Огонь судьбы

И снова мне приснилась та самая полутёмная, неровно освещённая комната, прохладные простыни под спиной, обжигающие поцелуи на грани голой страсти и нежности и обнажённое худощавое мужское тело, прижимающее меня к постели. Завёлся я мгновенно, буквально с пол-оборота, но сегодня оказалось уже не так легко подставляться под требовательные губы и руки, ласкающие меня везде, обнимать своего таинственного любовника, подчиняться ему, теряя самоконтроль. А ведь хочется, до безумия хочется! Хочется позволить себе и ему всё и даже чуточку больше. Он уловил мои сомнения мгновенно, отстранился, сел на постели и спросил, старательно не глядя на меня: — Что-то не так? — Всё, — честно ответил я, садясь и обнимая его со спины. Лица моего здешнего любовника по-прежнему почему-то не было видно, как и цвета волос, и это сильно напрягало. Я уткнулся носом в его шею, в короткие завитки волос, от которых пахло хвойным шампунем. Отпускать его сейчас не хотелось. — Хочешь меня трахнуть? От его предложения в животе неожиданно стало холодно и неприятно. Принять? Я погладил его по плечам, чувствуя под ладонями гладкую тёплую кожу и осознавая, что откажусь от столь щедрого предложения, ибо хотелось подчиняться и принимать всё, что он может мне предложить, а не наоборот. Силы всемогущие! Да что со мной вообще происходит?! Почему здесь всё просто обязано стоять на ушах, решительно не желая возвращаться в нормальное, привычное состояние? Ведь для меня желание принадлежать парню не есть что-то нормальное, я и предположить не мог, что всё может обернуться именно так, ибо в своих представлениях о себе в однополых отношениях именно я был сверху. Я чуть отстранился, запустил пальцы обеих рук в жесткие волосы и принялся делать лёгкий массаж головы, продолжая искать ответы на все неозвученные вопросы. Ответы не находились, немного зля меня, потому что я любил раскладывать знания о самом себе по полочкам и совершенно не выносил таких сюрпризов. — Очень щедрое предложение. — Но нет? Почему нет? — спросил он, пробуя отстраниться и заглянуть мне в глаза. Я сильно дёрнул его за пряди, отчего он болезненно зашипел, но всё же сел обратно и перестал получать удовольствие от массажа. — Потому что я не хочу так. Так не хочу. А так, как мне хочется, я пока не готов, в чём я вряд ли ему признаюсь. — Тогда что, Мордред подери, было не так до этого?! — взорвался он, всё-таки выкручиваясь из моих рук и подминая меня под себя. Я обнял его ногами, улыбнулся и выдохнул в губы, предчувствуя почти неминуемый яркий взрыв. Если он — тот, о ком я думаю, то точно не сдержится после такого. — Я же сказал: всё. И взрыв не замедлил произойти: мой несостоявшийся любовник резко дёрнулся, пытаясь вскочить, но, оказавшись в кольце рук и ног, упал на меня, основательно придавив к постели, и злобно зашипел, как самая настоящая змея, не оставляя попыток вырваться: — Знаешь что, Хорёк?! Играй-ка ты в свои дементоровы игры без меня! Я не собираюсь, словно последний дурак, пытаться разгадать твои шарады и понять твоё переменчивое настроение! Просыпайся. Слово-ключ? В прошлый раз я сказал ему не спать и проснулся. Я открыл глаза, очутившись в собственной постели и, со странной улыбкой глядя на балдахин, чувствовал себя идиотом, пытаясь понять себя и свои желания. Мне ещё предстояло их принять, как несколькими годами ранее я принял то, что меня привлекают парни. Перспективы ручной работы не вдохновляли и не делали меня счастливее, как и то, что по моим внутренним часам было около двух-трёх часов ночи, но всё-таки теперь я был твёрдо уверен, что это был он, чёртов Ласка. Северус не ошибся в своих предупреждениях. Вот только что мне теперь делать с этим знанием? И как принять то, что я хочу принадлежать парню? Готовых и устраивающих меня ответов не находилось.