Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 223 В полёте у Ёдзи было время подумать. Какого чёрта он делает? Оми его возненавидит, у Ёдзи даже нет никаких возвышенных, благородных оправданий. "Прости, Оми, ты не поверишь, насколько я был возбуждён" не считается. Учитывая, как сильно Наги страдал во время разрыва, до него и после, удивительно, что он не боится ранить чувства Оми; но тут Ёдзи вспомнил, что Наги – Шварц, а у них другие ценности: к примеру, шульдиховское "хочешь, берёшь, имеешь". Оми цепкий и навязчивый; эти качества способны довести таких, как Наги, до безумия – он и был несчастен с Оми. Они снова сошлись несколько дней назад, но не окончательно. Значит ли это, что провести ночь с Наги не очень, скажем, предосудительно? Нет, не совсем. Вероломно? Ёдзи не знал. И всё же раздумья вытеснили страх перед полётом. Под Ёдзи сейчас какая-то телекинетическая... подставка, так что это скорее напоминает катание на санках, чем настоящий полёт: но он всё равно ожидал, что вот-вот упадёт и разобьётся, как бы крепко и уверенно ни держал его Наги и каким бы клёвым и забавным не было катание по небесам. Интересно, когда Наги летает один, он тоже использует подставку? Наверное, нет, у него ведь куда больше опыта и меньше страха. К тому же, когда держишь всё под контролем – это совсем другое. Ёдзи почти ощущал мягкий, тонкий телекинетический слой вокруг Наги – там, где их тела соприкасались. Будто струны.... Ёдзи не чувствовал ни ветра, ни холода: должно быть, Наги окружил их щитом. Каково это – иметь такую силу? Наверное, иногда одиноко. С другой стороны, Наги улыбался, пока они летели. Должно быть, это ещё и круто. Ёдзи никогда не смог бы летать сам, но должен признать: кое-что из того, что он умеет, доставляет огромную радость. Когда они добрались до тёмной улицы рядом с отелем, Наги развернул их вертикально. - Ну всё, кончаем. – Ёдзи поневоле хихикнул, и Наги сказал: - Ты прямо как двенадцатилетний. За это я тебя сброшу. - Что-что? - Ты ближе к земле, чем я. Ты убийца. Поделом тебе. – И Наги отпустил его. Ладно, до земли оказалось не так далеко, и приземлился Ёдзи на ноги, но испуг отнял у него два года жизни. - Поганец! - Ну точно, двенадцатилетний. – Наги изящно и эффектно крутанулся, опускаясь – всё под контролем, на губах улыбка. Поганец. Всё ещё ребёнок... Улыбка Наги увяла. - Может, предашься сомнениям в отеле? Там теплее. Проклятье. - Хватит уже телепатии! Оставь мои мысли в покое! - Ты ведь скажешь мне, если передумаешь? - Да. - Я вовсе не собираюсь срывать с тебя одежду и залезать на тебя, как только мы войдём в номер. Ёдзи невольно вспомнил, как в клубе Наги притянул его за воротник и насильно поцеловал. Интересно, как Наги ведёт себя с Оми… Нет, не интересно! - Было бы здорово, если б ты завязал с этими ужасными образами. Наги посмотрел на него с почти кошачьей надменностью и направился к отелю, предоставив Ёдзи решать, идти за ним или нет – очень в духе Аи. Был ли Наги таким до того, как Аю похитили и тот влился в Шварц? Ёдзи попытался представить, каково это – быть в команде с обоими. Наверное, с такими мыслями не надо улыбаться и следовать за Наги, но тем не менее. В коридоре Наги спросил: - Всё ещё со мной? Я польщён. - Ах ты, маленький паршивец. – Ёдзи взъерошил мягкие, растрепавшиеся на ветру волосы Наги. - Вообще-то большой паршивец. Рост не имеет отношения к моим способностям. - В данном случае? Это уж точно. Комната Наги оказалась шикарной, но ничего о нём не говорила: номера в отелях вообще дают мало возможности выразить себя, если только не запретить туда доступ горничным. Все личные вещи спрятаны, тем более компьютер: но уж за лэптоп-то Наги нельзя винить. Наги аккуратно