Огонь судьбы

Я смотрел в зеркало на свою оплавленную физиономию, понимая после разговора с Северусом, что бегать от осознания новой действительности и признания факта собственного уродства до бесконечности не смогу. Да, это больно и отрицается всем моим существом, но действительность такова, какова есть, и рано или поздно придётся взглянуть правде в лицо. Или хотя бы присмотреться к отражению. Отношение ко мне в Хогвартсе уже поменялось. Девушки при виде меня нынешнего или поспешно отворачивались, или старались скрыть брезгливость, которую считали чем-то неправильным, за маской жалости, что ранило только сильнее. Парни же по большей части злорадствовали, не стремясь прятать свои истинные чувства, и это тоже било навылет, но всё же переживалось немного легче фальши. Приходилось признавать, что я вполне заслужил такое отношение, ведя себя все эти годы как самовлюблённый засранец, но менее больно от этого осознания не становилось. А ведь была ещё тихая планомерная травля со стороны моих бывших однокашников, точно знающих, куда бить, и делающих всё возможное, чтобы я почувствовал себя ущербным уродом, что, надо сказать, у них очень даже неплохо получалось. Хотя бы потому, что я и был теперь уродом, как бы ни пытался отрицать этот факт. — Хорош. Тебя только в цирке уродов за деньги показывать, — хмыкнув, проговорил я своему отражению, подавляя огромное желание разбить к Мордредовой бабушке зеркало, справедливо опасаясь, что гриффиндорцы в таком случае посчитают меня психически неуравновешенным и даже уборную будут посещать вместе со мной, выполняя свой странный долг по защите бывшего врага от самого себя. Это было бы слишком явным перегибом, которого, боюсь, моя психика точно не выдержит. Отражение лукаво подмигнуло мне правым глазом с немного поплывшим вниз внешним уголком и нахально усмехнулось, отчего зеркало захотелось немедленно расколошматить в пыль с неимоверной силой. Ненавижу магические зеркала! Всегда ненавидел, с самого детства, ибо каждая такая стекляшка обладает отвратительным чувством юмора и времени. Я развернулся и убежал из ванной, пока не совершил то, о чём придётся пожалеть впоследствии не раз, ибо даже такая относительная свобода не стоит того, чтобы её потерять, выпустив пар. Хотя кое-кто, я уверен, думает иначе. Я сбежал по ступенькам вниз в гостиную Гриффиндора к своим домашним заданиям, о которых я не мог даже думать без содрогания, ибо писать для меня было мукой, несмотря на все старания Северуса и его чудодейственные мази и зелья. За это время удалось вернуть пальцам гибкость и подвижность лишь частично и перо мне давалось по-прежнему с трудом, а писать, как назло, приходилось много, ибо за мной накопилась куча долгов за то время, что я пробыл в лазарете. В гостиной, в любимом уголке Золотого трио, сидел в одиночестве грустный-прегрустный Ласка и образцово страдал над написанием работы по алхимии, которую он, в отличие от своей сестры, не понимал совсем. А ещё в некотором отдалении кучковалась стайка девчонок-пятикурсниц, бросающих на рыжего крайне заинтересованные взгляды, перешёптываясь и то и дело глупо хихикающих. — Хорёк, ты моё спасение! — громко воскликнул он, оторвавшись от учебника и увидев меня. Я от удивления чуть было не отпрыгнул от воодушевлённого Уизли обратно на лестницу. — Ничего не знаю, Рональд, мне ещё кучу эссе писать, так что если хочешь поиграть в шахматы — играй сам с собой. Или поищи Гарри. — Алхимия, — попробовал он меня перебить, но я сделать этого ему не дал, продолжая гнуть свою линию. — Значит, Гермиону. Или Джинни. — Джин сказала, что не будет мне помогать, после того как я замучил её расспросами об элементарных, по её мнению, вещах. А Миона на свидании. И она тоже заявила мне, чтобы с алхимией я справлялся сам, после того как я не написал пару эссе. В общем, если я не сдам третью работу — Снейп мне точно голову откусит, а у меня только от таблицы сочетаемости голова пухнет. — Что? Вы с Грейнджер не вместе? — удивился я, не поверив собственным ушам. Он фыркнул. — Только не говори, что мы с ней были идеальной парой и ты жутко разочарован тем, что расстались. — Иди ты знаешь куда, — огрызнулся я, доставая пергаменты, учебники и письменные принадлежности, и на несколько секунд закрыл глаза, готовясь к очередному сражению с самим собой. Да, я показал свою слабость перед Лаской, но с некоторых пор я перестал бояться быть человеком в присутствии Золотого трио и того, что они используют моё человеческое лицо против меня. Маска сгорела в адском огне, а вместе с ней сгорело моё привычное притворство — мне сейчас приходилось собирать себя по кусочкам, а не забивать голову тем, насколько уязвимо я выгляжу. Тем более что именно так я себя и чувствовал — уязвимо. — Предлагаешь? — рассмеялся он, а у меня вытянулось лицо. Но, с трудом взяв себя в руки, я медовым голосом поинтересовался: — Напрашиваешься? — На ссору? Мерлин упаси! Мне потом Гарри с Мионой всю шевелюру по волоску повыдергают. Слушай, Хорь, у меня к тебе другое предложение, деловое. Давай так: я полчаса строчу под твою диктовку твои эссе, потом ты полчаса мне в доступной форме объясняешь непонятные мне моменты по алхимии, и я снова пишу. А то Снейп мне потом отвратительно на ТРИТОНах влепит, и не видать мне тогда Аврората, как собственных ушей без зеркала. — У меня вопрос. Почему вы расстались? — всё-таки не сдержал любопытства я, хотя, казалось бы, какое мне должно быть дело до их проблем. Ласка понизил голос почти до шёпота и проговорил: — Трудно встречаться с девушкой, предпочитающей собственный пол, но всеми фибрами души отрицающей свои предпочтения. Кстати, ты не знаешь в Хогвартсе таких девушек? — Миллисента, — ошарашенно сказал я, выпучившись на рыжего и пытаясь уложить в голове то, что я узнал о такой правильной заучке. Он потёр ладонью затылок и отрицательно покачал головой. — Нет, она не подойдёт. Миона её терпеть не может. — Ласка, прекрати сейчас же играть в купидона-переростка. У тебя это получается отвратительно, а время не резиновое. Тебе ещё писать и писать, ибо у меня долгов поднакопилось — тьма. — Купи себе прытко пишущее перо, — пожал плечами он, беря мой чистый пергамент. Я возмутился: — Ещё оно на территории замка работало бы как положено. Кто-то здесь, похоже, вообразил себя самым умным, раз даёт настолько бессмысленные советы! Рон хмыкнул на мои слова, даже не обидевшись, и насмешливо заглянул мне в глаза. — Вне замка оно пишет не абракадабру, а то, что диктуешь. Проверено близнецами. Итак?