Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 233 В номере Ая увидел переносной бело-синий пластиковый холодильник. - Это зачем? - Полагаю, его нужно набить льдом и положить туда контейнер с генетическим материалом, - ответил Фарфарелло. – Мы же всё время хранили его в мини-морозильнике. Чтобы его сестра не протухла. Ая вздрогнул. Внезапно Фарфарелло оказался совсем рядом и прижал его к стене. Это взбесило Аю. - Отцепись! Не дави на меня! – По крайней мере, ярость выжгла тоску и усталость. - Если я не буду давить, я тебя потеряю, - очень спокойно сказал Фарфарелло. - Я только что потерял её во второй раз. Мне нужно время! – Ая упёрся руками в грудь Фарфарелло и оттолкнул его. То есть попытался. Фарфарелло не шевельнулся, напротив, стиснул его сильнее, и руки Аи оказались намертво зажаты. Слова бесполезны, попытки мирно освободиться тоже; Ая решил повалить Фарфарелло на пол или ударить головой – что угодно, лишь бы вырваться, вздохнуть свободно; у него начался приступ клаустрофобии… Их шатало из стороны в сторону: Фарфарелло упреждал каждое движение Аи, каждую попытку освободиться. Ая нанёс несколько ударов, но это не помогло. Всё равно что сражаться с каменной глыбой. Ая ударил Фарфарелло головой – больно, аж в глазах потемнело, а Фарфарелло хоть бы что. - Если уж ты так хочешь причинить себе боль… - проворчал Фарфарелло и толкнул Аю с такой силой, что тот ударился головой о стену. Из глаз посыпались искры, и Ая скользнул вниз, но Фарфарелло поймал его в объятия и пристроил головой на своё плечо. Сколько раз его будут бить, чтобы он открылся? Сколько раз Фарфарелло посчитает это необходимым? Когда Ая сможет полностью открыться? Похоже, в последнее время его жизнь делает шаг вперёд и тут же два шага назад, сталкивая обратно в яму, из которой он только что с трудом вылез. Его пребывание в Шварц началось с плена, оков и принуждения. Неужели он всегда будет к этому возвращаться? Неужели он всегда будет "не прав", а они всегда "правы"? Даже в хорошем настроении провести несколько часов в тесной машине со Шварц достаточно тяжело, а сейчас, в таком состоянии, когда его передёргивает при одной мысли о близости *кого угодно*, это невозможно. Но его ведь заставят? У него не хватит терпения с этим разбираться. Ая почувствовал, что Фарфарелло отсоединился от тела, чтобы не испытывать боли во время потасовки. А ведь это обоюдоострое оружие. Ухватившись за телепатическую нить, Ая передал Фарфарелло свой гнев и горе и крикнул: ~ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Оставь меня в покое *немедленно*!~ Фарфарелло дёрнулся, явно *почувствовав*, и его хватка ослабла. Ая вырвался, отбежал в противоположный угол, подальше от Фарфарелло, и перевёл дух. Может, достать нож, чтобы показать серьёзность намерений? Хотя нож бесполезен, если Фарфарелло не поверит, что Ая в самом деле хочет причинить ему вред. А хочет ли Ая? Вряд ли. Ая не достал нож - вдруг Фарфарелло бросится в атаку и вынудит его применить оружие. Они и так уже балансируют на грани. Один толчок – и они сорвутся. Фарфарелло покачал головой, явно обидевшись, но Ая не поддастся. Он отгородился от телепатии, чтобы не испытывать чужие ощущения. Если б Фарфарелло не лез напролом и не действовал против Аиной воли, Ае не пришлось бы использовать те же методы. - Хочешь сказать, что другие больше ценили бы твои чувства? – спросил Фарфарелло; обида сменилась гневом. – Например, котяра? - С чего ты взял? Я такого не говорил, даже не намекал. *Ты* же втянул Ёдзи, а не я. - Ты забыл, что произошло, когда Вайсс оставили тебя в покое? Ты попытался покончить с собой. Ты жив только благодаря давлению Шварц в целом и моему в частности. - Ничего подобного. А даже если и так, разве ты прав всегда и во всём? Вряд ли. Я не потерплю такого отношения. - Придётся, если хочешь быть с нами. Растерянный и разгневанный Ая в ужасе спросил: - Значит, я должен вернуться к Вайсс, если хочу уважительного отношения? - Нет! Ничего подобного! Ты принадлежишь мне. И *я* уважительно к тебе отношусь… Пушин… - Фарфарелло протянул руку, не касаясь лица Аи, но тепло чувствуется. – Ты заблудился в собственной голове, и тебе нужно напомнить, что