Леди Блэк

На следующее утро Кассиопея сидела в Большом зале. Завтрак только начинался и учеников было ещё не так много. Всю ночь девушка провела в тяжёлых размышлениях, не в силах уснуть. Её голова была занята мыслями об отце, о ссоре с Фредом и о помолвке. Благо, сегодня никто не решился задеть Блэк — очевидно, недоброжелатели твёрдо понимали, что ничего хорошего им это не принесёт. Да и Анджелина, сидящая рядом, то и дело отводила от неё заинтересованные взгляды своим встречным. Когда в дверях появились близнецы и Ли Джордан, то они прошествовали в их сторону с самым, что ни на есть, важным видом. Фред сделал вид, будто её не существует, и поздоровался нарочно только с Джонсон, Джордж кивнул и последовал за братом, которого потянуло подальше от Блэк, а Ли задержался и сел рядом. — Касс, — позвал он, выглядя вполне серьёзным. Реакции не последовало, — Слушай, я знаю, что вчера вытворил Фред, и я согласен, что он не должен был так себя вести. Просто характер у него такой, гормоны сыграли, — Кассиопея хмыкнула, — Не обижайся на него. — А он, что, в положении, раз у него гормоны играют? — Ты же понимаешь, о чём я, — Ли пропустил мимо ушей её колкость, взывая к остаткам разума и здравого смысла. Проблема состояла лишь в том, что сама Кассиопея в такой помощи не нуждалась. Правда, лучше было бы, если бы как раз её сейчас требовала душа гриффиндорки. Но ведь нет. Она уже всё поняла, и не нуждалась в чьих-либо разъяснениях. Несмотря на то, что на языке вертелась колкость, Блэк не стала грубить другу. Он же ни в чём не виноват. — Да. Только весь смысл, что я понимаю тебя,, но не его. — Касс… — Ли, — она остановила его речь, выдвинув ладонь. И посмотрела в заботливые, обеспокоенные глаза друга со всей искренностью в ответ, на которую только была способна в этот момент, — Я ценю твою поддержку и понимаю, что Джордж не смог бы оказать мне её по той же причине, глупо отрицать, что Фред ему гораздо ближе, несмотря ни на какую нашу дружбу, но я тебя очень прошу сейчас… — она остановилась, складывая эти слова у себя в голове так, чтобы они не звучали слишком обозлённо, — Не нужно пытаться закрыть мне глаза на его поступки. Тем более, то, что он совершил вчера, выходит в принципе за всякие границы. — Я понимаю, и я не защищаю его, как уже говорил, но Вы же друзья, поэтому… — Друзья? — она резко оборвала его. Видимо, без грубости в это утро никак не получится, — Знаешь, у тебя неправильная информация. — Касс. — Извини, но давай закроем эту тему! — О чём спорите? — неоткуда появившийся Седрик заставил Кассиопею слегка улыбнуться, — Доброе утро. Я тут встретил профессора МакГонаггл, она просила зайти тебя. Она не успела ничего ответить. — Что ты уже натворила? — спросили Ли и Анджелина в один голос. Девушка только хмыкнула. — Да ничего такого вроде бы не припомню, — ответила Блэк, а затем перевела взгляд на Диггори, — Спасибо, Седрик. Ты уже позавтракал? — Ещё нет, а что такое? Кассиопея почувствовала на себе взгляд Фреда и хитро прищурилась. Раз он сам решил вычеркнуть её из своей жизни, то что должно помешать ей сделать то же самое? — Хотела попросить составить мне компанию. Мы вчера так мило побеседовали, жаль только, что недолго, — боковым зрением она посмотрела в сторону и заметила красное от злости лицо Фреда. Это только придало ей уверенности в собственных действиях. Седрик кивнул. — Не так уж я и голоден, поэтому с радостью помогу тебе. Они вышли из Большого зала, сопровождаемые взглядами её друзей.

