даты прошлого.

Открытый вордовский документ девственно пустой уже около часа, а стоящая рядом с монитором чашка кофе успела остыть из-за открытого неподалёку окна, с которого валом бьёт холодный воздух. Свежесть. Ему категорически не хватает воздуха каждый раз, когда его голову посещают мысли по поводу книги. Он бьётся со своими же предположениями в голове, легко постукивая карандашом по столу, вынуждая чёрного кота с ярко-жёлтыми глазами вздрагивать каждый раз и невольно задирать свои ушки, иногда фыркая в адрес своего хозяина. — Я сказал тише, ты меня не слышал? , — весьма интересный диалог между писателем и его домашним любимцем, который всего-то желает хорошенько выспаться, — Хватит фыркать, думаешь, что я не слышу? Останешься без ужина, ты меня понял? Очередной стук по деревянному столу и направленный куда-то в окно взгляд, пытающийся зацепиться хоть за что-то. Физически он тут, сидит в своём кресле посреди комнаты, но ментально где-то в мыслях с пол сотней своих маленьких копий, разбирает предложения и идеи по поводу новой главы. Deadline давно горит, редактор названивает несколько раз на день, пишет во всех соц.сетях на пару с читателями, просит поскорее, а Сехун сидит в своей квартире всё в той же толстовке с трёхдневными тостами и холодным кофе, пытаясь воедино собрать всё и наконец-то начать что-то писать. Вот он ловит мысль, вот его герой переживает мучительные моральные страдания, переступает через все преграды и выходит на финишную прямую, но вот на его пути появляется особа, что сбивает все планы и замыслы в один раз, и господин О просто не может остановиться на этом. Он придумывает ей новую болезнь, которая, вероятно, унесёт её под землю, а его опять заставит страдать, а потом пишет, что вышла оплошность, всё удаляет и начинает заново с другого персонажа, теперь уже второстепенного, посчитав нужным раскрыть не только главных героев, а потом опять всё под чистую и вордовский лист красуется именем его кота. Он стучит по свой голове карандашом, материт всё живое в этом мире и берёт остывший кофе в руку, делая пару глотков, а потом подобно своему коту, фыркает и просит принести горячий кофе, а не эту бурду, но незамедлительно вспоминает лишь через пару минут, что лично ушёл из офиса, пожелав работать дома и никто не будет приносить и уносить всё по его щелчку. — Вин, тебе стоит научиться делать мне кофе. Зачем я тебе вообще держу? За аренду ты не платишь, лишь еды просишь. Нахлебник чёртовый, — встаёт с кресла с чашкой и подходит к коту, пригрозив тому пальцем, — Вот как выгоню… — а потом уходит в сторону кухни, дабы поставить чайник и заварить новую порцию кофе, которая точно так же будет остывать часами, пока он будет смотреть в одну точку, куда-то на улицу через окно. Одна ложка, две ложки, три, кажется уже пошла шестая ложка, а Сехун смотрит в сторону горящего света на плите и где-то опять в своих мыслях. Витает в облаках. Во время школы было много проблем с этим, учителя называли его растерянным и часто жаловались родителям, что их сын будто бы не на уроке, а где-то в другом месте, но после это лишь пригодилось, когда шестой его роман распродали в первый же день за два часа, а то и меньше и фанаты стали просить продолжение уже к глубокому вечеру, прочитав всё от корки до корки, и рассказывая как же жаль им главную героиню, которая так жестоко попрощалась с жизнью. Суть сехуновских романов заключалась в том, что сначала он создаёт прекрасную картину, добавляет туда яркие краски любви и счастья, а потом чёрной краской смерти замазывает весь холст и ставит жирную точку в конце без права на продолжение и начинает новую книгу с похожей историей. В этот раз редактор и агентство сошлись на мысли, что финал книги должен быть счастливым и Сехун рад бы написать что-то в стиле 'долго и счастливо', но все его музы сбегали от него, не выдержав и дня с ним. Он даже пытался вписать прекрасную любовную линию для главного героя, продумал всё до мелочей, без всяких расставаний и бывших, без всяких ссор и карьерных проблем, которые частенько являлись причиной разрывов в его предыдущих работах, но единственное чем заканчивалось — это была чья-то смерть. Частенько погибали главные герои в каких-то автокатастрофах, от неизлечимых болезней, по глупости или оплошности, неосторожности, а иногда смерти второстепенных героев настолько сильно влияли на жизнь других, что счастливому концу не было места. Читатели приходили с красными глазами и все в слезах, когда была раздача подписей книги, каждый умолял писатели написать что-то светлое и хорошее, на что Сехун мило улыбался, кивал и обещал, что обязательно, конечно, когда-нибудь, возможно напишет что-то из разряда «радужный мир, где все счастливы». Его проблема заключалась в том, что по жизни ему было мало драм, мало переживаний. Жизнь была скучна для него, в ней не хватало чего-то такого, что взорвёт мозг, заставить думать каждый день об этом, переживать. Он считал, что даже самое великое счастье рано или поздно забывается. Человек не способен радоваться вечно, будь то