снаружи тоже есть люди. Вздрагивая от ощущения тепла и предвкушая прикосновение, Ая ответил: - Я тебя насквозь вижу. Ты используешь физический контакт, чтобы отвлечь меня, а когда получается, считаешь это исцелением. Это не исцеление. Это отсрочка. - Если ты перестаёшь хандрить, это *улучшение*. - Это неуважение. – Куда его несёт? Если он не отстоит свою точку зрения и не получит необходимую свободу, *уйдёт* ли он? Сложный вопрос. Это простое самоуважение; но Ая прекрасно знает, что наверняка придётся сражаться со Шварц, если он захочет уйти. Ая устал от своего прошлого и страданий, но кем он будет без всего этого? С помощью Шварц он пытался измениться, и у него почти получилось; но прошлое, если не обращать на него внимания, всегда догоняет Аю и бьёт ещё сильнее. Каково это будет – вернуться в Вайсс? Наверняка его примут. Хотя Кен, возможно, никогда больше не оставит Аю без присмотра – его забота о товарищах на удивление навязчива. Оми будет счастлив. Елена обрадуется, хотя ей потребуется время, чтобы увидеть, впишется ли Ая в её команду, и он не станет возражать. Это благоразумно. Фенрир, похоже, ко всем относится дружелюбно. Новичок Саша, скорее всего, не пойдёт против команды. Рядом с тремя телепатами Ая будет и дальше проявлять нетренированный дар – как во время боя с Критикер, когда он был неосознанно жесток. Наверное, Ёдзи будет счастлив больше всех. Или нет – Аю легче терпеть небольшими дозами. Ёдзи сам поддерживает тесную подсознательную связь со Шварц. Так что Вайсс – ненадёжное убежище. Да и как можно представить себе жизнь без Шварц? Тёплые отношения с Наги, непонятная связь с Шульдихом, странные сыновне-отцовские разборки с Кроуфордом и несомненная страсть к Фарфарелло стали важной частью Аиного существования. Он носит обручальную серьгу Фарфарелло и серьёзно к этому относится. В каком-то смысле он переживает с ними вторую юность. И что с этим делать? Но чем ещё пригрозить, кроме ухода? Если они поймут, что он не может уйти, все преимущества будут на их стороне, а он не собирается оставаться беспомощным. Но его ведь всё равно не отпустят. И за всеми этими размышлениями он забыл о сестре. Как эгоистично… Но не слишком ли он суров к себе? Она мертва, но он-то жив. Что ещё ей нужно, помимо уважения к останкам и почтения к памяти? Сложный вопрос. - Ты так далеко, хоть и стоишь прямо передо мной, - сказал Фарфарелло, не убирая руку от лица Аи. – Ненавижу эту отдалённость. В ней нет ничего хорошего. - Разве ты не можешь прочитать мои мысли? – Вторжения в сознание Ая не чувствует, но это ничего не значит. - Ты посчитал бы это грубым. К тому же там наверняка сейчас неразбериха. - …Ты прав. - Чего ты хочешь? - Личного пространства и ещё чего-то. – Возможно, стоит соврать, но правдоподобные желания не придумываются. По счастью, неопределенность иногда даёт преимущество. - У меня на тебя терпения не хватает. - Ясно. – Наверное, Фарфарелло мог бы принять решение за Аю. И не стоит так радоваться этой возможности. Надо хотя бы *попытаться* представить собственное будущее. Тёплые пальцы Фарфарелло коснулись лица Аи. - Честное слово, ты слишком часто разговариваешь и думаешь не на том языке, на котором говорит остальной мир. Я ведь не сказал, что отказываюсь от тебя. Непонятно, как прикосновение вызывает и расслабление и напряжение. Почти больно. Вздрогнув, Ая закрыл глаза. Фарфарелло очень легко погладил его по лицу, и Ая вздрогнул сильнее – слишком интенсивные ощущения. Было бы куда проще, если б он *не знал*, что Фарфарелло заботится о нём. - Предлагаю компромисс, - сказал Фарфарелло, не прекращая поглаживания. – Я буду реже тебя трогать и загонять в угол. Но *иногда* ты будешь мне разрешать. Я постараюсь, чтобы Шварц дали тебе больше места в машине. Неплохо. На это можно согласиться. Но как же он жалок – радуется, что не нужно больше сражаться, чтобы получить желаемое. Как он жалок, если ему требуется помощь Фарфарелло. - Ни ты, ни я ничего не теряем. Мы оба немного отдаём, - сказал Фарфарелло. – Это разумно, а ты знаешь, как мне трудно быть разумным. Разве это не значит, что ты получаешь больше, чем я? - Не намного. - В последнее время тебе туго пришлось. Это