***

— «Не так уж я и голоден, помогу тебе», — передразнил Фред пуффендуйца, глядя им вслед, — Тоже мне нашёлся, «помощничек», — брезгливо изрёк рыжеволосый. — Да ладно тебе, — ответил Джордж, — Не заводись ты так. — Кто завёлся? Я завёлся? Да больно мне надо заводиться, ещё и из-за этой ненормальной! Скажешь тоже, — Фред хмыкнул, — И вообще, меня это не волнует. Пускай она с этим Диггори что хочет, то и делает, а нам она ясно дала понять, что мы больше не друзья. — Ты делаешь поспешные выводы. — Это я делаю поспешные выводы? Это она сделала поспешные выводы, решив, что я буду таскаться за ней, как собачонка! Пускай катится, если ей так надоело наше общество, — Фред выглядел отнюдь не слишком беззаботным. И Джордж, не выдержав, ответил: — Слушай, ты можешь обманывать кого угодно, но не меня. Ты же знаешь это. И я тоже знаю. Если бы тебе было плевать, ты бы и не заикнулся о ней, но уже второй день только про Касс и говоришь. И вообще, у меня такое ощущение, что ты… — Что я «что»? — нарочито громко перебил Фред. — А то ты не понял, — Джордж хмыкнул, — У Вас даже манера поведения не отличается особо. Только если тебе не на ком вызвать ревность, то ты упрямо стараешься показать, что тебе плевать. Фред посмотрел на брата с недоумением. — Ты сам-то понял, что сказал сейчас? — Я-то как раз таки понял, братец, — ответил ему Джордж, — И все вокруг уже это поняли. И до Касс тоже скоро дойдёт. Просто она тебе нравится и ты не хочешь ни с кем её делить, вот и ревнуешь почём зря. — Почём зря?! Джордж усмехнулся. — Вот видишь, даже не отрицаешь, что ревнуешь. Далее они ели, не переговариваясь, а Фред всё обдумывал слова брата-близнеца.

