Огонь судьбы

Утром я чистил зубы, глядел на своё отражение в зеркале и думал о том, а правильно ли я поступил, уговорив Северуса позволить мне остаться в Хогвартсе на рождественские каникулы. По всему выходило, что нет, ибо с течением времени я всё больше запутывался в себе и окружающих меня людях, и смена обстановки могла помочь хоть немного во всём этом разобраться. Рон… Как же так вышло, что рыжий превратился для меня в больную мозоль? Ну не понимаю я его, совсем не понимаю. Ну, влюбился парень в школьного врага, с которым они друг друга демонстративно терпеть не могли все годы обучения, бывает. Чего только вообще в этой грёбаной жизни не бывает, если подумать. Но ведь я сейчас урод каких поискать, и какие, к драккловой матери, могут сохраниться чувства? Какое вожделение? Или он так прикалывается надо мной, сохраняя якобы верность своей влюблённости? Ведь у меня самого на подобную моей рожу в жизни не встанет — тут как бы импотентом до старости не остаться. Подлить ему амортенцию с привязкой к другому человеку, что ли? Чтобы раз и навсегда разрушить собственные непонятные зарождающие сомнения в самом себе, выливающиеся в совершенно нелогичную ревность и желание узнать его ближе. Эти ощущения мне абсолютно не нравятся, они лишние в моём нынешнем положении. Я сплюнул, покосился на вошедших хмурых, с траурными лицами Гарри и Ласку с полотенцами на плечах и вопросительно приподнял бровь, что выглядело неэстетичное, ибо физиономию перекосило. Что у них там могло случиться за утро? Хотя это же чёртовы грифы, и у них может случиться всё что угодно и за более короткий промежуток времени. — Что-то случилось? Рон потёр переносицу, как-то беспомощно и ранимо посмотрел мне в глаза, потом запустил пальцы в волосы, отчего мне сразу вспомнился сегодняшний сон, с силой дёрнул их и глухо, убитым голосом заговорил, словно ведя беседу сам с собой, а не отвечал на мой вопрос: — Джордж повесился. Как же я теперь, бляха-муха, в глаза маме смотреть буду?! Как? Я должен был быть рядом с ним, должен… Мы все, абсолютно все знали, что ему плохо, что он дурак и может сделать какую-нибудь глупость, и бросили его в одиночестве. Он замычал в бессилии, с силой саданул кулаком по кафельной стене, оставляя кровавые разводы, и выскочил из ванной. Я, чувствуя себя очень странно, растерянно взглянул на подавленного Гарри, поникшего всем существом и наверняка винившего себя ещё и в этой смерти. А как же иначе? Он же у нас герой и, следовательно, ответственность за весь мир непременно должна оттягивать его плечи! Нет, малахольного близнеца мне не было жалко от слова совсем: он сам выбрал свою дорогу, и это только его вина, что дорога вела к саморазрушению и смерти, а то, что ему было плохо, совсем не снимало с него ответственности за выбор. Обидно почему-то было за всё Золотое трио и Джинни, чему я слабо удивился. Когда это я стал считать их друзьями и пережить за них, а не только пользоваться их добротой и сопереживанием? Это совсем на меня не похоже и немного пугало, ибо обычно я не подпускал к себе людей настолько близко. — Насколько я понимаю, в Хогвартсе вы на каникулы не останетесь. — Нет, Драко, не останемся. Ты всё правильно понимаешь. Надеюсь, удастся уговорить Рона вернуться доучиться и получить аттестат. Он иногда превращается в настолько упрямого барана… Извини, но мне надо идти. Спускайся к нам. — Хорошо, — согласно кивнул я. Правда, был ли услышан героем, не знаю. Вот тебе и строй планы на будущее! Судьба в очередной раз щёлкнула меня по носу, показав, что все планы мира — ничто, тлен и прах в сравнении с её прихотью. Придётся мне навестить родителей в Италии раньше, чем мне бы того хотелось. Нет, соскучился я по ним безумно, но они вполне могут запретить возвращаться в Хогвартс, а раз могут, значит, обязательно сделают просто для того, чтобы обезопасить меня от возможных опасностей. Я поплескал на свою физиономию холодной водой, вытерся полотенцем, взглянул на своё хмурое задумчивое отражение и, вздохнув, пошёл в комнату собираться к завтраку. Внизу мы с парнями наверняка встретим зарёванных девушек, а утешать я никогда не любил и не умел. Эту боль от потери брата и друга уменьшить способно только время. Войдя в комнату, я увидел одевающихся ребят с хмурыми лицами и ничком неподвижно лежащего на кровати рыжего, на что я сразу обозлился. Захотелось дать ему в морду, встряхнуть его как следует и запретить раскисать. Вместо всего этого я, удивляясь сам себе, подошёл к постели Ласки и под изумлёнными взглядами Гарри и Невилла, дотронувшись до его спины, проговорил: — Держись, Рон. Когда он повернул голову, чтобы непонимающе и недоверчиво посмотреть на меня, я неожиданно для самого себя покраснел. Что со мной происходит?