повесил пальто и протянул руку, чтобы также аккуратно избавиться от Ёдзиного. Ёдзи разулся у двери: похоже, он останется на некоторое время, хоть и самому неясно - из вежливости, любопытства или чего-то ещё. Наги снял ботинки, и Ёдзи заметил такие же декоративные молнии, как и на эксцентричном гакуране*. Ёдзи понятия не имел, что думать об этой одежде. Отлично сидит, явно сшита на заказ, и чёрный цвет отливает тёмно-синим. Очень хороший материал. Словно насмешка над прежним образом Наги и его старой школьной формой. Только уверенный в себе человек с чувством юмора может надеть такое вместо костюма. Проклятье, настоящее извращение. Проклятье, да ещё и Наги уселся на кровать с ожидающим видом; Ёдзи сразу вспомнил, зачем пришёл. - Расслабься, Ёдзи. Если не хочешь, то не будем. Можно поиграть в карты. Я не собираюсь привязывать тебя к кровати, затыкать рот и насиловать. Лучше не думать, насколько сексуально это звучит, и *не* поправлять брюки. Да и вообще стоит помалкивать о возбуждении: вдруг Наги опять прислушивается. Пора переменить тему. - Карты? Никогда бы про вас такое не подумал. Я чуть мозги не вывихнул, играя в тот раз с Фарфарелло. - Мы же телохранители. Иногда нужно чем-то заняться, чтобы не заснуть на посту. Кроуфорд обычно не играет: считает, что раз он лидер и руководитель, то должен всегда выглядеть бдительным. К тому же вдруг он подсматривает в будущее. Мы никогда не позволяем Шульдиху играть, потому что он читает мысли – хотя, когда ему хочется или когда он старается переломить ход игры, то распределяет свою "помощь" между игроками. Мы с Фарфарелло раньше не знали, как пользоваться телепатией, так что играли нормально. Что значит: - Ты играл в карты с Фарфарелло. - А *ты* захотел бы, чтоб он заскучал? Даже Фарфарелло не может облизывать ножи *часами*; к тому же, по его мнению, чем чаще это делаешь, тем слабее эффект. Покер предполагает меньший ущерб. Ёдзи, ты же сам с ним играл. - Знаю. До сих пор не могу поверить. Ёдзи так привык постоянно видеть Наги в перчатках, что когда тот начал их снимать, обнажая пальцы, то мог бы с тем же успехом снять брюки. Вид ещё сильнее возбудил Ёдзи и вызвал чувство вины. Наги странно посмотрел на него. - Тебе стыдно за меня, Ёдзи? - Нет! Может быть, за себя. Ты ещё ребёнок, к тому же друг Оми. - Ты проверяешь документы у каждой девушки, с которой встречаешься? - Нет, но дело не в этом. - Значит, ты доверяешь незнакомцам на слово. Как можно настолько открываться перед людьми, которых не знаешь? "Эй, погляди на мои шрамы и давай обменяемся болезнями и паразитами, прежде чем уйти и никогда больше не встретиться". Неужели так *лучше*? – У мальчишки настоящий талант рисовать неаппетитные картины. - Это просто случается. Меньше сложностей. – Никаких привязанностей. Привязанности ранят. Привязанности ведут к смерти, а многие женщины, которых Ёдзи считает сексуальными, не в состоянии защитить себя. Кто в этом виноват: женщины или он, потому что выбирает таких? С другой стороны, Аска была крепким орешком, но ей это не помогло. - И если ты облажался в постели, не приходится терпеть жалобы девчонки и беспокоиться, что об этом узнают твои друзья? Захотелось встряхнуть Наги за шиворот, но после такого обычно не выживают. - Я даже не знаю, почему мы ведём этот разговор! - Я пытаюсь выяснить, почему ты рад потрахаться с женщинами, о которых знаешь только то, что они *воровки*, а заняться чем-нибудь со мной – это бедствие. - Из-за Оми. Ты ведь помнишь Оми? Ты встречался с ним и занимался сексом. Ты занимался с ним сексом недавно. – Когда Ёдзи был в депрессии из-за... событий с Аской и Ной, отношения Наги с Тот отчасти вернули ему веру в любовь; но теперь, похоже, Наги