Огонь судьбы

Чувства к Рону, так долго и упрямо отвергаемые мной как ненужное и невозможное, хлынули бурной полноводной рекой, грозясь меня потопить и унести в океан неизвестности. Хотелось быть рядом с ним, позволить себе эту неправильную любовь к парню, дарующую столько света и счастья и в то же время раздирающую меня сомнениями и недопустимостью. Нас вряд ли в ближайшее время примет общество, но в кои-то веки мне хотелось наплевать на общественное мнение, отстоять своё право на выбор не только перед обществом, но и перед своими родителями, так явно не одобряющими мой роман с Лаской. Много чего хотелось, но если он откажется возвращаться в реальность и останется там, в собственных фантазиях и мечтах, то вся эта моя буря чувств станет никому не нужными переживаниями, эдакой бурей в стакане, и это было по-настоящему, до трясущихся рук страшно. Я не хочу любить в никуда! Я не смогу так! — Мы уезжаем в Италию, Драко, — вместо «доброго утра, сын» проговорил отец, стоило мне войти в столовую, чтобы позавтракать вместе с ним и мамой. Я только великим трудом удержал нейтральное выражение лица, ошарашенный этой сногсшибательной, неожиданной новостью, прошёл к своему стулу, сел и, взяв чашечку свежесваренного кофе, отпил, пытаясь успокоиться и показать всё то отчаяние, что бурлило во мне. Я должен остаться в Англии! — Доброе утро, отец, мама. К чему такая спешка и внезапность? — Ох, Драко, дорогой, прости! Я забыла тебе вчера сказать, что не хочу пропустить показ мод от мадам Жюстин, который состоится завтрашним вечером в Милане. У неё весьма свежий взгляд на магическую моду, а её шляпки и мантии для волшебниц просто великолепны. К тому же мсье Адриан обещал представить на том показе свою новую коллекцию кружевного белья и ароматов. Об обновлённой «Мечте Морганы» ходит столько разных слухов, что я просто обязана там присутствовать и попробовать аромат одной из первых! Да и тебе не помешало бы развеяться, — улыбаясь, прощебетала мама, надев маску праздной легкомысленной леди, немного повёрнутой на моде и готовой заложить свою бессмертную душу за новую шёлковую мантию, свежий аромат и побрякушки с драгоценными камнями. Этой маске никогда не верили ни я, ни отец, но это не мешало Нарциссе Малфой периодически использовать её. Я посмотрел в тревожные голубые глаза мамы, вспомнил своего заблудившегося между мирами рыжего балбеса, которого мне ещё только предстоит вытащить в реальный мир, и упрямо выпятил подбородок, готовый к бою за возможность остаться на родине, к бою за определённые свободы, которые отец явно не пожелает мне просто так предоставить. — Я не поеду с вами в Италию, мама. Я останусь здесь и снова вернусь в Хогвартс — у меня впереди ТРИТОНы, Магический Университет права и банковского дела. И любимый человек в коме. — Что?! — возмущённо зашипел отец, глядя на меня суровым, почти яростным взглядом, что уже не могло произвести на меня нужного впечатления. Мне нужен Рон! — Какой, к Мордреду, любимый человек? Ты настолько низко пал и окончательно перестал себя уважать, позволив себе не только спутаться, но и влюбиться в предателя крови?! Я запрещаю тебе оставаться в Великобритании и совершать глупость за глупостью, ломая себе жизнь! Ты — наследник рода Малфой и не имеешь права позорить своих предков неподобающим поведением и неправильным выбором спутника жизни. К тому же твой Уизли гриффиндорец и максималист, а роду нужны наследники! А вот это уже интересно, очень интересно! Я сделал ещё один маленький глоток кофе из чашки, поглядывая на отстранённо улыбающуюся маму, всем своим видом показывающую, что она здесь совершенно ни при чём и отец сам по себе немного изменил своё мнение о моём Ласке и моём переезде в Италии и немедленной женитьбе на Катрин. И почему я не верю? Стоит вспомнить хотя бы её настойчивые просьбы о том, чтобы я определился со своими чувствами, разобрался в себе и не смел ломать свою и чужие жизни. А ещё всё это значит, что она так и не сумела простить отцу его увлечение Сириусом, несмотря на крепкую дружную семью, взаимное уважение, любовь и поддержку. Ей этого мало — она, как истинная Блэк, хочет властвовать помыслами своего мужа. — Дай мне шанс на счастье. — Ты позоришь имя Малфоя и волшебника, Драко, — холодно проговорил глава моего рода, почти презрительно цедя слова, отчего мне немедленно захотелось сжаться, покаяться во всех грехах и пообещать, что больше никогда в жизни не буду так делать. Вот только всё это будет ложью, как бы много для меня ни значило одобрение родителей и как бы мне ни хотелось его получить. Я не могу отказаться от Рона, а одобрение отца и матери на жизнь с одним из Уизли я не получу никогда — это из ряда несбыточных мечтаний. — Я люблю и любим. С каких пор это считается позором? Демонстративно наивный вопрос в не менее наивной попытке увести разговор в сторону от прямого запрета на связь с Роном вообще заставил отца как-то понимающе усмехнуться, а меня почувствовать себя до жути неуютно. — Вначале любовью всей твоей жизни был Поттер, за которым ты гонялся с первого курса и которым прожужжал нам с Нарциссой все уши, теперь им стал Уизли. Кто будет завтра? Отброс с Лютного? — Так низко я постараюсь не падать, — криво улыбнулся я словесной пощёчине. — К тому же ты сам только что сказал, что я непостоянен в своих пристрастиях и чувствах. Так дай мне возможность им переболеть. — Ты так настойчиво требуешь от нас дать тебе шанс остаться здесь и переболеть Уизли, словно просишь меня срочно подать тебе отворотного зелья. Роду нужны наследники, Драко, род не должен прерваться из-за твоего неправильного, греховного увлечения парнями. Вначале женитьба, ребёнок, и только потом твоё чёртово увлечение Уизли, если оно к тому времени не пройдёт, не выдержав испытаний временем и разлукой. Благословения вы не получите в любом случае. Это моё последнее слово. — Хорошо. Я навещу одну свою должницу, думаю, она согласится на временный брак. Брака с Катрин не будет, — проговорил я, чувствуя себя неимоверно уставшим и проигравшим.