Огонь судьбы

На этот раз Рон не шалил, словно малолетка, и не заставлял меня купаться в озере — он прижал меня молча к себе и жадно, голодно поцеловал, будто решившись на что-то, на что не мог решиться давно. Мне разом стало холодно от страха, живот свело, а горло перехватило спазмом. Неужели? Спрашивать его немедленно о принятом решении я, однако, не стал, отвечая на поцелуй, забираясь руками под футболку, сдирая этот совершенно ненужный здесь и сейчас элемент одежды и кусая свою головную боль за ключицу, на что он болезненно зашипел. Хотелось быть с ним не здесь, во сне, а там, в реальности, чувствовать его, попытаться забыть о бесконечных волнениях за него, нас, позволить себе просто любить и быть любимым. Неужели я так много прошу у судьбы? Вспомнилось согласие на временный брак Панси и её условия, что тоже не прибавило мне хорошего настроения, пусть я и осознавал в полной мере, что как наследнику древнего рода брака с нелюбимой мне не избежать. Отец и так пошёл на недопустимые, немыслимые уступки, когда решил не вмешиваться в мой выбор будущей супруги, и временный брак был оптимальным выходом из ситуации, в которой я оказался, пусть даже всё моё существо и противилось отчаянно такому решению. Снова любить на расстоянии, с той лишь разницей, что на этот раз мне не придётся рядить свою любовь в одежды ненависти, что, впрочем, утешало мало. — Драко, силы, Драко! Мой! Люблю тебя, хочу тебя… — горячечно шептал Рон, покрывая моё лицо короткими жаркими поцелуями куда попало и оглаживая тело сквозь мешающуюся одежду. Я тёрся о него, хватался, ласкал, отвечал на поцелуи, как в лихорадке. Безумие. Чистой воды безумие, разделённое на двоих. — Рон… Хочу тебя. Слышишь? Немедленно… Одежда куда-то исчезла, подчиняясь его воле, и его руки заскользили по спине вниз к ягодицам, сминая их. Во мне всё бурлило от смеси чувств из желания любить и быть любимым, отчаяния, липкого страха и горькой надежды. Надежды на лучшее, на то, что мой рыжий гриффиндорец всё же захочет бороться с иллюзиями и вернётся туда, в реальную жизнь, ко мне, ведь нужен мне как воздух. Нужен. Я не смогу без него там, я не могу его потерять — это слишком больно и страшно. Я люблю его… Рон опустился в неправдоподобно зелёную траву на колени, поцеловал тазовые кости слева и, помогая себе рукой, взял в рот член, облизывая и посасывая головку. Я смотрел в улыбающиеся голубые глаза своего парня, не совсем умело, но старательно делающего мне минет, и старался не отводить взгляда, не закрывать глаза, чтобы не потерять чувство реальности происходящего, которое и без того подводило, выбивая из лёгких воздух и рождая панику. Казалось, стоит только отвлечься и забыться, и Рон исчезнет в ярких лучах солнца, распадётся на тысячи и тысячи золотых пылинок и лучиков, и я его больше никогда не увижу, потеряв здесь. Мне просто жизненно необходимо уговорить его вернуться в реальность! Не попробовать, а именно уговорить, заставить, если уж на то пошло, вернуться. Я запустил пальцы в огненные волосы и потянул голову назад, отстраняясь. Нет, я любил минет, мне нравилось, когда меня ублажают ртом, стремясь доставить удовольствие, но сейчас этого было слишком мало для того, чтобы мне хоть на миг вернуть ощущение реальности и заставить свободно, без паники вздохнуть. Сейчас мне было необходимо принадлежать, до боли остро необходимо было чувствовать, чтобы хоть как-то выбить из себя сомнения в нём, в себе, в жизни. Ну почему? Почему всё обязано быть так? Как будто мало нам досталось от злобной тётки Судьбы! — Драко? Я опустился в траву, взял его за руку и потянул на себя, разводя в стороны ноги и обнимая его всеми конечностями. Мой. Любимый мой. Хочу тебя в себе лицом к лицу, и сейчас. Только так, глаза в глаза, чтобы не потеряться и не потерять, не заблудиться и вывести к свету. Я не могу тебя потерять, Рон, не сейчас, когда понял, что люблю, так сильно люблю, что ради нас совершил подлость, надавив на Панси. Ради нас я согласился жениться на нелюбимой женщине и сделать ребёнка, наследника Рода Малфой. Всё это ради нас, только ради нас, слышишь меня?! — Вставь мне уже! — потребовал я у Рона, целующего мой живот, покусывающего рёбра и растягивающего меня уже двумя пальцами. Ждать не хотелось совсем, ибо чувство реальности происходящего снова подводило, рождая липкую пустоту и панику. Будет больно? Пусть будет больно! Я согласен на эту боль принадлежности, только чтобы чувствовать, чтобы жить, а не бояться до отчаяния потерять. Я не смогу без тебя! — Какой ты нетерпеливый, Драко, — горячо зашептал Рон, массируя простату и вылизывая пупок. — Потерпи ещё немного. Совсем чуть-чуть. Я согласился подождать, растворяясь в сводящих с ума ощущениях, но, даже принимая в себя его член и отдаваясь весь, до самого донышка, я не мог отделаться от ощущения нереальности всего происходящего. Это кололо и делало больно, и как я ни пытался отвлечься от этого дикого ощущения — так и не смог. Не хочу так! Не хочу бояться, сомневаться, терять… — Вернись ко мне, Рон. Вернись!