Огонь судьбы

— Привет, мой белый Хорёк. Рон, бесшумно подойдя, со спины обнял меня, стоящего на берегу Чёрного озера, прижимаясь всем телом. Я прикрыл глаза, провёл по конопатому предплечью вверх до локтя, потом с силой потянул его вправо, запустил пальцы в рыжие, пламенеющие на закате волосы и дёрнул за короткие пряди, желая, чтобы ему было так же больно, как мне, чтобы он хоть немного понял, что нельзя быть таким бессовестным махровым эгоистом и так сильно рисковать собой. — С ума сошёл?! Что ты творишь, Ласка? Какого лысого Мордреда вы с Гарри полезли не в своё дело?! — с трудом удерживая истерику, прошипел я. До безумия хотелось ударить его в нос, разбить счастливо улыбающиеся губы, заехать под дых, чтобы он принял мою ярость и боль и в следующий раз пообещал мне быть осмотрительнее и не лезть, куда его не просят. Вот только очень сомнительно, что мне удастся выбить из моего солнечного гриффиндорца необходимое обещание — не тот он человек и точно не будет отсиживаться и держаться подальше от приключений. Дамблдор был гением, подбирая Гарри команду из умной, рисковой Гермионы и готового поддержать любое начинание Поттера Рона. Злым гением. — Как это не моё дело? — возмутился Ласка, потираясь носом о нос. — Очень даже моё. Всё, что касается тебя, — непосредственно моё дело, а магия зеркала Еиналеж тебя очень даже касалась. — Как и всех Пожирателей смерти, — колюче добавил я, получая на попытку подкусить открытый искренний смех. — Если ты надеялся шокировать меня заявлением, кому именно мы помогли, уничтожив проклятое зеркало, то ты опоздал на целых бесконечных четыре года. Поверь, у меня было время, чтобы принять твой выбор стороны и смириться с ним. Хотя, не скрою, в тот момент мне хотелось убить тебя особо болезненным способом. Присядем? Здесь хорошо. А с тобой ещё лучше. Я глянул на зеркальную гладь Черного озера и увидел два отражения, стоящие рядом: блеклое, выцветающее Рона и чёткое, яркое собственное, что привело меня в самый настоящий ужас. Я читал однажды, что магия желания сжирает заблудившиеся между мирами души очень быстро, а это значит, что если он останется здесь, то спустя какую-то неделю я могу его потерять навсегда. Навсегда. От этого слова веяло какой-то жутью, холодом и безысходностью, чтобы с ним можно было смириться и допустить. Я готов сражаться за необходимое мне, за нас. — Может, пойдём отсюда, Рон, из этого бесплотного мира твоих фантазий и мечтаний? Здесь нет ничего настоящего, ты же понимаешь это. Понимаешь же? Пойдём отсюда вместе, поищем дорогу в реальность. Ты мне нужен и ты слишком гриффиндорец, чтобы так трусливо прятаться от жизни по несуществующим мирам. Или ты боишься? Вместо ответа Рон крепко ухватил меня за пояс и рванул прямиком в озеро, с беззаботным смехом свалившись на меня сверху, и шутливо принялся топить. А ведь в эту игру можно играть вдвоём. Я поднырнул, увиливая от Ласки, и ударил его ладонями в спину, отчего он, поскользнувшись, пошёл ко дну, но быстро сориентировался, вынырнул и с восторгом уставился на меня сияющими глазами. Почему так больно? Не должно быть больно настолько! Я подошёл к нему, оказываясь по грудь в воде, обхватил ладонями его щёки, притянул к себе и поцеловал. В успокаивающихся водах озера, как в зеркале, отражался бледнеющий силуэт моего парня, что пугало до ужаса, говоря скорее всего о том, что его силы здорово подточил вызов меня к себе магией желания, тратя свои и без того не бесконечный магический резерв. Хотелось выть от безысходности и осознания собственного бессилия вытащить его отсюда лишь одной силой моего желания. Ну почему он такой упрямый?! — Драко? — растерянно спросил Рон, видя мои злость, бессилие и отчаяние, которые я и не думал прятать за маской безразличия. — Что с тобой происходит? — Со мной? Я люблю тебя, Рон. Ты мне нужен, очень нужен так, в жизни, а не только в мечтах, — произнёс я и испугался этих слов. Хотелось убежать от него, спрятаться, оказаться как можно дальше от него, чтобы в одиночестве обо всём подумать и принять собственное признание, ведь я никому, кроме родителей, не говорил, что люблю. И уж точно не мог подумать, что скажу их одному из бывших недругов с Гриффиндора, ставшему мне настолько дорогим. Мне нужно время! Необходимо! И, конечно же, моё самое неподходящее желание немедленно сбылось — Рон, счастливо улыбающийся и обнимающий меня, исчез, растаяв точно призрак, а я проснулся, словно от толчка, в спальне мэнора опустошённым и растерянным. — Люблю?