Стеклянные дома (Glass Houses)

Глава 238 Наблюдая, как Наги достаёт снотворное, наушники – большие, чтобы полностью заглушить звуки - и повязку на глаза, Кроуфорд услышал стон Гадателя. После длительного Гадатель постепенно приходит в себя – слишком рано. Шварц основательно им займутся, когда отдохнут. Однако в качестве аперитива можно нагнать на него страху. Кроуфорд подумал о Шульдихе в спальне и мысленно потянулся к нему. Телепату нужен отдых, но завтра он *должен* быть рядом с Гадателем. У Шульдиха больше всего причин поквитаться с Гадателем. И настоящий талант к таким делам. ~Хочешь пообщаться, Брэд?~ Шульдих кажется сонным и в то же время возбуждённым, тёплый и вкрадчивый. ~Просто хотел проверить, не встал ли ты~. ~Встал, как всегда~. Кроуфорд не стал скрывать усмешки. ~Это я и так знаю. Я в другом смысле~. ~М-м-м, малыш~. ~Мы укладываем Гадателя на ночь. Я приду, как только мы закончим~. ~Не слишком развлекайся с ним~. ~Не беспокойся. И на твою долю хватит~. ~Ты так заботишься обо мне~. ~Больше, чем ты заслуживаешь~. ~Ты преувеличиваешь... Я вымотался и хочу спать, но постараюсь не заснуть, пока ты не придёшь~. ~Не нужно. Ты заслужил отдых~. ~Спасибо. Посмотрим. До скорого, Брэд~. Кроуфорд взял очки Гадателя и с отвращением посмотрел на связанного репликанта. Он не чувствовал ответственности за Гадателя и его действия – он не создавал, не растил и не тренировал негодяя, – но поневоле ощущал генетическую связь. Гадатель вообще не должен существовать. Как он посмел обладать внешностью Кроуфорда и использовать его дар в попытке противостоять воле Кроуфорда и украсть его команду? Как он посмел быть таким глупым, несмотря на генетический источник? Непростительно. Глядя на Гадателя, привязанного к креслу, Кроуфорд видел юного себя или человека, похожего на отца, а может, Кеннета. Кеннет. Злость вспыхнула с новой силой. Интересно, чувствует ли мама то же самое, глядя на непутёвого младшего сына? Конечно, незачем рассказывать родным о Гадателе. Возможно, мать одобрит намерения Кроуфорда – она свирепо и безоглядно защищает семью, – но нет причин обременять этим знанием её и отца. Всё равно они не смогут остановить Кроуфорда, даже если *не* одобрят. Не забыть бы – пусть Шульдих позвонит завтра домой и передаст Истине и Мисодзи исцеляющие Слова. Дети, которых Кроуфорд с Шульдихом признали, должны иметь *преимущества* перед детьми, от которых они отказались. Гадатель вцепился в подлокотник. Наги привязал правую руку Гадателя к телу, а обнажённую левую – к подлокотнику, чтобы было легче добраться. Умный, практичный, наблюдательный, постоянно совершенствующий свой дар – из Наги получился куда лучший наследник Кроуфорда, чем из Гадателя. - Я знаю, что ты пришёл в себя, Гадатель, - сказал Кроуфорд. – Притворство тебе не поможет. Если будешь нас игнорировать, Фарфарелло разбудит тебя раскалённым металлическим прутом. Гадатель открыл глаза и посмотрел на Кроуфорда. Судя по тому, как он моргает, ему нужны очки. Не повезло. Если у него такое же зрение, как у Кроуфорда в его возрасте, Гадатель достаточно хорошо видит Шварц и предметы в их руках, но не может разглядеть, что это за предметы, и прочитать выражения лиц. Гадатель прикусил ленту, использованную вместо кляпа – есть нечто изящное в том, что и Оранжевые внесли свой вклад. Наблюдая за храбрящимся Гадателем, Кроуфорд сказал: - Это не Вена. Твоя игра не удалась, твои неудачно выбранные союзники уничтожены. Паранормы получили исцеляющие Слова, и Шульдих тоже. Оранжевые объединились, чтобы вытащить из твоей головы полезную информацию, так что паранормам и японскому отделению Критикер ты больше не нужен. Когда Шварц попросили о возможности избавиться от тебя, *никто* не возразил – никто не остался верен тебе и твоим планам. Ты был жаден и глуп. Гадатель что-то промычал. - Наги, можешь вытащить кляп. Наги