Ты решил всё рассказать мне, потому что не знал, видение это или ты просто сильно ударился головой. Ты сказал, что видел происходящее, находясь в теле взрослого человека. Перед тобой стояли двое, один положил руку на плечо другому, обнимая его за шею. Ты сказал, что объятие не выглядело дружелюбно. У второго были длинные волосы и странная одежда, словно он – рок-звезда, а на лице – слёзы, как у ребёнка. Ты сказал, что вас окружали люди с такими же лицами, как у рок-звезды, но с разноцветными волосами, и тебе было не по себе из-за них. Страшные. Первый тип улыбнулся и встряхнул рок-звезду не по-дружески. Рок-звезда несчастным голосом сказал: "Убейте его". Остальные накинулись на человека, внутри которого ты был, и на этом всё. Он предвидел собственную смерть – смерть в оригинальном варианте, как говорит Шульдих – в пятилетнем возрасте. Переваривая услышанное, потрясённый Кроуфорд произнёс: - Очень подробный рассказ, папа. - Большинство моих видений касаются ближайшего будущего, но кое-что я не узнаю и на всякий случай записываю в дневнике. Я сделал дневник и для тебя, сынок, и в нём записано только это видение. Погоди минутку. Эта "рок-звезда" с длинными волосами… - Папа. - А остальные с такими же лицами, они как Мис… - *Папа*. - Я прав. - Да, папа. - И как ты поступишь, чтобы это остановить? Я знаю, в здравом уме Шу такого не сделает; если вспомнить, что ты говорил тогда, возможно, он находится под сильным давлением. Кто этот другой? – Судя по голосу, папа сам готов убить "другого". Видение наверняка не сбудется, но не помешает удостовериться. - Я описывал, как он выглядит? - Нет, ты только сказал, что он притворялся дружелюбным по отношению к с рок-звезде. Он не привлёк твоего внимания. Кроуфорд уже предчувствовал издёвки Шульдиха: он ведь зациклился на телепате с пятилетнего возраста. - Я уверен, что мы предотвратили это событие. Мы как раз над этим работаем. Тут происходит столько странностей. - Понимаю. Ты вполне осторожен? – Да, и семья тоже. Никто не ранен. – В данный момент. Вчера сообщение было бы совсем другим. – Думаю, работа близится к завершению. – Он искренне на это надеялся. – Пап, а это безопасно – вести дневник? Вы же и так привлекли к себе очень пристальное внимание. – Отец завёл для него дневник и сохранил... Это так... трогательно. И, наверное, безрассудно смело. - Я пишу от руки. Мать всегда говорила, что мне стоило бы стать врачом, настолько у меня неразборчивый почерк. На работе приходится писать печатными буквами или на машинке. Никто не сможет его прочесть. Да и тетради выглядят неприметно. Рад слышать, что ты беспокоишься о своём старике-отце. - Ну да. – Кроуфорд прямо-таки *чувствовал*, как телепат за его спиной заходится беззвучным смехом – он снова дал Шульдиху повод для издёвок. – Было... приятно поговорить с тобой, папа. Хорошо, что всё в порядке и дети обустроились. - Мы им очень рады. Они – как инъекция адреналина. Я передам им привет от тебя. До свидания, Брэд. - Пока, пап. – Он положил трубку. - Мне нравится твой папа, - безо всякого сарказма сказал Шульдих. Папа понравился бы ему ещё больше, если б он слышал разговор целиком. Папе тоже наверняка нравится Шульдих. - Хорошо, что он тебе нравится, но мне в любом случае всё равно. Шульдих показал ему язык. - Засранец, вот ты кто. Хочешь, я прочищу твою попку? - Соблазнительно, но мне нужно кое о чём подумать. - Ну конечно. Например, как распределять исцеляющие Слова, да? Иногда Кроуфорд забывал, что голый и возбуждённый Шульдих не перестаёт мыслить. - Я уже несколько дней над этим думаю, - ответил он. – Исцеляющие Слова – настоящее сокровище. Как оценить то, за что мы так яростно боролись и что подарит этим людям свободу и душевный покой? Это ведь не мелочь. - Ты и с наших детей потребуешь плату? – раздражённо спросил Шульдих. Очень захотелось сказать, что Истина – "их" ребёнок только генетически, а Мисодзи взяли лишь для того, чтобы легче увезти Истину из Европы; и хотя Шульдих не раз повторял, что никто не достаёт так, как собственная семья, Кроуфорд знал: говорить такое – большая глупость. К тому же он представлял реакцию партнёра, если начнёт вымогать мелочь со своих детей, особенно за освобождение от рабства. - Нет. - Ты потребуешь плату с *моих* детей? Опять эти Эмори. Шульдих по-прежнему безумно привязан к ним. - Ты считаешь только Оранжевых и Виновных, или всех, у кого есть твои гены? Будем проводить генетическое