вообще наплевать на любовь. - Он мне глубоко небезразличен, и секс – это замечательно, но львиную долю проведённого вместе времени он – Персия, а я – Шварц и его потенциальный работник. К тому же он хотел больше, чем я могу ему дать, - возможно, больше, чем может дать человек. Я не знаю, получится ли у нас *вообще*. - Друзья не спят с бывшими любовниками своих друзей, *тем более* если чувства ещё свежи и неоднозначны. - Был родной, а стал чужой? - Ты не чужой. – Ёдзи сел на кровать слева от Наги, чтобы видеть его лицо. Наверное, это здорово – мягкие волосы; но Ёдзи давно привык к тому, что Ая прячет глаза за прядями, и не собирался давать такую возможность Наги. Наги выглядит очень напряжённо; сейчас сорвётся. - Я и сам так думаю, но спасибо. Ёдзи, тебе хорошо с незнакомцами, но у меня так не получается. Когда я увлекаюсь, вокруг меня ломаются вещи. Попытайся объяснить это своему партнёру. Значит, остаются люди, которые знают, кто я такой. К сожалению, большинство из них знакомы с Оми. И что, я должен воздерживаться до конца жизни, если не вернусь к Оми? Конечно, это хороший способ вернуть меня, но уж будь уверен, я стану сопротивляться. Может, даже предпочту воздержание. - Всё совсем не так. - Не так? - Это вовсе не злодейский план, состряпанный Оми. - С такими друзьями, как ты, ему ничего и планировать не нужно. Жаль, что в Шварц нет кого-нибудь свободного и желанного. - Верность – не преступление. - Как скажешь, Ёдзи. Ещё ни один мужчина не оказывался от секса столько раз за полдня. Наслаждайся своими достижениями. Хочешь поиграть в карты? - Это просто чушь. Ты был готов наброситься на ту девчонку в клубе, пока не узнал, что она с подружками хочет нас ограбить. - Я одурел из-за секса, Ёдзи. Обычно я не подхожу к людям так близко. Мои мозги переполнились, и член был счастлив взять верх. Если б я потерял контроль во время секса, вещи начали бы ломаться, девушки испугались бы и либо сбежали, либо попытались нас убить. *Да ладно*. Бога ради. - Группа девчонок попыталась бы убить того, кто способен причинить такой вред? - Люди иногда до странности отважны, особенно если у них перевес в численности. Спроси об этом у детишек, которые кидали в меня камнями. - Наги... – Ёдзи почувствовал себя полным дерьмом. – Ты действительно ломаешь вещи во время секса? У тебя же всегда всё под контролем. - Обычно да. Но если я сильно увлекусь, то срываюсь. А *ты* контролируешь себя каждую минуту? Какая дерьмовая жизнь. - Нет, не каждую. На губах Наги мелькнула улыбка. - Ты всё ещё тренируешься? "*В сексе?*" - подумал сперва Ёдзи, потом понял, о чём говорит Наги. - Я был очень занят. - Отговорки. Да, правда, но Ёдзи всё равно обиделся. Он был занят почти с того момента, как они с Еленой сошли с самолёта, к тому же его телекинез не такой сильный, вполне можно подождать, пока всё не уляжется. И всё же Ёдзи почувствовал желание *показать* Наги, что он не лодырь. Ёдзи по-прежнему ощущал натянутые струны вокруг Наги, хоть и не так отчётливо, как во время полёта. Теперь они почти не двигаются и кажутся короче и ближе к телу Наги, а раньше расходились волнами. Ёдзи протянул к ним руки и мысли и почувствовал, что они отреагировали, придвинулись ближе, чтобы он их погладил. Вздрогнув, Наги удивлённо посмотрел на него. - Какого чёрта? - Тебя окружают струны. Ты не знал? Широко раскрыв глаза, Наги спросил: - Что ты с ними делаешь? Пора ученику удивить наставника! Ёдзи улыбнулся. - Трогаю. Похоже, им нравится. – Они почти... пушистые. Мягкие. - А мне... не нравится. – Наги снова вздрогнул. – Я и не знал, что кто-то ещё видит струны. Ты видишь круги, волны или вихри возможностей? А? - Нет. Да я и струны не *вижу*, только чувствую. – Он