Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 222 Наги сдал плащ в гардероб; в клубе грохотала музыка, и он засомневался, не совершил ли ошибку. Такие места Наги никогда по-настоящему не любил, хотя в прошлый раз ему понравилось, но только потому, что он был с Оми. На задании с Аей было вообще потрясающе – опять же, благодаря Ае и потоку охватившего их счастья. Обычно Наги стоял в сторонке, наблюдал, отгородившись ото всех, и пытался понять, что тут может нравиться и возможно ли наслаждаться этим на трезвую голову. А потом появлялся кто-нибудь и начинал либо над ним кудахтать, либо хотел изнасиловать и убить. Ничего не скажешь, хороший отдых. Закрыв глаза, улыбающийся и расслабленный Ёдзи раскачивался с такт музыке. Да, Наги решил пойти в клуб из-за него. Наги сидел в кафе, читал и скучал - и вдруг почувствовал приближающуюся... энергию. Как у Ёдзи получается быть таким бодрым и юным, хотя он на десять лет старше Наги? Несправедливо. Жизнь вообще несправедлива – какой сюрприз. Наги захотелось попробовать эту энергию на вкус, зарядиться от неё. Если Ёдзи способен веселиться с таких местах, Наги тоже попытается. Вдруг когда-нибудь пригодится. И кого он пытается обмануть? Внезапно Ёдзи открыл глаза и посмотрел на него. - Что? – спросил Наги. - Надо же, что у тебя под плащом. Под плащом была эксцентричная школьная форма, которую приобрёл для него Шульдих – чёрная, на молниях. Наги выбрал её, слабо надеясь, что Шульдих вернётся с Аей хотя бы для того, чтобы подразнить его из-за формы. Смешно: Шульдих вернулся с Аей и Фарфарелло, но не видел, как одет Наги. Ну и хорошо. Так что Наги решил пойти в клуб, нарядившись в извращённый вариант старой школьной формы. Молодец. К чёрту. *Он* изменился. - Для тебя это проблема? – поинтересовался Наги. - Скорее, для тебя. Всегда давай сдачи и не показывай неуверенности. - Если у кого-то со мной проблема, это их проблема, не моя. Ёдзи улыбнулся. - Ладно. Интересно посмотреть, чьё внимание ты привлечёшь. Наги холодно улыбнулся в ответ. - Тебе не нравится? Улыбка Ёдзи стала шире. - Я этого не говорил. Я иду в бар, выпью чего-нибудь и потусуюсь на танцполе. Присоединишься? - Да. Наги не поспевал за длинноногим Ёдзи, сексуально покачивающим бёдрами при ходьбе, поэтому шёл не спеша, хоть и целеустремлённо. Незачем выглядеть неестественно или обещать своим видом лишнее. Ёдзи может поступать как угодно, но Наги вряд ли подцепит здесь кого-нибудь – ведь он по-прежнему ломает вещи, когда теряет над собой контроль. Наги решил, что какое-то время будет воспринимать окружающее через сознание Ёдзи, а потом оставит его в покое – пусть делает, что хочет, если это не слишком глупо и не во вред самому Ёдзи. Наги заметил, что Ёдзи, подобно ему, чувствует и почти видит музыку с помощью телекинеза, но не осознаёт этого, да и откуда? Он ведь не читает чужие мысли и не знает, что другие воспринимают музыку иначе. Ёдзи заказал выпивку так, словно делал это каждый вечер, – уверенно, флиртуя с барменшей; затем, потягивая напиток, начал разглядывать танцпол. - Она смешивает хорошие коктейли. Встав поближе, чтобы лучше слышать, Наги спросил: - Неужели такое может нравиться? – В чужих мыслях он читал, что алкоголь – это здорово, но его небогатый опыт свидетельствовал об обратном. Конечно, с его способностями вообще не следует пить, но Наги предпочитал во всём разбираться сам. - Хочешь попробовать? Ёдзи протянул ему свой загадочный коктейль; глотнув, Наги поморщился из-за кислого, обжигающего вкуса. - Ужас какой! Ёдзи улыбнулся и забрал у него стакан. - Может, нужно просто привыкнуть? К тому же чаще всего напиваешься до такой степени, что уже не различаешь вкус. - Нет уж, это не для меня. – Наги нахмурился, ощутив самодовольство Ёдзи, попавшего в привычную среду со стаканом в руке. – Ищёшь