тестирование? Отберёшь тех, кто похож на тебя или связан с тобой, а остальным скажешь, что им не повезло? - Неужели похоже, что у Тучи есть деньги? Они беспризорники, многие не могут передвигаться самостоятельно, не то что зарабатывать на жизнь. Остальные в основном ученики, их тоже состоятельными не назовёшь. Ты потребуешь денег, а тех, кто не сможет заплатить, отправишь пешеходным маршрутом? Будешь принимать плату в рассрочку? Записывать в долг? Если они пропустят взнос, Шварц превратятся в агентство по сбору недоимок, будут выслеживать беглецов, ломать им ноги и отбирать всю наличность? Если только ты не позволишь мне усыновить Тучу – в таком случае Шварц точно будут знать, где находятся 50 из 400 детей. - Мы не станем усыновлять Тучу. – В остальном Шульдих полностью прав, но уступать нельзя. – Как действуют Шварц? ¿Donde esta el dinero [Где деньги (исп.)]? Помнишь? Если не считать того, что платят Критикер, и мою личную работу, мы здесь ничего не заработали и очень много потратили на отель, питание, транспорт, оружие и передачу полномочий. - Значит, покроем расходы за счёт детей? Их несколько сотен. Не обязательно назначать высокую цену, чтобы извлечь небольшую прибыль. - Ты не всегда был таким мягким. - Они *мои*, Брэд. – В пронзительном взгляде Шульдиха нет никакой мягкости. – Я это знаю – и больше того, *они* это знают. Они любят меня. - Лишиться выгоды ради их любви? Ты так рисковал ради этих Слов и должен получить вознаграждение. - Если ты назначишь слишком большую цену, они не будут винить *меня* за это. Они пойдут против тебя. Ты же видел, как Туча хотела защитить меня от тебя. - Они хотели с тобой рассчитаться. Тебе в самом деле необходимы домашние питомцы? - Ты так опасаешься этих детей, что не видишь картину в целом. - Вовсе нет. Ты думаешь, если назначить маленькую цену, они будут нам благодарны и пригодятся в будущем, тем более что многим ты уже нравишься. - Да. Вероятно, ты всё-таки слушал. - Я подумаю. - Думай быстрее. Чем дольше мы заставляем их томиться в ожидании, тем больше вероятность, что что-нибудь пойдёт не так, взвинтит их, и ситуацию будет сложнее контролировать. - Ты учишь меня вести дела? Шульдих улыбнулся, широко и зловеще; скорее угрожающе, чем сексуально, хотя на нём надето только пупочное колечко с изумрудом. - Я всегда это делал, жеребец. В последнее время Шульдих совсем открыто даёт Кроуфорду советы по управлению командой – особенно после событий в школе Эбенрота. Кроуфорд знал: некоторые дети считают, что он сдерживает Шульдиха; он вспомнил, как Туча сидела у ног Шульдиха, словно защищая своего вассала. - Я предпочитаю старые, более тонкие методы. - То есть когда я так делал, но не признавался? Тоже мне, тоньше. К тому же, говоря в открытую, я выказываю тебе своё уважение. - А что ты выказывал раньше? - Не задавай вопросов, ответы на которые не хочешь слышать. Или которые тебе не нужны. Ты знаешь, какими мы были. Знаешь на собственном опыте. - *Очень* небрежно Шульдих спросил: - Хочешь к этому вернуться? Даже не пришлось долго думать. - Нет. То, что происходит сейчас, меня удовлетворяет. Пока Шульдих не расслабился, Кроуфорд даже не подозревал, насколько он напряжён. - Обожаю удовлетворять, - ответил Шульдих. - Скорее, обожаешь доводить до безумия своими выходками. - Некоторых это вполне удовлетворяет. - Я думаю над тем, что делать с исцеляющими Словами; о своём решении объявлю завтра. Теперь, когда Ая пришёл в себя, я хочу как можно быстрее убраться из Вены. Нужно проверить развалины Розенкройц. Потом вернёмся в Токио и займёмся делами. - Мы уже давно не выполняли простых заданий. Я по ним скучаю. Кроуфорд улыбнулся. - Ты же убил Лома несколько дней назад. - Это было всего лишь телепатическое убийство. Реальное гораздо лучше. Веселее. И ты знаешь, как я люблю держать в руках свой пистолет. - Только *свой* пистолет? - И твой тоже. Это предложение? - Возможно. – Кроуфорд снял очки и сел на кровать. Шульдих опустил пушистую голову на колени Кроуфорда, посмотрел снизу и сказал: - Мне нужно нечто более определённое. Не хотелось бы тебя принуждать. - Конечно. Можешь подержать меня в руках. Усмехаясь и жадно вздыхая, Шульдих начал поглаживать Кроуфорда через брюки. Как хорошо жить... и знать, что ужасное будущее предотвращено. Шульдих, сопротивляющийся и подавленный, со *слезами* на глазах, приказывающий клонам убить... Кроуфорд немного подождёт, а расскажет Шульдиху об этом видении позже.