не удержался и погладил их. – Сегодня я их даже не замечал, пока не ощутил вокруг тебя. - Фарфарелло иногда может манипулировать Аиными. - Он не телекинетик. - Нет, и он их не видит, лишь чувствует иногда... - Он псих. Наги прерывисто рассмеялся. - Да. Ёдзи, лучше перестань их гладить. Ёдзи отдёрнул руку. - Что? Тебе больно? - Ты не поверишь, как это заводит. Вообще-то Ёдзи поверил, потому что Наги схватил его и поцеловал; под одеждой по всему телу волнами распространялись ощущения. Чёрт, Наги... играет на его струнах, словно Ёдзи – инструмент. Ёдзи почувствовал горячие губы Наги, тёплые руки и телекинез, гладящий не тело - а что, душу? Трудно даже думать, не то что подбирать сравнения. Улучив мгновение, чтобы вздохнуть и поразмыслить, Ёдзи спросил: - Ты со всеми так делаешь? Глаза Наги сейчас очень тёмные и сексуальные; он не отпустил Ёдзи. Но явно обиделся. - Со всеми? Я не шлюха. - Нет- нет, я имел в виду тех, с кем ты занимаешься сексом. - Я использую телекинез лишь с теми, кто знает обо мне, и прикасаюсь только к их телам. Если б ты не был телекинетиком, ты вряд ли заметил бы, что я делаю. Я даже и не пытался делать такое раньше. Только покойник не среагирует, если Наги снова поцелует его и опрокинет на кровать. Разница в росте не имеет значения, когда лежишь; наверное, поэтому Ёдзи вдруг почувствовал себя таким маленьким, ведь лежащий сверху Наги не слишком тяжёл. А ещё Ёдзи почувствовал, что их струны бессознательно тянутся друг к другу. Он не мог понять, радует его это или раздражает; но уж точно заводит. Он никогда не испытывал ничего подобного, каждое прикосновение порождало вибрирующее эхо... Как хочется ещё; Ёдзи ответил на поцелуй. Касаясь Наги всем телом и телекинезом, Ёдзи не думал, что продержится долго. Тело Наги словно пульсировало, и самоконтроль Ёдзи летел ко всем чертям. Как будто он возбуждён уже несколько часов... Кожа на ладонях Наги такая мягкая, но руки сильные. Ёдзи захотел прикоснуться к обнажённому телу, но мешал ремень и чёрная рубашка под пиджаком Наги. Какое-то время Ёдзи теребил ремень, потом вдруг почувствовал, как тот расстёгивается; Наги улыбнулся. Внезапно брюки Ёдзи перестали быть такими тесными: молния расстегнулась сама по себе. Иногда телекинез очень удобен, и Ёдзи стоит практиковаться больше - проверить, на что он способен; только не сейчас. Сейчас он расстегнул молнию на брюках Наги старомодным способом и сунул туда руку, пока Наги гладил *его* член телекинезом. Внезапно всё тело Наги напряглось – не очень приятное ощущение. Неужели Ёдзи действовал слишком поспешно и зашёл слишком далеко? Не может быть, Наги уже и сам увлёкся – тогда что не так? - Кто-то отпирает дверь… Проклятье! – воскликнул Наги, скатился с него и начал яростно поправлять одежду. Секс затуманил мозги; Ёдзи не понимал, что происходит, пока в голове не прояснилось и он смог проанализировать действия Наги. *Тут-то* он понял. - Ты ведь можешь их удержать? - Их? Шульдих – не проблема... – проворчал Наги – наверняка никто и никогда ещё не говорил этих слов – и потопал к двери. – Кроуфорд! Ты, конечно, отпер дверь, но я не обязан тебя впускать! - Предпочитаешь, чтобы я кричал о твоих личных делах на весь коридор? Потому что я не уйду и не замолчу, - ответил Кроуфорд. - Если б они были настолько личными, ты бы не пришёл. – Наги покачал головой. – Тебе гордость не позволит вопить как гарпия в коридоре отеля в три часа ночи. - Это не имеет отношения к бизнесу. Это отец, стоя у запертой двери сына, портящего свою сексуальную жизнь, ругает его. – Чуть тише Кроуфорд добавил: - Заткнись, Шу. Шульдих и в самом деле поддерживает Наги и не одобряет такого постыдного привлечения внимания? Похоже, в аду