что-то определённое? - Подходящих дам. Мне уже тошно оттого, что вокруг одни парни. А тебя что, дамы не интересуют? О, точно. Я и для тебя найду. Наги как-то прочитал в мыслях Ёдзи, что тот видел его первый поцелуй с Тот. Сцена и так была достаточно неловкой, а тут ещё за ней наблюдал опытный судья. Наги пытался понять, куда девать нос, а за ним в это время подсматривал знаменитый на весь Токио плейбой. Ёдзи видел, что Тот обладает куда большим опытом в поцелуях, чем Наги. И Ёдзи думает, что это *мило*. Мило? Целующиеся *дети* – вот что мило. - Я не умею танцевать, - сказал Наги. - Погляди на толпу. Почти никто не умеет танцевать. Суть не в технике; суть в том, чтоб быть среди людей и *двигаться*. Делай то, чего требует от тебя музыка. Общайся с привлекательными людьми. В таком духе. - И найди кого-нибудь? - Если повезёт. Что у вас с Оми? Это не Ёдзино дело, но Наги ответил: - Да я и сам не знаю. - Откровенно. Молодец. – Ёдзи допил коктейль и поставил стакан. – Я нашёл хорошее местечко. Иди за мной. Ёдзи плавно и уверенно шёл сквозь толпу, то отталкивая кого-нибудь, то позволяя отталкивать себя; Наги следовал за ним по пятам, подражая его агрессии и уступчивости. Иногда Ёдзи изгибался, чтобы протиснуться. Он явно не возражал против случайных интимных прикосновений, и Наги тоже сдерживался, как ни хотелось ему оградить личное пространство. Ая был бы *в ярости*. Ёдзи остановился, окружённый почти сплошь женщинами, – оно и понятно, не все же пришли с кавалерами. Поверхностное сканирование мыслей показало, что не все из них лесбиянки. Ёдзи твёрдо уверен в преобразующей силе своего члена, однако Наги не разделял его убеждений. Ёдзи танцует рядом, но не вместе с ним: не поворачивается к нему и не повторяет его движений. Если они хотят привлечь других партнёров – а они хотят, – то это разумно. Наги с радостью обнаружил логику там, где раньше не чаял разглядеть систему. Ёдзи счастлив – не нужно быть телепатом, чтобы это заметить. Он расслаблено улыбается и выгодно предстаёт во вспышках под грохот музыки. Они недолго ждали партнёров. Ёдзи заинтересовал многих женщин; две наиболее агрессивные зажали его с обеих сторон. Несколько женщин какое-то время танцевали с Наги, а одна придвинулась настолько близко, что он невольно подумал: "Прочь!" и понял, что она жаждет прикосновения. Танцующие в основном держались рядом, но не трогали друг друга, однако партнёрша Наги улыбнулась, когда он обнял её за бёдра. Ему понравилось ощущение, понравились округлости её тела. Она была красива и не слишком вульгарна, но довольно высока, и Наги не видел ложбинку между её грудями. Шульдих бы сказал, что в этом зрелище нет ничего плохого, но Наги вежливости ради стал смотреть ей в глаза. Ведь если глубокий вырез открывает грудь, значит, женщина ждёт восхищения и можно время от времени смотрёть на её декольте. Выглядит классно и естественно. Лёгкая телекинетическая проверка подтвердила, что это настоящая грудь, а не мешочки с жидкостью. Хорошо. Непонятно, почему некоторым мужчинам нравятся имплантанты; Наги считал, что грудь должна быть мягкой, а размер значения не имеет. Может быть, Оми – гей, а вот Наги привлекают и женщины. Она положила руки ему на задницу и прижала его к себе – должно быть, тоже посчитала привлекательным. Возбуждённый и потрясённый, Наги не мог поверить, что за такое короткое время зашёл так далеко; но дойдут ли они до конца? Хочет ли он заняться сексом с женщиной, которая предлагает себя через несколько минут после встречи? Твою мать, да. Он узнает её имя позже, да он ведь и не останется в Вене надолго. Зазвучала медленная песня, и женщина положила руку ему на затылок, поощряя прижаться лицом к её груди. Секс неизбежен. Если окажется, что она проститутка, Наги очень разозлится. Погодите. Можно ведь