***

Кассиопея шла по коридору бок о бок с Седриком, хотя мысли её крутились вокруг ссоры с Фредом и нежданным вызовом от декана. Ей казалось странным, что МакГонаггл предпочла передать ей просьбу именно через Диггори, хотя в его компании было весьма приятно находиться. В конце-концов, когда они преодолели четвёртую лестницу, Седрик вдруг поинтересовался: — Всё ещё переживаешь из-за ссоры с Фредом? Блэк едва не споткнулась, но сумела сохранить равновесие и, стараясь не высказывать своих эмоций, нарочито беззаботно ответила: — Вовсе нет. Диггори усмехнулся, кивнув. — Что? — Просто по тебе видно, — ответил пуффендуец. При этом на лице Кассиопеи проскочило такое выражение, что парень сразу же предпочёл стереть улыбку и уже более серьёзно добавить, — Ладно, лезу не в своё дело. — Может быть, — согласилась Кассиопея, не став уточнять, на какой именно вопрос дала ответ. Наверное, молчание сейчас было ни к чему. Седрик, поняв, что Касс не слишком обиделась, продолжил разговор, двинувшись в другую тему: — Не боишься идти на расстрел? — С любопытством — нет. Я вроде ничего такого не творила в последнее время. — Ну да. Последней сенсацией, которую я слышал о тебе, был тот мальчишка из Слизерина, которого ты побила. — Спасибо, конечно, мне льстит популярность, но «побила» — слишком громкое слово для этого всего. — Что же он такого сделал, что ты так с ним? Кассиопея не хотела говорить на эту тему, но её язык выпалил прежде, чем его успел остановить мозг: — Он оскорбил моего отца. Пуффендуец понимающе кивнул и как-то приник. — Эмм… А твой отец… — Мой отец — Сириус Блэк, — выпалила Кассиопея. И замолчала, глядя на Седрика. Отчасти ей была интересна его реакция, а отчасти она и надеялась на то, что ей не придётся повторять тот случай с «мальчишкой со Слизерина». — Эмм… Я тоже слышал о нём, — наконец, произнёс Диггори. И на его лице промелькнуло что-то, оставшееся непонятым гриффиндоркой. Взамен этого Касс поникло кивнула и с горькой улыбкой ответила: — Я даже знаю, что. — Ты не веришь в то, что он виновен? — спросил Седрик. — Нет, — как на духу, ответила Кассиопея, — Мой отец не мог этого сделать, и я в этом уверена. — Прости, но откуда ты можешь это знать? — Послушай, — она остановилась перед ним, и Седрик тоже остановился, глядя ей в глаза, — Он — мой отец. Я, конечно, допускаю мысль, что он неидеален, идеальных в принципе не бывает, но он — мой отец. И я не собираюсь верить тому, что сама не видела. Я верю в то, что он невиновен. А остальные пускай думают, что хотят, меня это не волнует, — после этого она развернулась и вновь зашагала по коридору, пребывая в ещё более унылом настроении. Неужели она ошиблась в Седрике? И то, что было вчера, просто напросто было нейтральным общением? Ответ не заставил себя долго ждать. Он догнал её за поворотом и взял руку в свою ладонь, заставляя остановиться и взглянуть на него. И Кассиопея посмотрела в добрые глаза, не увидев там ни капли презрения или отчуждения. Только сожаление. — Прости, я не должен был обсуждать это… — Со мной? — спросила в ответ Касс, — Отчего же. По крайней мере, ты не шушукался, как многие, за спиной, а высказал всё, как есть. — Нет, я не это хотел сказать… — Седрик остановил её, когда Кассиопея сделала ещё шаг, — Я не должен был затрагивать эту тему. — Брось. Зато теперь мы выяснили, как ты к этому относишься. — Нет. То есть да. То есть… Кассиопея приподняла одну бровь, глядя на Седрика. И тот поспешил добавить, видимо, собравшись с мыслями. — Я не думаю ничего такого о твоём отце. И я тоже теперь убеждён, что он невиновен. — С чего такие решения? — девушка даже несколько оторопела, но не отвела взгляд. И что-то такое тёплое разлилось внутри, принеся облегчение, когда Седрик ответил, всё так же глядя ей в глаза: — Я просто верю тебе. Какой-то внезапный порыв заставил Кассиопею сделать это. Она даже не думала особо, просто сократила между ними расстояние и обняла его, а в следующую секунду почувствовала тёплое объятие в ответ. Она не ошиблась в нём, и он не такой, как все. Он ей верит. И поддерживает. Внезапное сравнение застало её врасплох: даже сейчас, после, казалось бы, перебранки между ними, Седрик признал, что был неправ, и попытался исправить. Фред вряд ли бы пошёл на это, слишком большое у него самомнение, лидирующее с гордостью. На мгновение Кассиопея прикрыла глаза, наслаждаясь этой внезапной близостью. — Якшаешься с предателями крови? Я и не ожидал от тебя ничего лучшего, сестрёнка, — буквально выплёвывая, с презрением проговорил кто-то. Она отстранилась и увидела Драко, который уже удалялся по коридору вместе со своими дружками. — Драко Малфой — твой брат? — Кузен, — поправила она. — Мне жаль, что всё так сложилось. Касс вздохнула и попыталась улыбнуться. — Забей. Я плевать хотела на этих Малфоев. «Разве