Огонь судьбы

Две недели. Целых две недели я находился в больничном крыле, не видя почти никакого результата. Правая рука слушалась отвратительно, пальцы я почти не чувствовал и сгибал скорее усилием воли, а лицо с той же стороны напоминало оплывшую свечу. Левая сторона лица от той дряни, что выплеснул на меня «доброжелатель», почти не пострадала — пара-тройка оспин не в счёт, — но утешало это мало, если не сказать никак. Красавец, одним словом! Северус пытался мне помочь, прилагая огромные усилия и изготавливая всё новые и новые экспериментальные зелья и мази, из-за чего стал ещё больше напоминать что-то среднее между вампиром и ночным кошмаром от недосыпа и утомления. Но тем не менее даже я понимал, что они не действуют и не подействуют, как бы мне ни хотелось верить в могущество крёстного: от сжиженного адского огня нет противоядия, и мне, можно сказать, ещё повезло, что концентрация была невелика, иначе бы вспыхнул, словно спичка. Жальче всего мне было руку — несгибающиеся пальцы ставили крест на моей мечте пойти по стопам крёстного и стать алхимиком. Я теперь даже перо держал с трудом, а если мне и удавалось что-нибудь нацарапать в пергаменте — это оказывалось почти нечитаемо, и от досады и жалости к самому себе хотелось плакать. Но я не плакал, даже по ночам не плакал, считая это унизительным занятием. К тому же, кто знает, возможно, в палате я не один, и давать такое оружие против себя я не намерен. — Мистер Малфой, мы сделали всё, что возможно, и держать вас в больничном крыле дальше я считаю нецелесообразным. Жду вас здесь после уроков, будем разрабатывать ваши пальцы. А пока выпейте зелья и собирайтесь пошустрее — вас ждёт директор. Я взял из рук мадам Помфри стакан с укрепляющим коктейлем из зелий, выпил, накинул на себя мантию и, взяв с прикроватной тумбы пару принесённых Северусом приключенческих книг, направился к выходу, думая о том, что зря не согласился прислушаться к предчувствиям мамы и поехать с родителями в Италию. Шкура в таком случае однозначно была бы целее, но кто же знал, что так выйдет! — Здравствуйте, директор Макгонагалл, — поприветствовал я МакКошку, стоявшую у двери неестественно прямо, с сурово поджатыми губами. Она сдержанно кивнула мне в ответ, наводя на мысли о серьёзных неприятностях для школы, и я ощутил лёгкий прилив злорадства. — Добрый день, мистер Малфой. Во избежание недоразумений сегодня в башню Гриффиндора провожу вас я. Как вы себя чувствуете? — Сносно, — пожал плечами я, глядя на маленькую хрупкую пожилую женщину, отмечая про себя, что седины в её волосах за этот год стало втрое больше. — Мадам Помфри посчитала, что мне больше нечего делать в больничном крыле. — Вы не можете прятаться от жизни в больничном крыле вечно. Идёмте. И мы пошли наверх. Нет, я признавал правоту её слов, что прятаться вечно от жизни не смогу, но как же хотелось спрятать, как страус, голову в песок от всех неприятностей и сказать, что их нет. Однако спрятаться где-нибудь в тихом уголочке и усиленно жалеть себя в своё удовольствие мне не позволит никто, даже моя совесть, а значит, стоит настроиться на неприятности. Полная дама встретила меня подозрительным, чуть жалеющим взглядом, отчего у меня по спине побежали мурашки. — Щит и меч, — отчётливо произнесла пароль директор, видимо специально для меня, на что я мысленно усмехнулся, входя в гостиную следом за ней. Красно-золотой антураж, гул, словно я вошёл в пчелиный улей, и холодные оценивающие взгляды, под которыми хотелось сжаться. Я распрямил плечи и уставился в никуда, пытаясь справиться с неожиданным для себя волнением и слушая внезапную, абсолютную тишину. Гриффы замолчали, словно по мановению волшебной палочки. — Прошу минутку внимания… Слушать дальше, как объяснит своим львятам мою ситуацию госпожа директор, я не стал. Чего я там о себе не слышал? Зато, найдя глазами Золотое трио, я поразился приветливой улыбке Грейнджер, адресованной мне. Похоже, таинственный незнакомец, приходивший ко мне в первую же ночь в больничное крыло, оказался прав — гриффы и в самом деле взяли меня под свою опеку. Не все, правда, но против Поттера и компании вряд ли кто осмелится пойти. Неожиданно. Очень неожиданно. Когда директор умолкла, окончив свои разглагольствования о человечности, ко мне подошёл победитель и протянул мне руку. — Добро пожаловать в Гриффиндор, Малфой, — по-доброму усмехнулся он. — Идём к нам? Силы, кто бы знал, чего мне стоило не взбрыкнуть и не отвергнуть его руку! Однако я согласно кивнул, пожал протянутую ладонь и пошёл следом за героем к креслам и диванам у камина, где помимо Грейнджер и Поттера находились также двое рыжих. — Я очень надеюсь, что у меня не найдётся причин стыдиться, — добавила МакКошка перед тем, как выйти. — Хорошего вечера. Я встретился взглядом с голубыми глазами Ласки, бывшим самым проблемным из всего квартета, и остановился, ожидая гадостей. И он не преминул оправдать мои ожидания, заявив: — Ну и рожа у тебя, Хорёк! Ничего, им тоже достанется на орехи. — Рональд! — возмущенно воскликнула Грейнджер, а я ухмыльнулся, чувствуя, как меня постепенно отпускает огромное напряжение. Меня приняли все. Даже Уизли. А это значит, что в Гриффиндорской башне я в относительной безопасности.