Огонь судьбы

Панси смотрела на меня растерянно и зло, нервно кусая губы почти до крови. Я прекрасно её понимал, как понимал, что прошу её об унизительном, но меня не слишком-то волновали её чувства, ибо я знал, что в моей борьбе за счастье жертва обязательна, как ни крути. А ещё я знал, что держу её за горло своим фактом уродства и тем, что я только чудом не сгорел дотла — по делу нападения на ученика Хогвартса с адским огнём до сих пор ведётся расследование. Этой попытке убийства в любой момент можно было дать ход, и она ничего не сможет противопоставить доказательствам, отправившись загорать в Азкабан на годы, ибо важны не намерения, а поступки. — Драко, ты хоть понимаешь, о чём именно ты меня просишь?! — визгливо воскликнула она в отчаянии. Я криво усмехнулся, соглашаясь. — Конечно, понимаю. — И всё равно настаиваешь на этом невозможном унижении? — Настаиваю. Ты ведь хотела стать моей женой, а мне, к нашему общему сожалению, не предоставили выбора. — Драко! Это бесчеловечно! Я посмотрел в тёмные глаза девушки, которую ещё совсем недавно считал подругой, эгоистично пользуясь её желанием быть со мной, почесал изуродованную щёку, привлекая внимание к шрамам, и пожал плечами. — Нет, Панси, это справедливо. Ты же не думала, в самом деле, что я великодушно прощу тебе собственное уродство и забуду о твоём должке передо мной? Я настолько похож на всепрощающего святого Поттера? — А Грег чем будет перед тобой рассчитываться? Натурой? — саркастично поинтересовалась она, прекрасно понимая, что выбора у неё как такового нет и я ей его уже не дам — или-или. Мне нужен этот временный брак и ребёнок, открывающий путь к моему заслуженному счастью, а значит, я его получу. Или Панси сядет в Азкабан надолго, и то, что она является Пожирательницей Смерти, пусть и пришедшей к Лорду из-за меня и через меня, — будет для неё только отягощающим вину доказательством. Рон вряд ли сумеет оценить мой тернистый и жестокий путь к нашему возможному счастью, но всё это будет после. Сейчас важно добиться от неё согласия. — Не стоит так переживать, подруга, Грегори также не останется внакладе. Я и с ним в своё время обязательно рассчитаюсь по счетам. Моя бывшая любовница и будущая временная супруга крепко зажмурилась, словно пытаясь собраться с мыслями и переварить мои слова, тряхнула головой и, открыв глаза, холодно посмотрела на меня, выглядя принявшей решение. В мою пользу? — Интересно, а твой рыжий знает, на что ты идёшь ради возможности подставлять ему задницу? Подумать только: ты готов временно жениться на нелюбимой женщине с целью сделать ей ребёнка и отделаться от долга перед родом… И всё это ради него? Хотя о чём это я говорю? О какой любви? Ведь Драко Малфой совершенно не умеет любить никого, кроме великолепного себя. Никогда не умел. Я улыбнулся её словам: в своё время я почти любил Гарри, пытался обратить его внимание на себя, а сейчас совершенно определённо люблю Рона, дышу им и готов ради возможности быть вместе на любую подлость. Надеюсь только, что он сумеет это принять, принять меня любым. Что я сумею ему всё объяснить при нашей встрече и что он вернётся ко мне и согласится подождать до расторжения брака. Слишком много условий, слишком страшно и до конца так и непонятно, окупится ли этот безумный риск, на который я иду, но я не буду об этом думать сейчас! Не время. — Я люблю Рона, своё рыжее солнце, — медленно проговорил я. Панси от этих слов дёрнулась, как от пощёчины, и отступила на шаг. Не понимаю. Неужели она до сих пор на что-то надеялась, даже зная о моём романе с парнем? Даже зная о том, что в сексе я предпочитаю принадлежать, отдавая инициативу партнёру, а не брать. Уж она-то знала это, не сомневаюсь даже, иначе не ставила бы на словах меня на нижнюю позицию. — Я, пожалуй, соглашусь стать твоей временной супругой, Драко, ибо не хочу в Азкабан, но только на своих условиях. Мы с тобой заключим брак сроком на два года — больше времени я не согласна тратить на тебя и твой эгоизм. С ребёнком, если он у нас всё же родится, ты разрешаешь беспрепятственно видеться, и, само собой, он будет знать о том, что я его мать. Так же ты выкупаешь мне в собственность любой дом, на который я укажу, и до моего повторного замужества платишь определённую сумму ежемесячно. Не бойся, Дракусик, я не собираюсь зарываться и требовать золотых гор — просто содержание, чтобы не пойти по миру. И ещё никаких измен в браке. Я не собираюсь рядом с собой терпеть тень твоего рыжего предателя крови и делить тебя с ним. Последнее условие было до крайности неприятным, пусть даже и вполне ожидаемым от неё — я на её месте поступил бы точно так же, ибо надо совсем не уважать себя, чтобы делить мужа с любовником, которого он любит. Я кивнул, соглашаясь с её условиями, понимая, что она не отступится, даже если я вздумаю упорствовать и требовать чего-то ещё. Особенно насчёт Ласки, потому что здесь сильно задеты её самолюбие и самоуважение. Как бы она Азкабан не выбрала унижению. — Дом и содержание, Панси? С каких это пор твой род настолько сильно обнищал, что не может дать своей дочери и наследнице средства к существованию? Ведь Паркинсоны, насколько мне известно, далеко не бедны, чтобы ты выставляла такие условия. — Мой род не нищий — я серьёзно поссорилась с отцом. Что скажешь насчёт условий, супруг мой будущий? — Я согласен. — Ненавижу тебя! — яростно выдохнула она, отступая ещё на шаг и обнимая себя за плечи, словно в надежде спрятаться от боли. Как банально! Без показушного надрыва и отчаяния обойтись, конечно же, было никак нельзя! Я пожал плечами, неспособный на сочувствие по отношению к ней, и лишь чувствуя облегчение оттого, что мы договорились. Всё мои мысли теперь были о Роне и вместе с Роном, о том, как я буду вытаскивать его в реальность, а потом объяснять своему вспыльчивому собственнику и гриффиндорцу, что мне придётся временно жениться на своей бывшей девушке. Так страшно — до отчаяния — мне не было уже давно, но хотелось верить в нас, в то, что всё преодолеем и будем вместе. — Я скажу отцу, что мы с тобой обо всём договорились. — Исчезни, Драко.