что Нарцисса нормальная» — пронеслось в голове. И Кассиопея вспомнила, что не ответила на её письмо. — Мисс Блэк, — послышался голос МакГонаггл. Кассиопея повернула голову и увидела декана, спешно идущую к ним навстречу, — Хорошо, что Вы уже здесь. Мистер Диггори, спасибо, Вы можете быть свободны. — Увидимся. Кассиопея кивнула Седрику и поспешила за женщиной. Они долго шли по коридорам, минуя различные лестницы и повороты и, когда пропустили направление к кабинету Трансфигурации, девушка всё же решила поинтересоваться: — Профессор МакГонаггл, а куда мы идём? — К директору, мисс Блэк, — ответила женщина. Эта фраза заставила Кассиопею слегка начать переживать. Всё таки, что-что, а вот к директору её ещё ни разу не водили за все три года обучения. Стараясь особо не выдавать волнения, закравшегося внутри, она послушно шагала следом за деканом и остановилась только перед большой горгульей. После произнесённого пароля статуя отъехала в сторону, открыв вид на лестницу, поднимавшуюся самостоятельно. Едва Касс поставила вторую ногу на ступеньку, проход позади закрылся, и они оказались в коротком туннеле, по окончанию которого их ожидала большая двойная дверь из дубового дерева. — Профессор Дамблдор, — Кассиопея поздоровалась с директором, кивнув вдобавок к приветствию. Она бесспорно уважала этого волшебника за все его заслуги, и восхищалась так же, как и многие другие ученики. Вдобавок ко всему Кассиопея знала, что дядя много раз нелестно отзывался о нём — и это делало только огромный плюс в карму старика по её соображениям. — Мисс Блэк, рад видеть Вас, — директор кивнул, и указал на кресло, находящееся рядом с его письменным столом. Напротив уже сидела профессор МакГонаггл и Кассиопея не стала возражать, — Не желаете отведать лимонных долек или сахарных бубликов? Удивление было слишком очевидным здесь, а любопытство с волнением лишь усилились. Заметив третий, пустующий всё ещё стул, Кассиопея посмотрела на директора и честно ответила: — Спасибо, я не голодна. Профессор Дамблдор, я… — под проницательным взглядом старика становилось как-то не по себе. Точно он уличил её в чём-то слишком неправильном и постыдном, — Признаться, я не понимаю, зачем я здесь. — О, Минерва, Вы ничего не объяснили девочке? — Я посчитала, что будет лучше, если это сделаете Вы, Альбус, — ответила профессор МакГонаггл. И взгляд её как-то опечалено коснулся Кассиопеи. «Что происходит?» — Мисс Блэк, видите ли, я пригласил Вас сюда для того, чтобы побеседовать. Конечно, кабинет директора не является во всех смыслах нейтральной обстановкой, но я верю, что мы сможем преодолеть с Вами этот недостаток и поговорить начистоту. Кассиопея кивнула. — Мисс Блэк, простите за то, что я сейчас спрошу, но я обязан это сделать. Мне и профессору МакГонаггл Вы можете рассказать всё, как есть. Мы на вашей стороне и сумеем помочь. — В каком смысле? МакГонаггл взглянула на Дамблдора, и тот, по-прежнему глядя на Кассиопею, произнёс: — Мы хотели бы узнать у Вас о Вашем общении с отцом. Кассиопея побледнела. С отцом? Но… Причём здесь это? — С чего Вы решили, профессор, что я общаюсь с ним? — Мне казалось, что Ваш отец написал бы Вам, будучи на свободе. — Нет, — Кассиопея покачала головой. «Не написал…» — пронеслось с сожалением в голове, — «Ни единого письма, ничего. Никак не дал знать о себе, не объявился за всё это время…» А времени ведь прошло немало. Вдруг с ним что-то случилось? — Мисс Блэк, — МакГонаггл попыталась вступить в разговор, очевидно, надеясь разговорить собственную ученицу, но Кассиопея гораздо резче, чем следовало бы, ответила: — Профессор МакГонаггл, он не писал мне! — Мисс Блэк, — произнёс Дамблдор, призывая к спокойствию. — Простите, — Кассиопея почувствовала себя ещё хуже в моральном плане. Зачем весь этот разговор? К чему он ведёт? Несмотря на своё волнение, она озвучила эти вопросы вслух, надеясь получить искренний и прямой ответ. — Преподаватель Хогвартса утверждает, что видел Вашего отца неподалёку, в Хогсмиде. — Вы считаете, что мой отец настолько больной человек во всех смыслах, чтобы, сбежав из чародейской тюрьмы, переться в магическую деревню, рискуя быть схваченным и доставленным обратно в Азкабан? Простите, профессор, но, в таком случае, я не разделяю Вашего мнения. Она не ожидала от себя такой прямолинейности, но, в конце-концов, разве не потому её распределили на Гриффиндор? — Я понимаю Вас, мисс Блэк, но за десять лет в Азкабане могло случиться всякое… — Позвольте спросить, кто именно Вам сказал об этом? — она вновь посмотрела на пустующее кресло и почему-то испытывала в тот момент ощущение, что в глубине души знает ответ на свой вопрос. Дамблдор посмотрел на МакГонаггл, которая так же была крайне обеспокоена происходящим, а затем озвучил, подтверждая догадки: — Профессор Снейп.