покупка машины или рождение ребёнка. Всё в один момент станет таким серым, мешковатым и надоедливым, даже если когда-то это было то, что человек так сильно хотел. Главной его мыслью являлось то, что лишь горечь, утрата и что-то из разряда вон выходящее грустное, способно заставить любого не забывать об этом. Люди вечно помнят о смерти близкого человека, даже домашнего любимца. Такое не забывается, такое не стирается и с этим просто не свыкаешься. Боль остывает, замедляет своё действие, входит во временную спячку, а потом снова и снова с более сильной мощностью возвращается, даёт о себе знать в какой-то определённый момент. Именно это он желает показать своим читателям. Именно этого он добивается — чтобы они увидели, что такое счастье, а что является его полной противоположностью, чтобы они узнали какой спектр эмоций вызывает утрата, какой радиус охватывает она в человеке, как влияет на жизнь и как сильно способна всё изменить в нём, но единственное, что видят его фанаты — это лишь глупую смерть в любовной линии, которая, по их мнению, была такой хорошей и светлой. Они не видят то, что видит главный герой, не чувствуют того же, не пытаются прочувствовать боль и понять почему писатель шестой роман подряд делает один и тот же сюжетный ход. Они просто чувствуют грусть из-за смерти книжного персонажа, просто куклы в руках кукловода, просто подставной игрушки и пока хотя бы один из них не поймёт всего замысла, Сехун не собирается что-то менять. Он читает каждый отзыв, выслушивает все голосовые на своём рабочем телефоне, читает все письма, которые впитали в себя ни одну слезу, видит всё, что о нём пишут на форумах и в социальных сетях, пробивает поиском ключевые слова, которые его так интересует, а потом стучит чашкой по столу, когда ничего не находит. Всё зря. Читателям нужны зрелища, а не то, что за ними. Нужна красивая картинка, просто картинка, с цветочками, радугой и двумя героями, идущими за руку в сторону заката. Никого совсем не интересует занавесочная жизнь, все настолько глупы и пересмотрели замыленных дорам, где все остаются счастливыми, все остаются вместе. — Понимаешь, Вин, мои читатели… Мои читатели не пытаются понять, почему никто не подойдёт и не спросить меня в чём замысел? Зачем я убиваю шесть книг подряд, догоняя по смертям разве что Джорджа Мартина? Может мне перейти на фантастику? Написать про драконов и нового Джона Сноу? Такой будет спин-оффчик к «Песне Льда и Пламени», как ты думаешь? Или погоди… Может лучше уйти в сценаристы? Людям нравятся смотреть тупые дорамы и фильмы, особенно любовные, чтобы меньше думать надо было. Ишь, если получится, возьму кино-награды, потом можно самому в актёры податься, сейчас же это модно. Писатель, потом сценарист, потом актёр, а там не за горами и свой собственный сингл выпущу. Вот жизнь была бы, а не вот это вот всё, — кот незамысловато смотрит в адрес хозяина ещё пару секунд, а потом отворачивает голову в сторону, — Ой, да иди ты. Из тебя собеседник как из меня писатель сказок. Телефон через пару минут раздаётся громким звонком, похожим на полицейскую сирену, извещающий о том, что звонит явно кто-то неприятный и Сехун первое время даже не желает смотреть в ту сторону. «Бес» — светится на экране имя и писатель морщится, говорит под нос парочку некультурных слов, а потом тянется рукой к телефону, ещё пару минут задерживая его просто в руках. —Да? Только не ори на меня. Ну не надо мне этого говорить. Ну разве я тебя когда-то подводил? , — с трубки слышится чей-то разъярённый голос и Сехун тяжко вздыхает, — Ну ладно, подводил, но такого же больше не повториться. Скажи дьяво.директору, что всё будет готово. Не спрашивай меня когда. Мне нужно время. Ты можешь выпросить для меня три месяца? , — в ответ лишь крик и громкие возмущения, — Нет, это последний раз. Да, я обещаю счастливый конец, только пожалуйста не ори мне в ухо, итак голова болит. Чего, спрашиваешь? Я всю ночь не спал из-за вашей книги. Окей, из-за моей. Всё, не мешай мне. Откидывает телефон куда-то на диван и головой облокачивается на спинку стула, громко дыша. У него есть три месяца, чтобы написать эту чёртовую книгу с самого начала. Грёбанные три месяца, чтобы вытащить сюжет, буквально, из одного места и сделать из него конфетку, а не кое-что другое. — Чёрт, за что мне это? Чем я думал, когда решил стать писателем? Хэй, ты, чёрное пушистое существо, о чём ты думаешь? У тебя есть какие-то идеи? , — кот даже не пошевельнулся и не издал никакого звука, давая понять, что он явно спит и тревожить его не стоит. В этом он со своим хозяином похож. Если занят чем-то важным, то на свой страх и риск тревожить. Сехун толком не и вспомнит зачем взял это чудище себе домой, никогда не любил котов, испытывал к ним отвращение, ведь те, по сути, не проявляли никакой отдачи. Ты им даришь свою любовь, а потом в своих тапках находишь маленькие приятности от пушистого друга. Хотя сейчас, Се не отказался бы от своего питомца, ведь только тот скрашивает его одиночество и является каким-никаким, но единственным собеседником.