телекинетически развязал ленту; Гадатель откашлялся, облизнул губы и ответил: - Они поторопились. Я ещё пригожусь. - Вряд ли; к тому же ты несколько раз менял стороны, и всегда неудачно. Чем ты можешь заплатить за оскорбительное отношение ко мне? - Контакты среди уцелевших Эсцет. Я знаю, что они замышляют и где находятся. Их честолюбие не уменьшилось, и они не оставят попыток поймать или уничтожить команды вроде ячейки 49. Вы слишком сильны и успешны, и они всегда будут считать вас своей собственностью, ячейка 49. Уже многие годы никто не называл команду "ячейкой 49" без унизительного намерения напомнить, что их создали Эсцет. Если Гадатель собирался произвести на Кроуфорда впечатление своей осведомлённостью, называя Шварц ячейкой 49, это не сработало – напротив, свело на нет комплименты, которыми Гадатель одарил команду. - Ты слишком любезен, - Кроуфорд не скрывал скуки. – Оранжевые вытащили всё, что ты знаешь. - Ты уверен? - Я могу проверить. – Кроуфорд и так собирался позвонить завтра Персии для разговора с Оранжевыми. – Всё равно сегодня мы тебя не прикончим. Мы устали и пока не сможем уделить тебе полное внимание. Раньше завтрашнего утра не начнём. - Тогда и узнаете. – Гадатель умеет держаться: Кроуфорд почти не чувствовал его страха. - Ты так легко отказываешься от своих. Сколько раз ты уже предавал? - Это лишь случайные союзники, они мне не друзья. Ты должен понимать, ведь ты их знаешь и сам обманывал Эсцет. - Причины и обстоятельства были совсем другими. Твоя неспособность увидеть это и привела тебя сюда – помимо прочего. – Кроуфорд увидел, как задёргалась рука Гадателя, привязанная к подлокотнику. – Предлагаю не противиться уколу. Мы не хотели бы причинять тебе вред так рано. К тому же Наги сильный телекинетик, и ты не сможешь ему помешать. Очевидно, Гадатель предвидел укол и каким-то образом надеялся вырваться. Пророков трудно мучить, если они заблаговременно видят способ побега, но если они беспомощны, предвидение помогает мучителю – жертва заранее знает о грядущих ужасах. Кроуфорду это известно по личному опыту. Он вполне уверен, что Наги хорошо связал жертву, и не предвидит ничего неожиданного. По крайней мере, у Гадателя достаточно гордости, и только движение руки выдало страх. - Выходит, нельзя пырнуть его чем-нибудь или подпалить? – разочарованно спросил Фарфарелло. - Не сегодня. Подожди до завтра, - ответил Кроуфорд. - Не люблю отказов. Мне нужно выпустить пар. - Значит, завтра возьмёшься за дело с пылом. - Точно. - Наги, уложи нашего гостя спать. Улыбнувшись, Наги вколол Гадателю снотворное. Тот пытался побороть сон, но скоро отключился. Наги завязал ему глаза, заткнул рот и надел наушники. - Ширму закрыть? – спросил Наги. - Нет. За едой смотреть на него не стоит, но в остальное время он должен оставаться на виду – вдруг ему что-то придёт на ум. Кстати, ты молодец, Наги. - Спасибо. – Наги слегка улыбнулся и убрал инструменты. – Мы закончили? - Да. Постарайся отдохнуть. Не хочу, чтобы ты всю ночь сидел в Сети. Завтра у нас дела. - Я понял. – Наги вышел из комнаты. Фарфарелло со скорбным видом оставил металлические прутья охлаждаться. - Какое разочарование. Я всего лишь постоял рядом. - Завтра всё будет по-другому. - Хм. Я даже не *начал*, и уже всё кончено? - Да. - Нужно уделить внимание котёнку. Возможно, "внимание" Фарфарелло не даст им с Аей отдохнуть, но возразить нечего. Фарфарелло и Ая лучше работают, насытившись друг другом, к тому же Ае нужно прийти в себя. Никто не должен так долго горевать над столь мизерной частичкой человеческого существа. И вообще, разве он недостаточно оплакивал сестру? Но Ае Фудзимие вечно надо выделиться. Шульдих посмеялся бы, услышав эту мысль, но Ае действительно нужен хороший секс – напомнить, как сильно он привязан к жизни. Кстати, о Шульдихе: телепат открыл глаза, как только Кроуфорд вошёл в