***

Анджелина сидела за партой вместе с Кэти, пытаясь внимательно слушать профессора Бинса. Близнецы позади них были непривычно молчаливы, а Ли, севший впереди, беспрерывно записывал что-то в тетрадь. Джонсон уже думала развернуться и поболтать с Фредом и Джорджем, периодически бросая взгляды на дверь и гадая, когда же вернётся Кассиопея, как вдруг на стол ей упал клочок пергамента. Удивлённо она осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, кто бы это мог быть. Бинс ничего не заметил, а остальные ребята делали что угодно, но не смотрели на неё. Она отвернулась и, пребывая в диком любопытстве, развернула послание.

Я люблю тебя больше, чем Море, и Небо, и Пение, Я люблю тебя дольше, чем дней мне дано на земле. Ты одна мне горишь, как звезда в тишине отдаления, Ты корабль, что не тонет ни в снах, ни в волнах, ни во мгле. Я тебя полюбил неожиданно, сразу, нечаянно, Я тебя увидал — как слепой вдруг расширит глаза И, прозрев, поразится, что в мире изваянность спаяна, Что избыточно вниз, в изумруд, излилась бирюза. Помню. Книгу раскрыв, ты чуть-чуть шелестела страницами. Я спросил: «Хорошо, что в душе преломляется лед?» Ты блеснула ко мне, вмиг узревшими дали, зеницами. И люблю — и любовь — о любви — для любимой — поет.

Сложно было сказать, что именно почувствовала Анджелина в тот момент, но на лице её проявилась улыбка. Она попыталась боковым зрением внимательно уличить того, кто наблюдал бы за ней, но напрасно. А затем, её мысль внезапно коснулась Кэти. Может, это ей? Не говоря ни слова, Джонсон передала записку подруге и одними губами шепнула: «прочти». Кэти прочитала и, по всей видимости, была приятно удивлена не меньше своей соседки по парте. — Чего это Вы там шушукаетесь? — спросил Джордж. Анджелина только махнула рукой, не желая объяснять. Парень и не стал спрашивать второй раз, лишь с неким подозрением глянул на пергамент, сложенный уже вдвое, хмыкнул и, хотел было продолжить заниматься скукой, но от этой надобности его отвлёк звонок колокола.