узнать сейчас. Вся кровь прилила к члену, и Наги, должно быть, превратился в идиота. Проклятье, он же телепат, а она ещё и облегчает задачу, прижимаясь так тесно. В отличие от Шульдиха, Наги не прослушивает окружающих двадцать четыре часа в сутки. Он прочитал её мысли, и ему не понравилось то, что он увидел. Его как холодной водой окатило. Насторожившись, Наги просканировал двух партнёрш Ёдзи, и их мысли понравились ему ещё меньше. Может, Ёдзи и не против ограбления, но нужно хотя бы предупредить. Как же трудно продраться сквозь сексуальный туман в его голове - тем более что одна партнёрша сунула руки в задние карманы Ёдзи, чтобы легче его лапать, а другая с той же целью положила ладони ему на ширинку. Бумажник Ёдзи, лежащий в одном из передних карманов, так и просился ей в руку. ~Ёдзи!~ Никакого ответа, даже любопытства не проявил. Контроль явно перешёл от головы к головке. ~Ёдзи! Ёдзи, эти три женщины – вместе. Они собираются трахнуться с нами, а потом ограбить. Если б мы не были такими красивыми, они бы просто завели нас куда-нибудь и ограбили~. На Ёдзи это почти не произвело впечатления. ~Они приняли нас за туристов и решили, что у нас полно бабок и что мы слишком растеряемся, смутимся и не обратимся в полицию. Они собираются обобрать нас подчистую~. Обиженный и цепляющийся за иллюзии Ёдзи предположил, что после секса девушки передумают. Тело предпочло бы секс, невзирая на последствия, но Наги не позволял телу управлять своей жизнью. ~Да, мы так потрясающе их трахнем, что они оставят наши бумажники в покое. Сила твоего члена преобразит их. Кстати, это был сарказм. Возьми себя в руки. Это реальность, а не порнофильм. Нужно выбираться отсюда. Когда мы им откажем, они начнут вставлять нам палки в колёса, и больше мы тут никого не найдём. Ты ведь и сам знаешь~. Боль Ёдзи чувствуется громко и ясно. Как можно сохранить такую наивность после всего дерьма, что он видел? Наги отстранился от Тины и её чудесной груди; к счастью, громкая музыка заглушила протесты. Он отрицательно покачал головой и сбросил руки Тины со своей талии и задницы. Хорошо, что Ёдзи тоже попытался избавиться от своих партнёрш; плохо, что он поддался их уговорам, разочарованию и жадным рукам. Невероятно. Вражеским организациям стоит подсылать к нему женщин-убийц, так как против женщин он совсем беспомощен. Он убил Ной только потому, что она предпочла ему Такатори Масафуми ... и это говорит не в пользу Ёдзи. Неужели он считает, что зло и вагина не могут сосуществовать в одном теле? К счастью для Ёдзи, Наги всё равно, если *его* будут считать стервецом. - Ёдзи! – крикнул он, и Ёдзи пришёл в себя. Благодаря урокам телекинеза Наги - авторитет. Хорошо. – Я тобой очень недоволен! Мы немедленно уходим! Чтобы до всех дошло, Наги схватил Ёдзи за воротник, притянул к себе и поцеловал – резко и по-хозяйски. Ёдзи на мгновенье застыл – наверное, от шока, – затем ответил на поцелуй. Несмотря на обожжённый алкоголем язык и слабый привкус фруктовой помады, поцелуй Ёдзи оказался чертовски хорош. Нужно взять на заметку. Наги решил продлить поцелуй, хотя в этом не было необходимости, затем отпустил воротник Ёдзи, схватил его за руку и потащил с танцпола к гардеробу. Люди расступались перед ними, словно Красное море, – то ли слышали слова Наги, то ли видели поцелуй, то ли просто, как лемминги, следовали примеру соседей. Недостаточно расторопные получили лёгкие телекинетические тычки. Ну и ладно. Они с Ёдзи сюда уже не вернутся. Ёдзи обрёл дар речи, только взяв плащ. - Что это было за… - Пошли! – бросил Наги, одеваясь. Какое *приятное* чувство. Ёдзи накинул плащ и открыл дверь, угрюмо сказав: - Хозяин. - Хорошо. Спасибо, - ответил Наги и вышел на улицу; после тёплого клуба холод показался пощёчиной. - Что это была за чертовщина? – выпалил Ёдзи, как