Забери...

— Шаст, — сквозь шум музыки, позвал Матвиенко. — Пошли, покурим?  — Ты же не куришь? — Возмутился Антон, из-под челки наблюдая за парнем. — И что? — Чуть осоловелые глаза посмотрели на него. — Все бывает впервые. — Иди, вон, с Арсом, — фыркнул Тоша, кидая чуть озлобленный взгляд на Арсения, что танцевал с девушкой. — Он занят. Ну, Тош, — сложив ладошки на груди, почти взмолился Серый, выпятив нижнюю губу. — Это — запрещенный прием, — усмехнулся Шаст. Нет. Он просто не мог отказать ему. — Ну, Антош. — Ладно, пошли. Дим? — Обратился к парню он, пока Поз сидел и что-то оперативно строчил в телефоне. — Посмотри за вещами. — Ага, — кивнул тот, даже не подняв глаз от экрана. Улица встретила их холодным ветром, темным вечером и шумом голосов девушек и юношей, что стояли перед входом в клуб. — О, сегодня Marlboro? — Удивленно вскинул бровь Серый, вытягивая предложенную сигарету. — Мне нравятся твои эксперименты. — Ты же знаешь, не люблю останавливаться, — усмехнулся Шаст, закуривая. — Знаю. Ну, расскажи мне. — О чем? — Встречаясь взглядом с другом, спросил Тоша. — Расскажи дяде Сереже, давно ты «ушел в монастырь»? — Что? — Удивился парень. — Да, ладно тебе. Думаешь, я не вижу, что ты ни разу с девушкой не был. По крайней мере, за гастроли, так точно. Что, кроме Кузнецовой никто не возбуждает? «Если бы ты знал…» — Замелькала в голове люминесцентная табличка. — Просто, времени нет… Да, и желания… — Тош, — обеспокоенно засверкали глаза мужчины. — Ты здоров? Все нормально? — Почему ты спрашиваешь? — Ты как-то странно ответил на мой вопрос. — Да все нормально. — Да? Тогда, вон. Смотри, — и мужчина указал на входную дверь, через несколько метров от них, где стояли и сверкали шальными глазками девушки. — Спорим, что со мной одна из них уйдет быстрее, чем с тобой? — Ты же знаешь… — Знаю. И ты не откажешь мне. — Никогда, — глаза Шастуна опасно сверкнули, и ребята, скрепив спор крепким рукопожатием, двинулись в сторону девушек. Спор — это святое. Все, что предлагалось на спор, Шаст принимал. Это была его собственная проверка на прочность. На спор он делал то, чего не мог просто так. Да, что скрывать, да и все знают, — Шастун попал на программу «Импровизация» на спор. Да-да, именно так. Они поспорили с Позовым, что если возьмут Димку, Шаст должен ящик дорого коньяка, если Антона, то ящик коньяка должен будет Поз. Ну… Два ящика конька пили всей командой в первый день после того, как их утвердили. Шаст никогда не отказывался от спора, чего нельзя сказать об остальных. Эта «безбашенность» была исключительной прерогативой Антона. И он ей пользовался. Пробовал, экспериментировал, и как угодно исполнял…. Что? Да, вот, вспомните. Концерт «Импровизации» в Новосибирске. Разогрев. И эта фраза, которую поклонника фандомов и «Артона», никак не оставят в покое. Арс — десять слов (все, что угодно), Антон — пять (вопросом на вопрос). — Квартиру, кота, шмотки, шубу, автомобиль, образование — тебе купил я, Овечка! — Смешно загибая пальцы, говорил Арс. — Ах, я еще и Овечка? — Возмутился Антон, сам прыская от смеха. — Ты же семьдесят девятого года рождения, как раз овца. Забыла? — А тогда ты — козел. Понял? — Фыркнул Антон, загибая пальцы. — Меняй! — Громогласно объявил ведущий. — Тогда ты — идиот. Понял? — Переформулировал оперативно Тоша. — Меняй! — Снова прозвучал голос ведущего. — Я на тебя подаю в ЗАГС, — выпалил парень, и огромными глазами посмотрел на сложившегося пополам мужчину. — Меняй! — С интонацией Паши, сказал ведущий. — Я уеду к Кате… Кадашниковой! — Меняй! — Я тебя очень сильно люблю, — стоя ровно и смотря в глаза напарника, произнес Антон. О да, вот она — эта заветная фраза… Правда, сказать ее хотелось совсем другому человеку… Тому, кто стоял за спиной, с поднятыми, в знак капитуляции, руками. Но спор с Матвиенко был победно и красиво выигран. — Девушки, добрый вечер, — улыбнулся обворожительно Антон. Игра началась…

