Забери...

Невеста… Набатом, словно в колокол, било в голове у Антона, который сидел на сцене, смотря куда-то мимо. Все внутри в один миг, в одного мгновение рухнуло, как карточный домик, от дуновения ветра. Что-то скреблось, ругалось, материлось, а где-то там, за всем этими эмоциями, горько плакала душа. Ревела на взрыд, умоляя весь мир подождать… Вернуть все назад, заткнуть уши или просто забыть… Чтобы не было так больно, и так, не по-детски, страшно. Страшно представлять жизнь дальше. Их работу вместе… Их… — Я на секунду, — выпалил он, поднимаясь на сцену, не прекращая улыбаться. — Что-то случилось? — Перевел взгляд на него Сережа, но Антон сдержался, чтобы не ответить. — Нет, просто в горле першит… — Меньше нужно было пить вчера, — усмехнулся тот, снова отворачиваясь к вмиг погрусневшим девушкам. А Шаст тут же ломанулся к кулисам. Там, где темно, никого нет, где, просто, есть место, чтобы потеряться. Душевно. Опустившись на деревянный пол, Шастун попытался уравнять своё дыхание, которое стало превращаться в истерику. Это состояние было отвратительным. Самым ужасным из всех. Но оно было. Моменты, когда парень переставал держать себя в руках, срываясь. Иногда, это был крик, ругательства, или… Через мерный смех… А сейчас… Самая натуральная истерика. Когда хочется просто исчезнуть. Растворится в мире, чтобы не было ни прошлого, ни настоящего… А ещё ему хотелось заиметь такую штучку, чтобы стирать память. Ведь никуда не девались те моменты, те гастроли, те взгляды, надёжно запечатляясь где-то на подкорке. И с завидным постоянством мозг любил выпихивать самые яркие картинки, играя на нервах, как на арфе. — Тош, — на корточки перед парнем кто-то опустился, а в нос ему удар знакомый парфюм. — Нужно закончить… — Стас… — Пытаясь отвести глаза и улыбаться, ответил Антон. — О чем ты? — Шаст, ты можешь водить за нос кого угодно, но не меня. Я за это время выучил тебя… Ответом на это была лишь тишина. — Мне жаль… — Добавил мужчина, похлопав парня по острой коленке. — Сколько ещё? — Полчаса, — качнув головой, ответил тот. — Хорошо, — Антон поднялся с пола и запустил пятерню в волосы. Внутри была пустота, как на танцплощадке утром. — Я пошел, — сказал он, встав у кулис. — Все наладится, — похлопал тот по плечу высокого парня. — Да… Стас… — Что? — Никому не говори… — Конечно, — поджав губы ответил он. — Я вернулся, — улыбнулся Шаст, выскочив из-за занавеса. — Ну, что, познакомил зал с невестой… Стас продолжил стоять в тени кулис, наблюдая, как его подопечный… Его друг, да и, просто, хороший, светлый парень вынужден играть ещё и на сцене. Ведь, кто такой, Антон Шастун. О, этот человек был мастером играть разные роли в жизни, прятать все эмоции под улыбкой в жизни. И лишь на сцене он был собой, он жил на сцене той жизнью, которой его лишили… Он не просто играл или работал. Парень жил на ней. Каждый день, каждый выпуск, он был тем, кем хотел. И не важно, женщина, мужчина, старый или молодой. Он просто был собой. А теперь… Теперь он потерял не только человека, ради которого жили его мечты… У него отняли место, где он мог быть собой… Заставив притворяться даже здесь…

***

— Это фурор! — Воскликнул Арс, когда Сережа на следующий вошел на съёмочную площадку. — Невеста? Серьезно? — Позов чуть не лежал на полу. — А что? На войне, как говорится… А где Шаст? — Он не приходил ещё, — ответил Дима. — Может заболел? — Да, вчера он как-то плохо выглядел, — добавил Матвиенко. — Может, ему набрать? — Доставая телефон, спросил Арс. — Не надо, я уже здесь, — ответил Антон, появляясь на площадке вместе с Пашей. — Ну, что, — Воля разложил перед собой карточки. — Поехали?

***

— Антон, — донеслось до парня, когда он со всех ног и как можно скорее старался покинуть съёмочную площадку. Чертыхнувшись, он затормозил, придерживая рукой дверь. — Да, — в полобороте ответил он, посмотрев через плечо на Арсения, который выскочил следом за ним. — Что-то случилось? — А? Нет. Просто, я думал, ты останешься. Стас назначил «совещание»… Ты забыл? — Черт, точно, — отпустив дверь, ответил тот. — Эй, все в порядке? — Мужчина осторожно положил ладонь на его плечо. — Да, Арс, все хорошо… Спасибо… Я пойду… Вернусь короче. И парень, улыбнувшись, толкнул дверь рукой, выходя на улицу. Мелкая морось сыпала с неба, тонкой пленкой оседая на коже. Шастун вышел в одной футболке, пытаясь хоть немного отойти от съёмок. Да. Сегодня это было сложнее всего. Хотя, ему, возможно, так только показалось. Стоя с Серёжей в трёх сценах, ему… Разумеется, показалось. Особенно, на «Громком разговоре». Когда Матвиенко во все глаза смотрел на него, когда эти, чёртовы, преданные карие глаза смотрели, словно, в душу. А он продолжал работать. На износ. Запрещая мозгу даже думать о чем-либо просто потому, что приступ истерии может накрыть с головой… И… Не удержал. Когда сегодня, все на том же «Разговоре», с размаху зарядил Серёже по руке. Антон и сам не понял, когда импровизация соприкоснулась с его личными переживаниями. Но тогда был пик и его мыслей. И как-то все так сложилось… Сигаретный дым выедал остатки порушевшегося самообладания. Парень сам не заметил, как выкурил четыре подряд. Эта ночь у Стаса… Нет. Просто ночь… Просто потому, что вчера ключей они так и не дождались. Шеминов его чуть не убил ночью, когда Шаст курил на балконе. — Ты — дурак? — Вспылил мужчина, откидывая на пол увесистую декоративную вазу. — А ты забыл, что я здесь? — Спросил он, разворачиваясь. — Я спал… Шаст. Ты — изверг. Знаешь же, что я очень чутко сплю. — Прости… Я не могу уснуть. — Я понял… — Ответил Стас, вставая рядом с ним и закуривая. — О нем думаешь? — Нет… О том, как жить с этим… — С этим? С чем? — С этой информацией… — Не парься. Все наладится… Докурив, Шастун выкинул бычок и вернулся обратно в студию. В кабинет он поднялся самым последним. — О, а вот и ты, — улыбнулся Стас, перекладывая бумаги. — Отлично. Ребят, тут такое дело… В общем, ключи ушли… — Что? — Удивился Попов. — Их не вернули? — Нет, — покачал головой Стас. — Ключи обещали вернуть за признание пары… А тут… В общем, мы готовимся к выезду. — Куда? — Как-то безразлично спросил Дима. — В Мухосранск? — Почти, в Батайск… Ваша похитительница оттуда...