Огонь судьбы

— Драко, ты Рона не видел? — встревоженно спросила меня вечером Гермиона. Удивившись вопросу, я оторвался от чтения приключенческой книги и вопросительно посмотрел на девушку, не скрывая своего недоумения по поводу того, что она спрашивает о Ласке не кого-нибудь, а именно меня. Это что-то должно значить, но только что? — Гермиона, а ты точно уверена, что обратилась по адресу? С какой такой радости я должен знать, куда именно направился рыжий и где пропал, если вам, его друзьям, это неведомо? Я не слежу за ним, а он, слава силам, не докладывается мне о своих передвижениях. — Ну, может, он тебе всё-таки что-нибудь сказал, чего не говорил нам, как-то намекнул, куда может уйти? — как-то неуверенно настаивала она на своём, отчего у меня глаза полезли на лоб. Она серьёзно? — Драко, пожалуйста, постарайся вспомнить, это важно. У Гарри плохое предчувствие. — То есть и ты, и Гарри полностью уверены в том, что Ласки нет в Хогвартсе? — Да. Я вздохнул, не понимая, что мне делать с этой упрямой девушкой, ждущей от меня, что я выложу ей, где находится рыжий. Можно подумать, что он мне докладывается, куда намерен свалить в ближайшем будущем! Можно подумать, что мне это интересно. — Я тебе ещё раз повторяю: ты обратилась не по адресу. Ну, сама подумай, с какой радости ему со мной откровенничать больше, чем с вами? Это просто-напросто смешно и абсурдно. Она как-то чудно посмотрела на меня, словно желая что-то сказать, но не зная, насколько это будет уместно, чем сразу же заставила меня напрячься. На что именно она мне пытается намекнуть? А так ли хочу я это знать? Особенно если взять в расчёт то, что намекать совсем не в стиле гриффиндорцев — они либо скажут всё как есть, прямо, либо будут молчать до последнего — картина вырисовывается какая-то совсем безрадостная. — Значит, нет? — упавшим голосом проговорила она, вставая с дивана. Я смотрел на опустившиеся плечи, закушенную почти до крови губу и появившуюся морщинку между бровей, чувствуя, что совсем не хочу расстраивать Гермиону. Ну не могу я себе позволить ей волноваться и не почувствовать себя скотиной! Гриффиндорство и в самом деле очень заразно, что очень грустно. Ласка мне ещё заплатит за его поиск! Я усмехнулся мысли и начал усиленно вспоминать наши с Роном разговоры, попутно призывая на его голову всевозможные кары, громы и молнии. Ну конечно же! Джордж. Он говорил, что заскочит к брату за крылышками, когда зашла речь о его сводничестве. Недокупидон хренов! — Джордж. Он что-то говорил о том, что намерен навестить брата. Гермиона подскочила, чмокнула меня в щёку, выдохнув «спасибо», и убежала в сторону мальчишеских спален, куда вообще-то девушкам ходить запрещено. Ошарашенно потерев щёку, я проводил гриффиндорку взглядом, потом встал и направился за нею следом, предчувствуя приключения и неприятности. Зачем мне туда лезть? Мало, наверное, этих самых «приключений» на мою голову свалилось, продолжения захотелось. Толкнув дверь, я вошёл в спальню, где царило напряжённое молчание, а герой и Грейнджер сосредоточенно собирались в дорогу на ночь глядя, подтверждая своими действиями мои выводы, в которые так не хотелось верить. — Вы куда? Нет, я, конечно, знал, что правила созданы не для гриффиндорцев, но со столь вопиющим и демонстративным нарушением школьного устава столкнулся впервые. Поттер повернулся и спокойным взглядом посмотрел мне в глаза. — За Роном. Моя великолепнейшая Леди говорит, что ему пока рано погибать. Ты с нами? У меня против воли вырвался смешок. Нервы от столь «чудесной» жизни стали совсем никудышными и не выдерживают даже малейшего давления. Я скоро неврастеником стану, что совсем не повод для радости. — Уж точно не против вас. Хотя я совсем не понимаю тебя и Гермиону: зачем туда бежать и кого-то спасать? Ну что Рону может грозить у брата? — Белая горячка Джорджа, — горько хмыкнула Грейнджер. — Одевайся, Драко. Я, не веря сам себе и в то, что делаю, накинул на плечи тёплую мантию и вышел следом с гриффиндорцами из башни, понимая, что если нас поймают, одним выговором вряд ли удастся отделаться. Подумать только! Ради Ласки я стал нарушителем школьного устава, что раньше позволял себе, только чувствуя за спиной поддержку крёстного. — Если нас поймают, то выпрут вон из Хогвартса? — весело и чуть нервно осведомился я у своих товарищей по вылазке. Они вдвоём сдавленно фыркнули, словно давя в себе рвущийся смех. — И не надейся даже. Кто нам даст свободу раньше времени? — язвительно, почти колюче проговорил Гарри, думая наверняка о чём-то своём. — Хотя знатная головомойка нам будет гарантирована, так что лучше нам не попадаться. Особенно Снейпу. — Угу. Крестный, когда волнуется, становится абсолютно невыносим. Герой неожиданно поймал меня за руку, останавливая посреди коридора. — Постой, Снейп — твой крёстный? Гермиона тоже выглядела настолько ошеломленной новостью, что это даже отчасти потешило моё самолюбие. Оказывается, до того, как адский огонь сделал из меня урода с нестабильной психикой, я неплохо умел хранить тайны. — А вы не знали? Тогда забудьте. И не смейте мне даже намекать на то, что свои высокие баллы по алхимии я получал незаслуженно! — И не собирался. Джинни говорит, что этот предмет ты и в самом деле знаешь на Превосходно, а я склонен ей верить. — Ребята, может, вы всё-таки замолчите уже, а? Пока мы в самом деле не попались, — встревоженно оглянувшись вокруг, буркнула девушка, и мы с Гарри послушно заткнулись. Правда, ненадолго. — Лаз? — удивился я. Он согласно кивнул. — Лаз. Драко, прошу.