***

И закончилась она так же непредсказуемо, как и началась. Выиграл Тоша, вот только… Она не была ему нужна. Но эта… Вика, приклеилась, словно банный лист. Нет, она не была страшной: милое личико, коротенькая юбочка, девчачьи ужимки… Что взять с девятнадцатилетней, как оказалось позже, поклонницы. А Матвиенко… Ушел с этой Машей. Фу, блин. Блондинка, ноги от ушей, руки от груди. Жуть, а не девушка. И как раз подстать Серому, под два метра на шпилях. А Шаст сидел за столиком злой, как черт, пока Вика общалась с Арсом и Димой. Но, слава яйцам, и им она наскучила, и Попов, со всей харизмой, что есть, и со всей деликатностью, которой нет, сказал: — Девушка, милая. Да, спорил он. Не переживайте, вы ему совсем не нравитесь. — Спорил? — Губы девушки задрожали, а на глаза навернулись слезы. — Ой, девушка, — вмешался Поз. — Вот только не надо сырости. Звезды — они все такие. Поматросят и бросят. — А он… Он, — запричитала она, что парни тут же обернулись на Шастуна, пытаясь понять, что «Он» успел с ней сделать. — Даже не поматросил. И девушка сбежала в неизвестном направлении, оставив троих мужчин в полнейшем недоумении. — Во, дети пошли, а? — Удивился Поз. — Не говори, даже, — ответил Попов. — Официант, — заорал Антон. В миг у их столика оказался парень в черной одежде и с белым тонким галстуком. — Да? — Мохито, — подоспел Дима. — Без алкоголя. — И Текилу, — грозно выдохнул Шаст. — Сто грамм? — Уточнил молодой человек. — Бутылку, — подняв глаза, ответил Тоша. Парень тут же испарился. — Тош, — Арс опасливо покосился на парня. — Все нормально? — Да, все супер!