спальню. - Просто отдыхаю, Брэд! – Шульдих сидел в кровати, опираясь на стопку подушек; он выглядит сонным и размякшим, под зелёным шёлковым халатом явно ничего. Об этом красноречиво свидетельствует обнажённая нога. Кроуфорд начал раздеваться. - Я же сказал, не обязательно меня ждать. – Хотя приятно, что дождался. - А я сказал, что хочу. – Шульдих снял халат и скользнул под одеяло. – Тебе нужно сполоснуть рот, чтобы избавиться от запаха этого клона. - Мы ничего такого не делали. - Откуда же в тебе столько грязи? Ведь не из-за *моего* влияния. Эй, Брэд, тебе неприятно, что он – твой клон и при этом такой неудачник. Неудивительно, что он несравним с оригиналом. В конце концов, у него не было меня. Кроуфорд невольно улыбнулся. - Твой эгоизм не знает границ. - Послушай меня. Да, он не провёл детство с твоими родителями, не воспитывался независимым и знал, что он не оригинал, а углеродная копия в длинном ряду бледных подобий – это наверняка не прошло даром, но посмотри на остальное. У него не было меня. У него не было видений, говорящих, что можно избавиться от Старейшин, нанести сильнейший удар по Эсцет и завоевать свободу. Он не шёл к великой судьбе. Ему не пришлось удерживать вместе команду, чтобы достичь этой цели; он не знает, какую силу может обрести группа; не знает, как заслужить или завоевать преданность. Он – не ты. Он даже не американец. Он во всех смыслах продукт Розенкройц. - Во всём этом просто бездна мудрости. - Конечно. Я хорошо разбираюсь в человеческих душах. - Надеюсь, это не значит, что ты ему симпатизируешь. - Чёрт, нет. Он мог стать лучше. Он хотел сделать меня своим рабом, чтоб ему сдохнуть в страданиях. Я *видел* своё ужасное будущее под властью Лома и сомневаюсь, что Гадатель был бы добрее. Я не собираюсь проявлять милосердие. - Хорошо. Завтра нужно позвонить моим родителям и передать Истине и Мисодзи их слова. - Ты собираешься требовать с них плату? Если попытаешься, мать тебе этого никогда не забудет. - Никакой платы. Они получат скидку, как члены семьи. - Заодно покажем Истине, что мы о ней заботимся. Жаль, мы не сможем увидеть её лицо. - Ты же взрослый человек. - Кто так говорит? Только ты. Ты не считаешься. - Я считаюсь больше всех. - Мы навестим милый дом в ближайшем будущем? Кроуфорд лёг рядом с телепатом и положил очки на прикроватный столик. - В ближайшем – нет. Нам нужно подумать об отпуске, помнишь? Семейный визит – не отпуск. К тому же ты упоминал солнце, сёрфинг и возможность намазать Аю кремом от загара. Шульдих улыбнулся. - Упоминал. Но мы не вечно будем в отпуске. Не вынуждай меня думать, что ты боишься навестить семью. Для этого ты слишком горд. - *Это* - явная попытка манипуляции. - Это знак моего уважения – я ведь действую не исподтишка. - Ну да, конечно. Мы увидимся с семьёй. - Ура. Я хочу ещё раз ухлестнуть за Брэдомамой. - И этим ты пытаешься сподвигнуть меня на визит? - Ты не пожалеешь. Мы ведь не расскажем им о Гадателе? - Ни о нём, ни о других клонах – никогда. - Надеюсь, детишки о них не упомянули. Как неприятно, что их больше нельзя контролировать. - Что сделано, то сделано. *Я* не собираюсь чернить себя. - Que sera sera. – Борясь со сном, Шульдих прижался к Кроуфорду. Его мягкие волосы привычно щекотнули кожу Кроуфорда. Жаль, что пока не удастся заняться сексом; но пришлось бы потратить слишком много сил, чтобы Шульдих не уснул, а трахать спящего Шульдиха – удовольствия мало. Телепат работал долго и усердно и заслужил отдых. Кроуфорду вовсе не обязательно подтверждать свои права только потому, что Шульдих флиртовал с Францем Байером и что-то к нему чувствует. Если Кроуфорд будет терять уверенность каждый раз, когда Шу с кем-то флиртует, он с ума сойдёт. Приказать Шульдиху не флиртовать – всё равно, что запретить дышать. Проклятье, чаще всего это его *работа*. К тому же у них не такие отношения. Но Кроуфорд