только дверь за ними закрылась. Молодец, подождал, как Наги и велел. Он заслуживает награды. Оми убил бы Наги за разыгравшуюся фантазию... - Ты не сумел отвязаться от этих женщин, так что я тебе помог. – Выражения их лиц... Наги не удержался от усмешки. – Ты не хотел быть невежливым с этими воровками, но я не собираюсь сдерживаться. Учитывая, что они выбрали нас жертвами - легко отделались. Обычно я начинаю со сломанных костей. Женщины иногда такие же злодейки, как парни. Ты что, не обращал внимания на лидера своей команды? - Она не такая уж злодейка. - К тому же ты не думаешь о ней как о женщине. - Я такого не говорил! Наги улыбнулся. - Ну, куда теперь? - У меня пропало настроение. – Хмурый и печальный Ёдзи зажёг сигарету. - Ты позволишь им испортить вечер? Ты такой наивный. Я тебя не понимаю. - Когда на всё наплевать, считай, что ты уже мёртв. - Да, но тебе нужно стать пожёстче. Жёсткость – это не бесчувственность. Развлекайся назло всем, кто хочет испортить тебе развлечение. Злость – хорошая, полезная вещь. - Иногда мне тебя жаль. А иногда мне жаль себя. - Иногда? Это мило, но ты станешь счастливее, если выпорешь своё ангстующее "я" и будешь жить в согласии с собой. - Ты чуть не порвал мою рубашку от Армани... С чего это ты раскомандовался и полез целоваться? - Это помогло нам выбраться. - И только-то? Чтобы выбраться? И ничего больше? - Больше? Например? - Например, ты… Чёрт, я прямо как девчонка. Забудь. - Ты спрашиваешь, хочу ли я тебя, Ёдзи? – Наги не удержался от улыбки – особенно вспомнив ответный поцелуй Ёдзи. С языком. - Ну ладно. Спрашиваю. - Конечно, хочу. - Что-что? – Ёдзи чуть не проглотил сигарету. - Ты привлекательный, гибкий и чертовски хорошо целуешься. Мне не нравится, что ты такой высокий, но я сознаю эстетизм и сексуальное преимущество твоих длинных ног. – Иногда Наги мечтал об Ае и *его* длинных ногах; в тот раз, когда он помог Ае и Фарфарелло... соединиться в реальной жизни, он оценил это преимущество. - ...Чего? Я что... вроде валерьянки для каждого члена Шварц? - Для всех, кроме Фарфарелло. – Но что-то в выражении Ёдзиного лица... – Фарфарелло тоже тебя хочет? Ты шутишь! – Поскольку Ёдзи не собирался отвечать, Наги заглянул в его мысли и воспарил на хентайные небеса: Ая с кошачьими ушками и хвостом, Ёдзи с кошачьими ушками и хвостом и Фарфарелло, жаждущий секса втроём, когда все они застряли в Ёдзином сне. – Вы превратились в неко, а я не видел? Почему я всегда упускаю самое лучшее? - Читать мои мысли – чертовски грубо. У Ёдзи есть щиты; но связь, установленная Шульдихом, предполагает заведомо облегчённый доступ всем Шварц. - Ты не собирался об этом говорить, - ответил Наги. - Да, и ты мог отнестись к моему решению с уважением. - Да, да. Чёрт, Ёдзи, у тебя отличные сны. - С сексом всё равно не получилось. Фарфарелло настолько глуп, что уговаривал Аю на тройничок сразу после смерти сестры. Это просто смешно. Он давил слишком сильно и слишком рано. - Не везёт тебе. Фарфарелло знает всю подноготную Аиных извращённых желаний и всё равно каждый раз садится в лужу. Ему тоже не везёт. - Хм-м. – Ёдзи не одобряет их отношений. Конечно. Фарфарелло тоже хочет Ёдзи? Должно быть, он разозлился, когда понял это. Наги улыбнулся. Очень жаль, что разговор только усилил возбуждение. В определённом смысле быть девственником гораздо проще. Он слегка пригорюнился, упустив обещанное Тиной удовольствие. Похоже, сегодня ночью он не "заставит землю дрожать" и не "потрясёт чей-нибудь мир", как любит дразниться Шульдих – будто Наги *нравится* причинять ущерб во время секса. Наги подозревал, что он не первый телекинетик, кому Шульдих это говорит. - Ты пошёл в клуб, потому что Ая и Фарфарелло оставили тебя ни с чем? – Наги даже посочувствовал. - ...