Огонь судьбы

Седьмая Уизли оказалась необычайно талантлива в зельях, что, по-моему, признавал даже крестный, обычно относящийся к гриффиндорцам до невозможности предвзято. Он удовлетворённо кивнул, увидев, с кем я сел, и весь урок бросал на меня тревожные вопросительные взгляды. Кажется, мне сегодня не избежать разговора по душам с Северусом, наверняка получившим не одно гневное письмо от моих родителей, пока я валялся в больничном крыле. Даже странно, что мама не прибыла в Хогвартс немедленно, едва узнав о происшествии, и не учинила дикий скандал, подняв на уши всех, кого можно, включая прессу и министерство. На перемене, во время которой Золотое трио зачем-то задержал у себя Северус, в меня врезалась, едва не снеся к стене, Миллисента и, облив демонстративно презрением, гордо, держа спину идеально прямой, удалилась прочь, оставив в кармане записку. Панси или Блейз? А может, она сама хочет мне что-то сообщить? Нет, ерунда, мы с ней не слишком тесно общались, чтобы она решила ни с того ни с сего воспылать ко мне сочувствием. — Ты в порядке? — поинтересовалась у меня Джиневра. — В порядке. В полном порядке. — С огромным трудом я удержал при себе желание съязвить про заботливую мамочку, понимая, что это я завишу от них, а не наоборот. И всё-таки тотальная опека грифов невероятно утомляла — с одной стороны, и расхолаживала — с другой, а последнее весьма негативно сказывалось на моей готовности держать удар от бывших товарищей и злобной тётки Судьбы. Хотя Судьба — особа своенравная, и к её ударам подготовиться практически невозможно, ибо не знаешь, по чему тебя ударят в следующий раз. Сегодня пострадали мои амбиции — на уроке алхимии я впервые в жизни почувствовал себя полнейшим ничтожеством, потому что держать нож под нужным углом и резать жесткие корни аккуратными кубиками у меня получилось фигово. Представив себе написание всех эссе, которые я задолжал за время моего лечения, я крупно вздрогнул и отчаянно пожалел, что не являюсь левшой. — Драко, — позвала меня, задумавшегося над собственной жизнью, девушка. Я вернулся с небес на грешную землю и вопросительно посмотрел на неё, оглядывающуюся по сторонам, словно ища кого-то. — Я слушаю тебя. — Надеюсь, ты сам понимаешь, что отправляться на свидание тебе одному опасно? И не смей всем своим видом мне говорить, что это не моё дело! Я хмыкнул, но промолчал, потому что дело воистину было не её. Разрешила назревающий между нами конфликт подошедшая Гермиона, отправившая рыжую к Томасу. — А как же Поттер? — удивленно спросил я, думавший, что они вместе. Мисс зазнайка фыркнула и насмешливо посмотрела на меня. Просто насмешливо, без жалости, ненависти, опасений и подозрительности, во что я до сих пор верил с трудом. — Гарри выбрал другую леди, и она точно не потерпит даже мысленных измен с простыми смертными. Пойдём на обед. Нас ребята ждут. — И Джиневра смирилась? — не поверил я. Уизли не производила впечатление девушки, которая смиренно отступит при первых трудностях. Гермиона неожиданно тепло и сожалеюще улыбнулась и сказала: — Если у тебя какие-то планы насчёт Гарри — лучше сразу откажись, пока не стало слишком поздно. Леди Смерть не та женщина, с которой можно конкурировать живым. Жених Смерти? Я нервно облизал губы, прекрасно понимая, что если это и в самом деле так, как сказала Грейнджер, то она права — ввязываться в противостояние с Вечной Невестой даже пытаться не стоит. К тому же все женихи Белокосой физически верны ей на срок обручения, любя свою единственную до последнего вздоха, принадлежа ей душой, даже выбрав партнёра. Вот и отпал сам собой вопрос, как именно Гарри удалось вернуться из-за грани после Авады. Зато сразу всплыл другой: кто же был тогда в больничном крыле, если не он? Кто меня любит? Ласка? Нет, это даже не смешно! — Ну, чего вы так долго? Я настолько голоден, что готов съесть целого мамонта и попросить добавки, — нетерпеливо заявил рыжий, когда мы поднялись на первый этаж. Я посмотрел на него и мысленно фыркнул. Он явно не способен мучиться от неразделённой любви и скрывать свои чувства от других. Это не про прямого, вспыльчивого, не умеющего держать себя в руках гриффера. — Кто о чём, а вшивый о бане? — насмешливо проговорил я, наблюдая за тем, как разгораются и гаснут искры гнева в голубых глазах. Теперь мне можно безнаказанно дёргать за хвост драконов, ибо получив уродство, я стал для них своим. Вот только меня совсем не радуют подобные «достижения». — Допрыгаешься, Хорёк. Ходить тебе битым. Как Нотт. — Рон! — возмущённо воскликнула Гермиона, а Гарри усмехнулся, не поддержав её в праведном гневе. Я же вспомнил, как подглядел сквозь ширму за Тео, которого притащил к мадам Помфри крёстный. Его отделали аккурат перед моей выпиской настолько красиво, что вызывало чувство восхищения: он был весь пятнистый, как леопард, но при этом не получил ни одного серьёзного повреждения или перелома.