Огонь судьбы

Слизеринцы были побитыми и злыми и бросали многообещающие взгляды на гриффиндорский стол. Было очень странно, почти дико знать, что причиной для серьёзных разборок стал я. Нет, я, конечно, прекрасно осознавал, что из-за огромного накала страстей между факультетами для очередной школьной войнушки вполне сгодилась бы любая причина, даже случайный чих, и просто не повезло стать камнем преткновения. — Драко, иди сюда, — звонко позвала меня Джинни, о чём-то до этого беседующая с Гермионой. Девушки потеснились, освобождая мне место между ними, даже не предполагая моего отказа. Никогда бы не подумал, что придётся прикрываться девушками от бывших однокашников! Я горько ухмыльнулся, перелезая через лавку и усаживаясь между гриффиндорками. — Доброе утро. Ложку удалось взять со стола только со второй попытки, отчего мне немедленно захотелось провалиться сквозь землю. Ненавижу чувствовать себя почти беспомощным! Неожиданно мне на плечо легла узкая рука Грейнджер, к которой я не слишком хорошо относился все эти годы, и ободряюще сжалась. Встретившись с моим недоумевающим взглядом, она сильно смутилась, отвернулась к Ласке, всё так же, как и на первом курсе, набивающему едой полный рот, и противным до дрожи голосом школьной заучки строго спросила: — Рон, ты вчера точно доделал эссе по трансфигурации? А вычисления по астрономии? Он с набитым ртом попытался ей что-то ответить, отчего в разные стороны чуть не посыпалась еда, потом сделал мощный, поистине героический глоток, проталкивая ком пищи из горла в желудок, схватил кубок, выхлебал весь тыквенный сок в три глотка и возмущённо зашипел: — Гермиона! Ты меня так убьёшь! И погибну я во цвете лет, так и не познав всех прелестей нашего чудесного мира. — Астрономия и трансфигурация. — Какие поистине жуткие заклинания! — продолжал всё так же паясничать он, переглядываясь через три головы с Гарри, открыто смеющимся над этим диалогом. Джинни тоже не скрывала улыбки — очевидно, подобное поведение этой пары было настолько фальшивой маской, привычно демонстрируемой для других, что у своих оно вызвало только смех. Хотя я им верил, когда учился на Слизерине. — Драко, сядешь сегодня со мной? — то ли спросила, то ли предложила рыжая, отвлекая меня от слушания того, как Гермиона поучает Ласку. Я вопросительно заглянул в тёмно-карие глаза девушки и поинтересовался: — Сегодня? — Сегодня среда — алхимия. Понедельник забрала себе Миона, вторник достался Гарри, в четверг твоим напарником по учёбе будет Невилл, а пятница осталась за Роном. Сядешь? Я согласно кивнул, чувствуя, как окончательно и бесповоротно пропал аппетит. Дурдом на выезде получается, а не учёба. Грифферы поделили меня между собой, словно игрушку, в которую поневоле придётся играть всем, но сильно напрягаться не хочется никому. — Подстилка гриффиндорская, — выплюнул мне в спину пришедший на завтрак Теодор, потерявший на войне отца. Самое паршивое, что именно так я себя и чувствовал — гриффиндорской подстилкой, но ничего не мог с этим поделать. — Не обращай внимания, Драко, — успокаивающе проговорила Гермиона, провожая Нотта взглядом. Я криво и, как мне думается, жутко усмехнулся ей. — Неужели ты думаешь, что этим всё ограничится? Оскорбления — это всего лишь начало, а главное веселье ещё впереди. — Тебя не назовёшь весёлым парнем. — Тебе Уизли мало? Ласка пригрел меня возмущённым взглядом, но как-то ни странно, смолчал, проглотив своё мнение, чем только подтвердил мою теорию об их договоре о коллективной опеке ущербного меня. Сил злиться не было, и оставалось только принимать ситуацию такой, какая она есть, засунув свою отчаянно сопротивляющуюся гордость в неудобосказуемое место. Ведь я и в сам деле нуждался в поддержке, а Гриффиндор поддерживал своих калек даже излишне щедро. Другое дело, что только своих.