Можно и так сказать. – А потом эти женщины разогрели его и оказались воровками. - Ты уверен, что больше никуда не хочешь? Похоже, тебе не помешает *что-нибудь*. - Мне и так стыдно, что ты притворился моим хозяином и вытащил меня оттуда. - Можно подумать, об этом разошлют сводки по другим клубам. - Мне было *стыдно*. – Отчасти потому, что... властность и контроль Наги показались Ёдзи сексуальными. Ёдзи умрёт на месте, если поймёт, что Наги это слышал. Шульдих бы злорадно дразнил Ёдзи, а Наги не знал, что делать. Ёдзи считает его сексуальным в роли раздражительного хозяина. Но это не значит, что Ёдзи считает сексуальным *Наги*; его просто возбуждает демонстрация власти, к тому же в таком состоянии ему понравился бы любой хоть сколько-нибудь привлекательный человек. Похоже, Ёдзи решил, что негоже стыдиться в одиночку, поскольку небрежно спросил: - Что произошло между тобой и девочкой-крольчонком? Наги не сразу понял, о чём речь. - Тот? Ей нужен был папочка, а я не собирался становиться для неё Такатори Масафуми. - Бэ. Ему нечего стыдиться. - Думаю, я больше любил саму идею любви, чем настоящую Тот. Я не сразу это понял. - Как и я. – Ёдзи глубоко задумался. Затем мягко улыбнулся. – Значит, мы – два несчастных, возбуждённых ублюдка. Чёрт бы побрал его проблески наития. - Возбуждённых? Понятия не имею, о чём ты. - Ну коне-е-ечно. - Ты же сам не хочешь идти в другой клуб. - У меня пропало настроение. – Вечер начался так энергично, а теперь Ёдзи кажется таким печальным. Наги удивился, ощутив желание утешить его поцелуем. - Значит, ты смиришься с тем, что вечер испорчен? - Похоже. - И что ты будешь делать теперь: вернёшься в отель, ляжешь в кровать рядом с соседом и постараешься не плакать, пока не заснёшь, удручённый? - Может быть. За исключением "плакать". Что это за ощущение? Наверное, предвестник заболевания мозга. - Можно пойти в мой номер. - Зачем? - В шахматы играть. А ты что подумал, Ёдзи? - На мгновенье я решил, что ты говоришь о сексе. - Это потому, что я *говорю о сексе*. – Неужели он и вправду настолько возбуждён и жалостлив, чтобы мириться с глупостью? Ёдзи заулыбался. - Я хотел прояснить всё, потому что знаю - раньше ты за такое ломал шеи. - Мы же не контракт заключаем. - Тебе хоть восемнадцать-то есть? - Конечно. – Когда-нибудь будет. - Это убьёт Оми. - Мы с Оми расстались... если не считать случайных встреч. – Наги добавил это, когда увидел, что Ёдзи хочет возразить. – Он ведь тоже не святой. – Оми воспользовался тем, что Ая напился... Кого волнует, что это произошло до того, как он начал встречаться с Наги? Между ними уже и тогда возникло сексуальное напряжение и взаимный интерес, а лезть к друзьям, которые пришли утешить тебя в твоём горе и которых ты напоил так, что они не могут сопротивляться, – это *неправильно*. - Не хочу, чтобы подумали, будто я играю со Шварц в "собери их всех". Это напомнило Наги о неко-Ае и неко-Ёдзи и о том, что он упустил, – и он возбудился ещё сильнее. - Любой, кто усомнится в твоём хорошем вкусе, – идиот. Ёдзи слегка улыбнулся – сексуально, *заинтересованно*. - У тебя на всё готов ответ? - Да. На всё. А у тебя готов ответ для меня? - Да. - Да, у тебя готов ответ, или да, ты идёшь в мой номер? - И то и другое. - Тогда хватит болтать. Я не собираюсь в такой холод ждать автобуса, так что в отель мы полетим. Ёдзи попытался выглядеть безразлично, но не сумел, хоть и спросил небрежно: - Неужели лететь теплее, чем ждать автобуса? – Наги прочёл в мыслях Ёдзи, что тот взбудоражен и испуган. - Да, благодаря моему телекинетическому дару. Будет легче, если ты меня обнимешь. Ёдзи усмехнулся, когда пришлось нагнуться, обнимая Наги. Разница в росте перестала быть важной или смешной, когда Наги взмыл в небо и Ёдзи с трудом сдержал крик. Конечно, Наги мог взлететь и помедленнее, но ведь это не подействовало бы так отрезвляюще