как с ранами: просто нужно время на выздоровление. Я в этом разбираюсь. Стук в дверь застал обоих врасплох; они схватились за оружие, но неожиданным гостем оказался Шульдих. Он улыбнулся и влетел в номер – длинное пальто и волосы взметнулись вихрем. В каждой руке у него по ведёрку со льдом. - Ну, детишки, у нас нет времени на игры. Ноги в руки и вперёд. Ая заметил, что на лице Фарфарелло промелькнуло облегчение. Может, он сам позвал Шульдиха? Уникальный случай. Хотя в этом не было нужды: Шульдих вечно суёт нос куда не следует. - Я иду в душ, пушин, - сказал Фарфарелло и взял чистую одежду. – Хочешь со мной? - Нет. К счастью, Фарфарелло не удивился. Конечно – после такого разговора. - Как хочешь. Ая невольно проводил Фарфарелло взглядом. Эта походка вызывает реакцию, которую не проконтролируешь. - Он прошёл долгий путь, - сказал Шульдих, присел на корточки рядом с мини-морозильником и высыпал лёд в переносной холодильник. - В некотором смысле, - ответил Ая. Битва окончена, и плечо снова заболело. Пуля не пробила лёгкую броню плаща, но синяк остался. - Страдалец. Как только закончу, посмотрю твоё плечо. - Закончишь… Шульдих положил контейнер с останками в холодильник, присыпал льдом и закрыл дверцу. - Ты не обязан это делать. – Ая невольно был тронут и испытывал благодарность. - Не обязан облегчать нам всем жизнь? Не согласен. Сними плащ. …Вот это больше похоже на Шульдиха. - Что-что? - Ты же ранен. Я хочу посмотреть. - Это просто синяк. - Обычно ты не реагируешь; а если ты так морщишься, значит, синяк большой. Сними плащ. - Под ним рубашка. - Её тоже снимай. - …Ты за кого меня принимаешь? Шульдих положил немного льда в пакет и завернул в полотенце, которое снял с крючка у раковины. - Если приложить лёд, синяк пройдёт быстрее, и ты это знаешь. Будет легче двигать рукой. Ая… Ая заворчал, но снял плащ и даже рубашку – глянув сердито, когда Шульдих присвистнул, – затем взял лёд и прижал к плечу. - Ладно. - Я свистел из-за синяка. Вредина. Тебя задело пулей? - Да. Не лезь в мой чемодан! - Ты слишком занят плечом и не сможешь достать одежду, когда Фарфарелло выйдет из ванной, поэтому я тебе помогаю. Так мы быстрее отсюда уедем. - С каких пор ты стал мамочкой Шварц? Но Шульдих не обиделся. - Ещё до тебя, хотя твоё появление ускорило процесс. - Опека нужна мне не больше, чем остальным. - Ну конечно. – Шульдих вытащил из чемодана нижнее бельё, носки, чёрные джинсы, синий свитер и ошейник с колокольчиком. Ая сердито посмотрел на него. – Он ужасно беспокоился, когда мы не могли тебя разбудить. Он тебя по-настоящему любит. Дай бедняге пососать косточку. Ае опять стало стыдно: Фарфарелло пришлось пережить то же, что пережил он сам из-за сестры; тем не менее он рявкнул: - Шульдих! - Не в этом смысле! То есть не сейчас, у Брэда жёсткий график. И ты ещё говоришь, что у *меня* извращённый разум. - Это *правда*. - У тебя тоже. Ая решил сменить тему. - Событие, из-за которого Кроуфорд взял меня в команду, уже произошло. Я чувствую. - И что, тебя нельзя оставить просто так? Ты настолько невыносим? - …Да. На самом деле. - О, маловерный. Это не так. Вот увидишь. К счастью, Фарфарелло вышел из ванной. Можно схватить одежду и сбежать. Возможно, Ая почувствовал бы себя лучше, если б напоследок подразнил Шульдиха обнажёнкой, но это не в его характере. К тому же Шульдих заботится о его психическом и эмоциональном состоянии… Ая сложил окровавленную одежду в пластиковый пакет и быстро ополоснулся, стараясь ни о чём не думать. Но пока он одевался, кожаный ошейник словно насмехался над ним. Если вообще неодушевлённый объект со сверкающими стразами, неуместным колокольчиком и скрытым намёком может насмехаться. Пусть Фарфарелло властен и любит настоять на своём, но он *пытается* найти компромисс. Высушивая волосы, Ая не мог избавиться от ужасного мысленного образа: Фарфарелло вернулся после битвы и обнаружил, что любовник впал в кому - и неизвестно, очнётся ли он когда-нибудь. Фарфарелло любит его; Ая это знает, *чувствует*. Он носит в мочке уха символ их связи. Может быть, Ая слишком эгоистичен в своём горе? Он застегнул ошейник и легко стукнул по колокольчику, чтобы тот