открылся горнолыжный сезон. Чёрт, этот спор подействовал на Ёдзи, как ведро холодной воды. Понимая, что Наги откроет дверь и что настроение уже испорчено, Ёдзи застегнул брюки. Он и так слишком часто демонстрирует свой член Шульдиху и Кроуфорду. Несмотря на потрясающую прелюдию, Ёдзи предпочёл бы не вступать с Наги в интимные отношения. Если Оми узнает, это его убьёт, – а он обязательно узнает. Но стоящий у двери Наги выглядит таким сердитым, смущённым и *печальным*, что Ёдзи захотелось его обнять. Глубоко вздохнув, Наги прошептал: - Ёдзи, я открываю дверь. Ты привёл себя в порядок? - Насколько возможно. Валяй, - ответил Ёдзи и встал. – Прости, Наги. Наги слегка улыбнулся. - Ты не сделал ничего плохого. – Он открыл дверь и сказал Кроуфорду: - Надеюсь, у тебя есть веская причина. - Ты знаешь, что есть; точнее, поймёшь, когда вожделение уляжется, - ответил Кроуфорд и вошёл; взбешённый Шульдих, сверля взглядом его спину, захлопнул дверь. Кроуфорд в рубашке, брюках и ботинках; он выглядит обыденно, но аккуратно; а на Шульдихе халат, шёлковые пижамные брюки и тапочки. – Ты действительно хочешь испортить отношения всех Шварц, включая себя, с Персией из-за одной ночи слепой страсти? Я предвижу… - У меня что, на заднице вытатуировано "Собственность Такатори Мамору"? Тебя так интересуют наши отношения? Ты теперь мой сутенёр? Ого. Ёдзи никогда не видел, чтобы мальчишка так жарко спорил и вообще не считал его способным на ярость, разве только холодную. Никогда даже и не думал, что придётся применять к нему такие сравнения. - Я по-прежнему считаю, что эти отношения с самого начала были ошибкой, но ты уже начал, и теперь приходится с этим разбираться. Ты – не его собственность, и я не продавал тебя ему. Но если тебе так уж хочется его разозлить, не лучше ли сделать это по основательным причинам, а не из-за какой-то одноразовой связи? Не стоит из-за этого портить будущее. Шульдих чуть не лопался от сдерживаемого гнева, но молчал. Может быть, верность команде не позволяет ему прервать своего лидера? Вмешался бы он, если б Ёдзи не было в комнате? На месте Наги Ёдзи не хотел бы получить разнос при свидетелях, а ведь у Наги гордости побольше, чем у него. - Наги, я лучше… - Да, - тихо ответил Наги, не глядя на него. - Извини. - Ты не сделал ничего плохого. – В подтексте явно читалось: "В отличие от *некоторых*". Когда Ёдзи взял пальто и надел ботинки, Шульдих произнёс: - Ёдзи... В его тоне не было ничего насмешливого или скабрезного, но Ёдзи сорвался: - Я возвращаюсь в свой номер и иду в душ на свидание с собственной рукой. Думаю, для одного дня достаточно Шварц. – Он просто... устал: слишком много странной силы, слишком много принуждения, слишком много разной чуши и слишком много *Шварц*. У него почти не осталось самоуважения; но то, что осталось, хотелось бы сохранить и защитить. – Спокойной ночи, Наги. Приятно было провести с тобой время. – Он чуть не предложил возобновить уроки телекинеза – только чтобы выпендриться перед Кроуфордом. Наги улыбнулся так искренне, что сердце сжалось. - Спокойной ночи, Ёдзи. Ёдзи ощутимо трясло при мысли о том, что он почти принудил Оми к слезам и началу маленькой войны. Во многом Оми вполне зрелый, но когда речь идёт о сердечных делах, люди совершают безумные и жестокие поступки. И неважно, насколько сексуальным неожиданно оказался Наги. Позднее, когда Ёдзи дрочил в душе, взбудораженные мозги никак не могли остановиться на одном воображаемом партнёре и вместо этого подсовывали образы всех подряд. По крайней мере, его приход не разбудил Сашу. ****************************************************** Ощущая ярость, смущение, неудовлетворённую похоть и печаль Наги, Шульдих сказал: - Ты сделал