Огонь судьбы

Отец, уходивший явно не просто проведать старого друга, вернулся домой поздно ночью усталый и злой, но, увидев встречающую его встревоженную маму, заметно смягчился. И это не любовь? Тогда что любовь? Болезненная зависимость от человека, которого ты хочешь сделать своим, вопреки тому, что он в тебе не заинтересован и ты ему не нужен? Страсть, одержимость и желание в чистом виде? Или же любовь — это тихая семейная гавань, счастье, берущее своё начало из уважения, готовности к самопожертвованию ради родных и взаимовыручки? А может быть, любовь — это просто необходимость быть рядом с определённым человеком, когда тебе прекрасно известны все его недостатки, но они не бьют по глазам и не выглядят отталкивающе, а человек не становится хуже от того, что он несовершенен? Как можно правильно охарактеризовать любовь и есть ли для этого чувства вообще универсальное описание? — Нарцисса, время позднее, почему ты не отдыхаешь? — спросил отец маму, обнявшую его, успокаивающе поглаживая по узкой прямой спине. Как-то странно всё это выглядит, особенно на фоне нашего разговора с ней днём, ведь обычно она не позволяла себе таких вольностей, считая их признаком слабости. Я помню только несколько случаев, когда мама вот так стояла в объятиях отца, нуждаясь в поддержке, и все эти случаи были связаны с гостившим в мэноре чудовищем в лице Тёмного лорда. Что же за игру сейчас ведёт великолепная Нарцисса Малфой? Для кого? И игру ли? — Разве возможно уснуть в неведении? Как там Северус? Мальчики? Родитель посмотрел в глаза мне, нервно почёсывающему шрамы на щеке, и мрачно усмехнулся, понимая, что я тоже жду ответы, в которых заинтересован ничуть не меньше мамы. Северус, Гарри и Рон… Последний меня волновал больше всех, и я даже не пытался это скрывать от проницательного взгляда главы рода — всё равно моё притворство было бы в данном случае бесполезно. — Они заблудились между настоящим миром и миром своих желаний. Уничтожать зеркало Еиналеж оказалось опасной затеей, а именно его злой гений Тёмный лорд сделал привязкой своей души к нашему миру. Ведь общеизвестно, что нет ничего сильнее чистой силы желания, особенно когда оно подкреплено силой стихийного магического выброса. Согласно статистике, у многих носителей Черной метки в этот год срабатывало стихийно самое неподходящее желание, сильно ослабляя их. Я и сам не избежал этой участи. Я крупно вздрогнул, понимая, почему в этот год срабатывали мои желания и о причинении Рону боли и о его невозможности говорить о любви ко мне. Всё оказалось очень просто, до жути просто, но менее больно от того, что я узнал, наконец, причину своей магической нестабильности, не становилось. Волдеморт — поистине злой гений, чокнувшийся на своём желании жить вечно и готовый использовать любую лазейку, чтобы задержаться на земле. — Люциус, не надо. Не будем ворошить прошлое. Каждый из нас совершал свои ошибки. — Цисса, ты моё чудо, — произнёс отец, улыбнувшись. — Северус слишком рациональный, твёрдо мыслящий человек для того, чтобы долго витать в мире фантазий и желаний, — тепло улыбнулась ему в ответ мама, соглашаясь с невысказанным, но витавшим в воздухе выводом по возможным последствиям проявления дракклова героизма этих троих. — Он вернётся в реальный мир достаточно быстро, а вот мальчишки вполне могут заблудиться и не найти дорогу обратно. Мне вообще не до конца понятно, что именно толкнуло Северуса согласиться на участие ребят, учеников, за которых он по закону несёт ответственность, в этом заведомо опасном дело. А ведь там мог быть и наш сын. Мог быть? Ведь я никогда не выискивал опасностей на свою задницу и старался не влезать в сомнительные мероприятия, считая их признаками дурости и неисправимой гриффиндорщины всего головного мозга. Нет, весьма сомнительно, что я полез бы туда, ведь Гермиона же не полезла разрушать это проклятое зеркало, хотя обычно не упускала шанса станцевать с Госпожой, как и парни, так и не научившиеся ценить жизнь и не рисковать понапрасну. А Северус точно слизеринец? — Поэтому Драко изначально нечего было делать в этом году в Хогвартсе. Я сильно сглупил, когда решил, что он достаточно взрослый, чтобы выбирать собственный путь, сглупил, когда решил считаться с его мнением. Надо было меня послушать и нам всем уехать в Италию. Это ещё не поздно исправить, не так ли, сын? Что вообще можно ответить на этот вопрос? Согласиться, когда внутренне всё протестует, я не мог. Я жил, именно жил там, в Хогвартсе, страдал, жевал сопли от жалости к себе, переосмысливал свои отношения с бывшими недругами, протянувшими мне руку помощи в самый сложный для меня жизненный период, и с бывшими товарищами, как один отвернувшимися от меня. Я открыл для себя много нового, позволил вольности, о которых раньше даже помыслить не мог, не отвергая как невозможное, и, наконец, вляпался в роман с человеком, которого всегда считал недостойным. Но самое главное — я ни о чём не жалею и не хочу, чтобы этого сумбурного года в моей жизни не было. Чтобы в ней не было Рона. Так что же это? — Нет, отец, поздно. Острый взгляд заставил меня внутренне поёжиться, но не заставил отвести взгляд. Я уверен в своих словах и не собираюсь менять мнения даже под давлением. Мне нужен мой рыжий. — Северус вытащит своего любовника из зазеркалья. Что же касается Уизли, то их и так словно тараканов развелось. Одним меньше, одним больше — магический мир даже не почувствует разницы. — Ты и в самом деле так считаешь? — недоверчиво прищурилась мама. А ведь когда-то я и сам думал так же, как сейчас отец. До тех пор, пока сохранение численности рыжего семейства не стало для меня личным интересом.