зазвенел. ****************************************************** Как же неприятно испытывать благодарность к Шульдиху за вмешательство – ведь мозголом их подслушал. Но разговор выбил Фарфарелло из колеи. По крайней мере, Аю иногда можно отвлечь, а мозголом прекрасно умеет отвлекать. Это не значит, что нельзя слегка потрепать Шульдиха. Когда Ая ушёл в ванную, Фарфарелло сел на кровать, где разлёгся Шульдих, и сказал: - Я выхожу, а он полуголый. - Брось! Мы лечили синяк! Ты ведь и сам намекал Ёдзи… - Намёки – не мой стиль. - Значит, ты *твёрдо уверен*, что хочешь увидеть Ёдзи в своей постели? - Гр-р-р… - У Аи большой синяк. Пуля? - Ага. - Не каждый может отключить боль, как ты; да это и вредно. - Он слегка поддался всеобщему безумию. Ему нужно тренировать телепатию. Мозголом скривился. - Гм. - Тебе давно пора его тренировать! - Гм. Тренировать его – слишком тяжкий труд. - Только не предлагай отправить его на Окинаву. - Не предложу. Он Шварц. - Он бы провонял твоими детёнышами. Ты не будешь по ним скучать? - И да и нет. Я жаден, а большинство из них поклоняются мне, но их слишком много, они меня с ума сводят. Они сводят с ума Кроуфорда. Судя по улыбке Шульдиха и томной неге, похоже, у них с Кроуфордом всё отлично, и Шульдиху хватает здравого смысла потакать лидеру. Хотя бы какое-то время. Мозголом не может не изводить окружающих. Поэтому просить его о помощи всегда рискованно, но у Фарфарелло нет другого выхода, хоть это и неприятно. - У Аи снова начинается депрессия. Мои обычные попытки не достигают цели; но он, похоже, очень чувствителен к прикосновениям, как любой нетренированный телепат. Можно что-то сделать? Шульдих усмехнулся. - Ты пойдёшь на любые жертвы, чтобы оказаться ближе к Ае? - Конечно. - Отчасти его чувствительность – реакция на травмы. Если перевозбудишь его, получишь ножом в живот. - Отлично. - Ты всё такой же псих. - Если речь об Ае, лучше огонь, чем тьма. Ты знаешь. - М-м. Да. - Знаешь не очень хорошо. - Трогай его, если это помогает и он тебе позволяет. Не трогай, если не помогает и он злится. - Это твой мудрый совет? - Согласен, ты мог бы и сам додуматься. Пушин вышел из ванной с влажными волосами, в продуманном наряде и в ошейнике с колокольчиком. Фарфарелло воспрянул духом при виде ошейника и снова погрустнел, заметив подавленность Аи. Фарфарелло укоризненно посмотрел на Шульдиха, и тот сказал: - Если будешь торопить волшебника, получишь хреновое волшебство. Так, мальчики. Брэду не терпится в путь, и мне тоже. - И мне. – Ая закончил укладывать сумки и надел пальто. – Чем быстрее уедем из города, тем лучше. Если Ая хоть на время прекратит борьбу, Фарфарелло только за. - Согласен. Он ощутил печальный огонёк вожделения, наблюдая за движениями котёнка – печальный, потому что знал: трогать пока нельзя. Поездка предстоит *долгая*. Они собрались и заперли номер; Кроуфорд, мальчик и щенок тоже вышли из своих номеров. Наги расстроено глянул на Аю; похоже, вся чёртова команда знает о том, что произошло. - Фудзимия-сан, если вам не нравится со Шварц, можете поехать со мной, - предложил щенок. Нож Фарфарелло отскочил от телекинетического щита Фенрира. - Мелкий, мы *здесь*. Мы слышим. - Я знаю. Я ничего не делаю тайком! - Ты нападаешь в открытую, - мрачно и зло ответил Наги. - Интересы Фудзимии-сан важнее всего, ведь так? - Я остаюсь со Шварц, - сказал Ая. Если б ещё в его голосе не было такой обречённости. - Фенрир, в интересах межкомандного сотрудничества мы всего лишь сообщим об этом Персии, - произнёс Кроуфорд. – В будущем не жди от нас подобного понимания. Фарфарелло заметил, что Кроуфорд накрыл пластиком вещи в багажнике. Значит, грядёт резня. Хорошо, будет чем заняться. Холодильник тоже в багажнике. - Хочешь сесть у окна, пушин? До аэропорта, а потом до Розенкройц? – спросил Фарфарелло. Обычно Ая сидит в середине, между Наги и Фарфарелло. Наги, похоже, хотел возразить, но придержал язык. Предложение удивило Аю. - Да, спасибо. Когда все уселись, Ая прислонился головой к стеклу и закрыл глаза – воплощение отчуждённости; но его рука покоилась на колене Фарфарелло. Другой рукой Ая прижимал к синяку пакет со льдом – значит, заботится о себе. Тогда надежда ещё есть.