***

И это «супер» потом пришлось разгребать… Позову. Арс уехал с какой-то девушкой, что выловил с танцпола, а пьяный Шаст расплылся, как амёба, по столу. Это был еще один небольшой… Совсем крохотный косяк молодого человека. Да, он не чувствовал грани между: «Пьян» и « В дупель пьян» И что с этим «дуплом» делать, никто не знал. Хотя Шаст и напивался так лишь раз, получили по «щам» тогда все. Арс потом еще неделю с ним не разговаривал, потому что парень разбил его телевизор, Матвиенко Шастун до сих пор должен за помятую крышу, на которой танцевал, а Позову он должен пожизненно — тот отмазал их все от ментов. — Тош, сядь, — кричал Арс, держа парня за ногу, которой чуть пару минут спустя не получил между глаз. — Не хочу, — ответил Тоша, вставая в машине, и вылезая в открытый люк. — Ты почему люк не закрыл? — Заорал Арсений на Серого, который вел автомобиль. — Потому, что мы бы все сдохли тут от его дыхания, — выплюнул водитель. — Фак. Полосатый жезл сотрудника дорожного патруля замаячил на дороге. — Добрый вечер… — Улыбнулся, шире чем Шастун, Матвиенко, протягивая документы. — Проблемы? — Думаю, что у вас, — ответил мужчина, помахивая ладонью перед носом, явно чувствуя запах перегара. Как получилось отмазаться, никто так и не узнал. Поз никому так и не поведал сию историю. Но вот сейчас ему было совершенно не смешно. Он остался один, в клубе, с пьяной «в дугаря» шваброй. — Антох, — позвал он, толкая парня в бок. — Тоша. — Что? — Встрепенувшись спросил тот, пытаясь сфокусировать взгляд на Диме. — Давай, поехали. Я тебя домой подкину. — Куда? В помои? Нет, не надо. И после этой фразы, Дима понял, что все «лучше не куда». Шаст был из тех людей, у которых под градусом отключался не звуко-воспроизводительный аппарат, а слуховой. И все диалоги были похожи на «Громкий разговор». Только теперь Шаст был в "наушниках". И слышал, казалось, через одно место. — Домой, Тошенька. Домой, — повторил Поз, пытаясь поднять парня. — Помой? Тебя помыть? — Не надо меня мыть! Пойдем. — Попьем? — Тебе куда больше? Давай, вставай. — Хавай? Ты меня покормишь? Дима начинал медленно выходить из себя. — Слушай. А спорим, ты не дойдешь до моей машины сам? — Нашелся Димка, надеясь, что Шаст услышал хотя бы слово «Спорим». — Спорим. Я пошел. Вот это было супер-действие. Шастун тут же подтянулся, встал и, правда не самой модельной походкой, пошел к выходу. И, что было самым удивительным, с первого раза нашел и сел в нужную машину. — Ха-ха, ты проспорил, — поворачиваясь к Позову, что сел на водительское кресло, прокричал Шаст. Вот, тоже косяк. Звук у этого… Кхм… Пьяного агрегата тоже барахлил. Он и слышал плохо, и говорил громко. Так, что, казалось, слышно у самого входа в клуб. — А давай поспорим на бутылку виски, что ты молча не доедешь? — Молча? На виски? Легко, — и в машине наступила тишина. В какой-то момент Позу показалось, что Антон его просто разыгрывает, строя из себя пьяного… Да, и такое было. — Шаст? — Ребята втроем вошли в гримерку, где на кресле, развалившись, с бутылкой в руке «спал» Антон. — Эй, Антоха, — подергал за руку его Матвиенко. — Отстань, — коверкая слова и разворачиваясь на кресле, ответил он. — Эй, у нас съемка через час. Ты что делаешь? — Возмутился Арс. — А давайте, его шоковой терапией отрезвим? — Внезапно предложил Дима. — Это как? — В унисон спросили оба мужчины. — Как? Да, легко. Смотрите и учитесь. Дима замахнулся, чтобы влепить парню смачную пощечину, как тот вдруг вскочил на ноги и заорал. — Все, хватит. Я понял, глупая шутка. — Шутка? — Удивились Арс и Серый. — А вы что, поверили? — Еще больше удивился Дима. — А ты? — Переспросил Антон. — А я? Да у тебя глаза трезвые. Но эти глаза, «без определенного места жительства» говорили об обратном… — Ну, вот мы и дома, — сказал Дима, паркуясь у подъезда. — Сережа меня сегодня забирал… Здесь, — пробурчал Тоша. — Что? — Ничего, — ответил Антон. — Идем? — Гнием? — Пойдем, — раздражаясь, вылез Позов из машины, открывая пассажирскую дверь. — Поём, — согласился Шаст. — Идем и поём. Во поле березка стояла… — Тихо, ты, — фыркнул Дима, затаскивая тушку в дом. — Я не Тихон. Я — Антон. — Пидорас ты, а не Антон. Так нажраться, — тихо матерился. — Я, между прочим, не «Простыня». Я, как там, говорит Паша? А. Несравненный Антон ШастУн. — О, да. Именно так, — вызвав лифт, Позов прислонил парня спиной к стене. — Почему он меня не любит? — Внезапно спросил Антон. — Кто? — Он. — Кто — он? — Твой друг, — закрыв глаза ладонью, ответил Тоша. — Этот блин. Ух. Не могу. Злит он меня. И прическа у него дурацкая. Тут Поз чуть не оступился на ступенях. — Не любит? — У-у, — отрицательно покачал головой Шаст, заползая в лифт. — А ты? — Я? Фух. Не знаю. Это сложно, — лифт набрал скорость. — Меня укачивает. — Я вижу, — ответил тот, придерживая двери раскрывшегося лифта. — Где ключи? — Кого учи? — Ключи? От дома? — Какие еще тучи из комы? Кто еще пил, а, ты, врач? — Клю-чи. Ключики такие, чтобы дверь открыть. — Кого вырвать? — Огромные глаза посмотрели на Позова, снизу вверх, когда Антон уже не в силах был даже стоять. Он просто сполз по стене на пол. — Я тебе сейчас вырву. И почки, и печень. И главное, язык, — нервничал Дима. — Где ключи? — Какие кучи? Дим, нет у меня кучи денег, — убрал лицо в руки Шаст. — Так, пробуем еще раз, — Дима опустился на корточки перед парнем, упираясь ладонями в острые колени. — Клю. Чи. Клю-чи. — Ключи? — Да. Где они? — В машине у Матвиенко…