хорошо себя знает: его беспокоит не флирт, а тёплые чувства. Неважно, кого трахает Шу – лишь бы предохранялся и хранил верность только Кроуфорду. - Брэд, я *здесь*, - прошептал Шульдих в шею Кроуфорда; здесь - и это самое главное. ****************************************************** Непонятно, что происходит в гостиной за закрытой дверью, и это беспокоило Аю. Тихое бормотание ни о чём не говорит. Ая закрыл дверь, потому что *не хочется* видеть, что сделают с Гадателем – почему же он так раздражён? Бессмыслица какая-то. У него даже мелькнула идея подсоединиться к телепатии Фарфарелло и узнать, что происходит. Он в самом деле хочет читать их мысли, пока они кого-то мучают? Нет, не хочет. С каких это пор чтение мыслей кажется ему естественным? Выходит, он больше не обычный человек; он стал псионом, одарённым, *уродом*. Это наверняка очень важный момент. С другой стороны, не лучше ли пользоваться возможностью, чем быть жертвой? Когда контроль в твоих руках, можно выбирать самому - и это лучше, чем сидеть и надеяться, что к тебе будут добры. Это даёт силу. Либо он будет обладать силой, либо сила будет обладать им. Понадобятся тренировки. Шульдих не проявил инициативы, значит, надо самому. Ая услышал голос Наги и его лёгкие шаги. Должно быть, на сегодня с Гадателем закончили. Да, закончили – в спальню вошёл Фарфарелло. - Ты что-нибудь делал? – Излишний вопрос: всё и так видно по напряжённым мускулам и явному недовольству Фарфарелло. - Нет. Одна болтовня. Я разочарован, – хрипло, с жаром ответил Фарфарелло и сел на кровать, пожирая Аю взглядом. Ая стоял у двери и подслушивал, пока мимо комнаты не прошёл Наги. Глаз Фарфарелло словно видит сквозь чёрную футболку и пижамные штаны; взгляд остановился на ошейнике с колокольчиком, и Аю окатило жаром, сердце забилось быстрее. В этот раз Ая услышал, как стихает телепатический шумок, когда Фарфарелло закрепился в теле, чтобы лучше чувствовать Аю. Вопреки логике и всем возражениям, Ая *хочет*... Лучше обладать контролем и пользоваться силой, чем быть пассивным. Ая подошёл вплотную к Фарфарелло – с такого расстояния чувствуется чужое дыхание. Фарфарелло ещё не снял ботинки, и босой Ая чуть ниже ростом; Фарфарелло тронул зазвеневший колокольчик, провёл пальцем по кожаному ошейнику, погладил шею и приподнял подбородок Аи; тот опустил взгляд. Пальцы Фарфарелло горячее обычного, и Ая вздрогнул. Фарфарелло чуть не вибрирует от вожделения, и это подхлестнуло Аю. - Пушин. – Фарфарелло заурчал, почти касаясь губами Аиных губ. - Да, - пылко ответил Ая, обнял Фарфарелло и притянул ближе, ощущая его возбуждённую плоть. – Не думаю, что это всё решит... - Теперь я хорошо тебя знаю. Поцелуй Фарфарелло как надвигающаяся буря – страстный, но без стремления навредить; мозолистые пальцы спустили с Аи пижамные штаны и по-хозяйски взялись за бёдра. Под штанами у Аи ничего не было. Какое *сильное* ощущение – его так отчаянно хотят и в то же время берегут. В Вене чувство времени исчезло; казалось, что его "я" было оторвано от Фарфарелло целую вечность – Ая ожесточённо защищал собственное пространство, чтобы никто не мешал горевать. Как он и ожидал, прикосновения и захлёстывающие эмоции Фарфарелло выжгли чувства дотла, но сегодня хочется сгореть. Фарфарелло нетерпеливо зарычал, снял перчатки и рванул пуговицы на жилете. Жилет брякнул, упав на пол. Фарфарелло стащил с Аи футболку и улыбнулся, глядя на взъерошенные волосы Аи; колокольчик звякнул. Они снова поцеловались, жёстко и требовательно; Фарфарелло расстегнул молнию на брюках и толкнул Аю к кровати, не прерывая поцелуя. - Я хочу тебя, - сказал Фарфарелло между жадными поцелуями. – Я хотел тебя и получил. Чуть не потерял... Задыхаясь от желания, Ая упал на кровать, увлекая за собой Фарфарелло; тот всё ещё не снял брюки и ботинки, но его напряжённый член настойчиво тёрся о бёдра Аи и