Огонь судьбы

Уизли выпустили из лазарета спустя две недели после моего магического выброса, так странно трансформировавшегося в проклятие. Все кости ему вырастили заново, но, глядя на плавные, какие-то округлые движения, так несвойственные обычно порывистому и угловатому Ласке, можно сделать вывод, что он заново учится двигаться и ощущать своё тело в пространстве. Я неожиданно чувствовал себя виноватым перед ним, в том числе и за то, что так и не навестил его в лазарете, куда ни Гарри, ни девчонки ни разу не предложили пойти с ними, а попросить я так и не смог. Хорошо ещё хоть гриффиндорцы перестали меня избегать, что далось мне тяжело. Нет, на уроки они меня сопровождали, но первые четыре дня поглядывали на меня так, словно я собственноручно удавил младенца и содрал с него шкуру. — Привет, Драко, — жизнерадостно оскалился рыжий, садясь на диван рядом со мной. — Я требую моральной компенсации за то, что ты чуть не отправил меня на тот свет. Я замер, вопросительно глядя на него, в то время как у меня в голове стали прокручиваться самые отвратительные варианты того, чего он может пожелать в такой ситуации. Вряд ли мне удастся отделаться какими-нибудь пустяками. Уж я бы наверняка не упустил шанса отомстить за всё хорошее, если бы Уизли сделал со мной то, что я сотворил с ним.  — И чего же ты требуешь? — хмуро спросил я, замечая, как гаснут искры веселья в голубых глазах Рона. Кажется, я снова отреагировал неправильно, не так, как отреагировал бы гриффиндорец, постаравшись на моём месте поддержать шутку. — Эх ты, Хорёк! Ничего мне от тебя не надо, можешь не напрягаться почём зря. Разочарование? Он встал и направился в сторону мальчишечьих спален, а я в очередной раз ощутил угрызения совести. Нельзя было сближаться с грифами, ибо они заразны, как драконья оспа, своими несобранностью, излишней эмоциональностью, доходящим до абсурда авантюризмом и наплевательским отношением к правилам приличия. А ещё своей правильностью, которая мне не даёт спокойно отпустить рыжего с миром. — Рон, постой, — окликнул его я. Он остановился, обернулся, но не сделал ни шага ко мне навстречу. Пришлось мне вставать и идти к нему, чувствуя себя очень неуютно под любопытными взглядами окружающих. — Что ты хотел? — У тебя в роду были вейлы? — Что? — удивлённо дёрнулся я. Это он так ко мне подкатить пробует? Странный способ, и не сказать, что мне нравится. Скорее напротив — напрягает. Рон заразительно расхохотался моей реакции и заявил: — Алхимия, Драко, алхимия. Ты объясняешь мне все темы, которые я не знаю, взамен на моё полное прощение. Договорились? Это было справедливо. К тому же я и не думал, что мне удастся откупиться столь малой кровью за содеянное. Я уже хотел было согласиться, как вдруг из ниоткуда, словно чёртик из табакерки, появился Гарри и запрыгнул Рону на спину, отчего тот чуть не упал, пошатнувшись, весело расхохотался снова и сгрёб друга в объятия, повиснув на плече. — Ни в коем случае не соглашайся на его кабальные условия, Драко! А то будешь ему объяснять алхимию, начиная с первого и заканчивая последним курсом, и отвечать на сотни глупых вопросов. Ай! — воскликнул Гарри, получив тычок локтем под рёбра, и сам ответил тем же. — Скажешь, не так? Даже Миона отказалась от такого балбеса, как ты, сказав, что в алхимии ты безнадёжен. — Можно подумать, будто ты сам понимаешь в алхимии больше меня, — не по-настоящему надулся Рон, взлохмачивая и без того растрепанные волосы героя ещё больше. А я внезапно осознал, что отчаянно завидую их лёгкости и непринуждённости в общении, потому что сам так не сумею никогда — ведь для них такое поведение привычно, в отличие от меня. Я более зажат, склонен следовать неписаным правилам и соблюдать дистанцию в общении. — И понимаю. Во всяком случае, Гермиона признала, что у меня не настолько запущенный случай. Ну же, Рон, давай прощай Драко безо всяких условий! Зато ты с моей Госпожой познакомился вне очереди. — Она у тебя красивая, — с мечтательной улыбкой, от которой мне как-то странно поплохело, произнёс рыжий. Я что, ревную его? К смерти? Бред! Кажется, только что мир окончательно сошёл с ума!