***

Кассиопея шла в подземелья, размышляя над разговором с деканом и директором. После того, как она убедила их, что отец ей не писал и они её отпустили, попросив, если что, сразу же рассказать обо всём (Касс и сама колебалась теперь, уж слишком напугал её этот разговор), в голову девушки лезли печальные мысли. Почему же, действительно, отец не дал о себе знать? Неужели ему плевать на то, что с ней? Верить в это сил не было, но и находить оправдания, тем самым, пугая себе ещё больше волнением за него, ей представлялось такой уж хорошей идеей. Если в этот момент её что-то и отвлекало от мыслей об отце, то лишь косвенно. И личностью, на которую Касс сейчас злилась в первую очередь, был Северус Снейп. Может, именно поэтому она пришла к нему на урок, который стоял у Гриффиндора совместным со Слизерином, желая разобраться в этой истории со своим самым нелюбимым преподавателем. Едва она ступила в коридор, как сзади её сразу нагнали. — Хай, Блэк! — это был Торсон. Видеть его, а уж тем более разговаривать с ним, у неё не было никакого желания, — Торопишься на уроки? — Что тебе нужно? — спросила Касс, — Я сейчас не в лучшем настроении, так что не советую тебе выводить меня из себя, Торсон. — А я бы не советовал тебе так со мной разговаривать, — он преградил ей дорогу, — Или ты уже забыла, кто я такой и чем тебе это грозит? — Ах, да, — Касс усмехнулась, — Ты, очевидно, обладаешь весьма низким интеллектом, если ещё не понял, что я не собираюсь при каких бы то ни было обстоятельствах связываться с такой кучкой дерьма, как ты, твоя семейка, и Ваше чёртово-величавое «аристократическое общество»! — Ты явно не в духе, Блэк, но это не значит, что я спущу тебе такую наглость с рук! — он преградил ей путь. — Ты прав, лучше начать с ног. Он не успел спросить, о чём идёт речь, как Кассиопея уже врезала ему коленом, и Торсон согнулся пополам. — Дура, — прошипел слизеринец, становясь красным. Кассиопея хмыкнула, узрев такое комичное сочетание. — Я предупреждала, — парировала она в ответ и, больше не слушая ничего, пошла прочь. Несмотря на то, что она была зла на Снейпа и Торсон попался «под руку», эмоции ещё не уложились в её голове, и руки то и дело чесались набить кому-нибудь морду. Но позволить себе данной распущенности Кассиопея не могла — хотя бы потому, что это никак не решило бы её проблем, а, отнюдь, увеличило бы их в геометрической прогрессии. Подоспев к нужному кабинету, девушка в отчаянии остановилась, поняв, что куча учеников уже пришла на месте, и преимущественной стороной в количестве был Слизерин. Устраивать сцен на глазах змеёнышей ей не хотелось. Лишив всякого права выбора касаемо дальнейшего времяпровождения до начала урока, Анджелина подошла к ней и заговорщицки произнесла, что кто-то решил приударить за ней или Кэти. — Интересно, кто у нас такой прекрасный поэт, — дополнила Белл, глядя на пергамент чуть ли не с обожанием. — Бальмонт, — ответила Кассиопея. — Ты его знаешь? Как он выглядит? — спросила Анджелина, готовая тут же ухватиться за любую зацепку. — О, боюсь, знакомство с ним тебе не светит, — произнесла Кассиопея, чувствуя, что от комизма всей ситуации настроение становится чуточку лучше. — Это ещё почему? — спросила Анджелина и поправила волосы, — Если я захочу, то смогу очаровать любого. Кассиопея хмыкнула. — Может, потому, что он умер? — То есть, как?! — в один голос спросили девочки. — Да вот так, — ответила она, поочерёдно переводя взгляд с одной на вторую, — Ещё в 1942 году. — И как мы теперь поймём, кто именно это написал? — спросила Джонсон, с мольбой глядя в глаза подруге. — Могу сказать только одно: судя по всему, этот человек любит классику и неплохо знаком с маггловской литературой. — Стоп, а откуда ты знаешь маггловскую литературу? — Вообще-то, это секрет для всех, но Вам, так уж и быть, расскажу, — Кассиопея призвала девочек к себе и те, послушно приблизившись, вняли её словам, — На самом деле, я — его дальняя родственница. — Серьёзно?! — восхищённо спросила Кэти. — Нет, блин! — тут же ответила Блэк, — Я просто когда-то купила в маггловском мире книгу, и там были стихи Бальмонта, среди которых был этот! Я его ещё запомнила, потому что дядя меня застукал с этой книгой и я потом неделю… В общем, Вам лучше об этом не знать. — Мда… — задумчиво протянула Джонсон. — Ну зато понятно, что это точно не слизеринцы. Анджелина взглянула на неё как на умалишённую, а затем ответила: — Конечно! Урок-то у нас был с Когтевраном! — А мне кажется, и без того понятно, что это не может быть кто-то со Слизерина, — произнесла Кассиопея. Мимо них прошёл Торсон, стрельнув в её сторону многообещающим взглядом, и Блэк вновь почувствовала поднимающуюся злость, — Там только одни придурки. — Зато в Пуффендуе много хороших парней, не так ли? — спросил Фред. Они с Джорджем и Ли как-то неожиданно подошли. Кассиопея взглянула на него и, наигранно удивлённо приподняв брови, нарочито серьёзно выдала: — Да и в Гриффиндоре без них не обошлось. Жаль только, что один придурок всё-таки портит общую картину. — Странно, что ты ещё не ускакала к своему Диггори. — Странно, как я тебя ещё не прибила, — ответила Кассиопея. — Ну хватит Вам, — вмешалась Кэти, — Ведёте себя, как маленькие, честное слово. — Это он — маленький, и ведёт себя так, будто у него отняли любимую игрушку. — Зато я хотя бы здраво смотрю на вещи. Джордж как-то неопределённо хмыкнул, но Фред не обратил на это внимание. — Вот что я тебе скажу, Фредди, если ты не заткнёшься, то будешь здраво смотреть на вещи подбитым глазом! А ты меня знаешь, я в таких вещах шутить не намерена! — Тоже мне выискалась, «королева юмора»! — Тебе припомнить первый курс, Фредерик Уизли?! — Что здесь происходит? — Снейп, вернувшийся в подземелья, сразу обратил на них внимание, — Минус двадцать баллов, мисс Блэк, за пререкания и шум. А сейчас живо все в класс, — убийственным тоном изрёк зельевар и, открыв кабинет, зашёл туда, впуская за собой две разноцветные толпы. Кассиопея сжала руки в кулаки и двинулась следом за друзьями, попутно проклиная Фреда, Снейпа и Торсона вместе взятых.