то, зачем пришёл, Брэд. Можешь уходить. - Ты со мной не пойдёшь? – спросил Брэд. - Я задержусь, если Наги не против. Ну как, Наги? - Шульдих может остаться, - мрачно и хрипло сказал Наги. Брэду хватило наглости оскорбиться. - Шульдих… - Ты не дал Наги испачкать свою белоснежную чистоту. Можешь отдыхать, а я пока постараюсь всё уладить. Если ты прав в чём-то одном, это не значит, что всё в порядке, и веские причины не гарантируют качества выполнения. Брэд так стремился предотвратить секс, что не стал слушать, насколько унизительным Наги посчитает вторжение. Чёрт, Брэд думал, что унижение предотвратит повторные попытки. Наги не стоит воздерживаться, только чтобы порадовать Брэда. - Уходи, Кроуфорд, - сказал Наги. Брэд раздражённо бросил: - Увидимся позже, Шульдих, - и ушёл. По крайней мере, он не стал хлопать дверью. Наги рухнул на кровать. - У него правда было видение? - Я бы не стал про тебя болтать. Я же сам советовал тебе развлечься, а Ёдзи – добрый и красивый. - К тому же телекинетик. Это было... по-другому. – Наги слегка улыбнулся. - Давай, рассказывай. - Нет. Я джентльмен. - Паршивец. Я просто прочитаю твои или Ёдзины мысли. Прикрыв глаза рукой, Наги сказал: - Я знал, что будут неприятности, просто мне было всё равно. Шульдих сел рядом и прислонился к нему. - Ты хочешь чего-нибудь для себя. В Вене нам пришлось хреново. Ты растёшь. - Это значит, что гормоны будут управлять мной до конца жизни? - Ага. Ни мужчины, ни женщины этого не избегают. Я горжусь тобой. - За то, что почти испортил отношения с потенциальным клиентом, занявшись сексом с одним из его лучших друзей? – По крайней мере, Наги тоже видит глупость сегодняшних действий – можно сосредоточиться на поддержке, не отвлекаясь на подзатыльники. - Ты общаешься. Ты пытаешься устроить свою жизнь. Ты носишь одежду, которую я заказал для тебя. – Она выглядит так сексуально, как Шульдих и рассчитывал. Наги вообще выглядит так сексуально, что вокруг должны валяться штабеля поклонников. Их отсутствие свидетельствует только о глупости и безвкусии окружающих. Наги фыркнул и прижался к Шульдиху. - Это так глупо... Понятно, что не одежда глупая, а причина, по которой Наги её выбрал: суеверная надежда, что Шульдих, Ая и Фарфарелло вернутся хотя бы для того, чтоб Шульдих мог позлорадствовать. Мило, так же как и порыв Наги трахнуть Ёдзи, чтобы сделать того счастливее – хотя бы на одну ночь. Наги заслуживает большего сексуального и эмоционального опыта. Какого чёрта Персия собирается держать его на поводке до конца жизни? Выбирая между Оми и воздержанием, Наги лучше выбрать что-то третье. Шульдих мог бы помочь, но Наги не позволит. И всё же попытка не пытка. - Знаешь, Наги, неудовлетворение – противоестественно. Шульдих не заслужил телекинетического удара подушкой по затылку. Такие дешёвые трюки караются поцелуйчиком, за который Наги повалил его и прижал сверху, да ещё и телекинетически, маленький мошенник. Кончилось тем, что они лежали на кровати, обнявшись – раньше Наги никогда бы такого не позволил. Можно считать это маленькой победой. Конечно, спустя двадцать минут Наги выставил его из комнаты. Как только Шульдих закрыл дверь своего номера, Брэд сказал: - Шульдих… - Да, он выбрал не того, но ты тоже поступил неправильно. И не смей наказывать его за то, что он человек. Мы нахлебались этого дерьма в Эсцет. Если тебе не нравится, что он занимается сексом, то вовсе не обязательно принуждать его к воздержанию до конца жизни. Он и так считает себя ненормальным. - Хм-м. – Звучит серьёзно: должно быть, Брэд задумался. Хорошо. Возможно, дальше последуют вопросы. Шульдих нырнул под одеяло рядом с Брэдом и постарался придумать, как сделать мальчишку счастливым.