иногда задевал промежность, вызывая стон. Фарфарелло запустил руки в Аины волосы и поцеловал его. Пальцы Аи вцепились в зад Фарфарелло и притянули его ближе. Ае это так нужно, нужен *Фарфарелло*. Даже сквозь неистовую страсть пробилась мысль, что Ая пожалеет, если они не воспользуются смазкой. Ая нащупал тюбик на столике и сказал: - Фарфарелло, нужно… К счастью, Фарфарелло немного пришёл в себя. - Да, - хрипло ответил он, взял тюбик, выдавил целую пригоршню смазки и вздрогнул, нанеся её на член. - Холодная. В дрожь кидает. Но я рад, что чувствую. Рад, что чувствую *тебя*... Ая застонал и дёрнулся, когда пальцы Фарфарелло вошли в него – слабая боль внезапно превратилась во вспышку удовольствия. Но этого недостаточно. - Сейчас. Ты нужен мне *сейчас*... Ая услышал гортанный смех; Фарфарелло вошёл в него и начал двигаться долгими, сильными толчками, наполняя его, выметая из головы все мысли – остались только ощущения. Слишком часто казалось, что тело – лишь вместилище разума. Слишком часто сознание уносилось в будущее или погрязало в прошлом. Но сейчас он в настоящем, и тело – это его часть, он чувствует толстый член Фарфарелло и даруемое удовольствие, чувствует мозолистые руки, гладящие член и яички, слышит, как спинка кровати ударяется о стену и как звенит колокольчик при каждом движении, руки скользят по потной коже, а пальцы на ногах сжимаются от наслаждения. Он кончил, теряя сознание от нахлынувшей волны ощущений, и очнулся, когда Фарфарелло достиг оргазма. Ая вздрогнул, когда Фарфарелло лизнул его шею и прикусил мочку уха. - Как приятно тебя трогать, - промурлыкал Фарфарелло. - Тебя тоже, - тихо и расслабленно ответил Ая, - но ботинки нужно снять. - И в *такой* момент ты вспомнил японские традиции? - Я просто говорю, если ты хочешь больше секса... - Позволь мне сперва насладиться приятной усталостью, жестокий ублюдок. - Позволяю. А когда встанешь, принеси полотенце. Хотя Аины тревоги и печали не исчезли, они уже не кажутся такими мрачными, сильными, близкими и тяжёлыми. Сегодня он с удовольствием от них отдохнёт. ****************************************************** Кроуфорд проснулся, ощутив на члене скользкие пальцы; Шульдих прошептал ему на ухо: - Благодаря Психованным Близнецам я не могу спать. Но вряд ли ты станешь жаловаться. Кроуфорд попытался – просто из чувства противоречия, - но ему быстро расхотелось. К тому же рот был занят. ****************************************************** Сидя на коленях любовника, Наги со стоном приподнимался и опускался на его член, закрыв глаза и сосредоточившись на ощущениях. Чёрт, как же хорошо. Стоит почаще быть снизу. Толчки стали жёстче, мозолистые пальцы схватили его за зад; Наги раскачивался всё сильнее, стараясь получить как можно больше удовольствия; он стиснул мускулистые руки любовника – наверняка останутся синяки. Наги взялся одной рукой за член и с криком кончил. Три толчка спустя любовник тоже достиг оргазма и прижал Наги к мускулистой обнажённой груди. Это так... приятно. Но Наги знал, что скоро почувствует липкость, неудобство и тесноту; он открыл глаза, собираясь попросить любовника отодвинуться. - Очень хорошо, мальчик, - сказал Фарфарелло, и Наги ощутил вибрацию его грудной клетки. – Ты не залил меня слюной. К счастью, от ужаса Наги проснулся и целых десять минут ругался на пяти языках. ****************************************************** Шульдих рассмеялся. - Бедный Наги. Но это приближает мою мечту о командной оргии. – Он застонал: Кроуфорд перевернулся, подминая Шульдиха под себя, и начал трахать его сильнее, чтобы привлечь внимание. - И как можно устроить командную оргию, если троих из пяти членов команды это не интересует? - спросил Кроуфорд. - Было бы желание, а способ найдётся. - Мечтай, мечтай. - У тебя… ах… нет воображения, Брэд. - Могу с лёгкостью доказать обратное. – И доказал.